— Что? Не время думать о себе, она же голодная, Рик! У неё рёбра торчат!
— Именно поэтому, — я отпустил её руку. — Она голодала. И сожрала часть туши, а теперь и ты покормила. Её желудок сжался, нужных ферментов сейчас нет. Если ты забьешь её мясом до отвала, у неё случится заворот кишок или белковый удар. Сдохнет в муках к утру, и никакая магия не спасет.
Я присел на корточки в безопасной зоне — чуть сбоку, не нависая над зверем. Сунуть руки в пасть чужому хищнику, который только что пережил стресс поимки — верный способ остаться без пальцев.
— Кара, подними ей верхнюю губу сбоку, — скомандовал я. — Осторожно.
Сестра нахмурилась, но послушалась. Сирка тихонько заворчала, однако позволила своему новому вожаку прикоснуться к морде.
— Теперь слегка надави большим пальцем на десну и отпусти.
Кара нажала. Бледно-розовая ткань мгновенно побелела от давления.
— Считай, за сколько секунд пятно снова станет розовым, — сказал я, внимательно следя за процессом.
— Раз… два… три… почти четыре, — неуверенно произнесла Кара.
— Капиллярный ответ слишком долгий. Сильнейшее обезвоживание, — констатировал я.
Снял с пояса флягу. В ней плескалась вода, собранная по капле в нашей пещере — едва ли треть объема, наш неприкосновенный запас. Но инвестиция в боевого зверя сейчас была важнее. Я передал флягу.
— Налей немного в ладонь и дай ей слизать. Только не всё, нам еще до города идти. И больше никакого мяса. Сначала вода, по чуть-чуть. А кормить теперь будешь дробно, крошечными порциями каждые три часа. Поняла, вожак?
Кара сглотнула и кивнула. Она налила воду в ладонь, и Сирка тут же жадно, но послушно принялась лакать.
Я мысленно усмехнулся. Моя ветеринарная диктатура приносила свои плоды.
— А что насчёт тебя? — спросила Кара, возвращаясь к прерванному разговору.
— Если ты про Сирку, — протянул я. — То это твой зверь. Она принимает меня, как члена стаи, но в иерархии вряд ли посчитает выше себя. Это нормально.
— Хорошо. У тебя тоже будет зверь, Рик. Мы вместе найдём его.
К вечеру мы вышли из лощины и двинулись на восток.
Сирка шла у правой ноги Кары, чуть позади — ровно в той позиции, которую в стае занимает ближайший подчинённый при вожаке. Плоская голова держалась на уровне бедра хозяйки, и, если Кара ускоряла шаг — Сирка тоже ускорялась. Как тень.
Я шёл слева, в двух метрах дальше. Сирка изредка поворачивала ко мне голову — без агрессии, просто фиксировала присутствие. Знакомый, но чужой. Часть окружения, которую можно терпеть, но нельзя впустить.
— Воспринимает меня как соседнего хищника, — сказал я. — Знакомый запах, общая территория, угрозы нет. Это будет нормально работать, пока я не лезу к ней и не конкурирую за твоё внимание. Изменится, когда проработаешь зверя.
Кара кивнула, и её рука легла на холку Сирки.
Это было удивительно… Связь Зова настолько сильна, что тварь буквально сразу стала послушной. Послушной, но неопытной. Сестра не знала, как её развивать и тренировать.
На третьем часе пути я остановился.
Кара тоже встала. Сирка прижала лапы к камню и замерла — считывала вибрацию.
— Слышишь? — спросил я.
— Что?
— Вот именно! Ничего!
Кара прислушалась. Её лицо медленно изменилось — брови поднялись, рот приоткрылся.
Колокола замолчали.
Не знаю сколько прошло, неделя или чуть больше, но…
— Прилив прошёл, — сказал я.
— Значит, город… — Кара не закончила.
— Значит, скоро выясним.
На западе, в нескольких днях пути, стоял город Семи Хвостов.
Живой или мёртвый — мы не знали.
Колокола молчали, и это могло означать что угодно.
Глава 7
За последним холмом нам открылось поле, и Кара остановилась на гребне.
Я встал рядом. Сирка прижала уши, по её загривку прошла волна — шерсть поднялась от затылка к хвосту, как трава под ветром.
Перед нами, до самого горизонта, лежала равнина — и на ней не осталось ничего живого.
Туши тварей покрывали камень так плотно, что местами земли не было видно.
Дрейки, гончие, скорпикоры — целые и разорванные, лежавшие поодиночке и грудами, с задранными лапами и раскрытыми пастями, в которых чернела запёкшаяся кровь. Между крупными тушами валялись мелкие хитиновые твари, раздавленные в бурую кашу, из которой торчали обломки панцирей и суставчатые лапы.
Василиск с оторванной головой лежал на боку, длинная змеиная шея тянулась от тела метра на три, заканчиваясь рваным обрубком позвонков.
Рядом — мантикора с проломленным черепом, из которого вытекло что-то серое. Ядовитый хвостовой шип, обломанный у основания, воткнулся в землю в метре от туши, как копьё.
И среди тварей — люди.
Я остановился. В прошлой жизни мне доводилось видеть смерть. Приходилось усыплять безнадёжных животных, вытаскивать из вольеров разорванные туши, терять коллег…
Но такогомасштаба бойни я не видел никогда.
Желудок молодого тела предательски дёрнулся, когда ветер донёс густой, сладковато-медный запах вскрытых внутренностей и крови. Гормоны попытались ударить по мозгам, включить панику, заставить бежать — но наткнулись на глухую стену. Я хладнокровно перехватил управление, гася тошноту глубоким вдохом через рот.
Я ЗАСТАВИЛ себя смотреть.
Первое тело лежало в двадцати метрах от гребня. Мужчина в лёгкой хитиновой броне умер лицом вниз, с арбалетом, зажатым в мёртвых пальцах.
Болт торчал из туши дрейка в пяти шагах — попал, но не остановил. Спину стрелка распороли от лопатки до поясницы тремя параллельными бороздами — хищник зашёл сзади.
Дальше — ещё. Копейщик с переломанным древком и раздробленной грудной клеткой, вмятой внутрь ударом, от которого нагрудник сложился, как жестянка.
Зверолов в тяжёлой клановой броне с цепью на поясе лежал на спине. Его лицо выглядело спокойным, будто он уснул, но ниже пояса тело заканчивалось — ног не было, только бурое пятно на камне. Рядом с ним лежал, видимо, его зверь духа, крупный дрейк с седлом и клановой меткой на загривке. Мёртвый, с разодранным горлом.
На каждом втором теле в броне повторялась одна и та же эмблема — вихрь на нагрудной пластине, набитый чем-то жёлтым, полустёртый кровью и пылью.
— Клан Песка, — сказала Кара, проследив мой взгляд. — Они встречают Прилив первыми. Выходят за стены и принимают фронт на себя, чтобы основная масса тварей не дошла до города.
— Что за абсурд? — я нахмурился.
— Это их дела, — сестра пожала плечами. — Что-то они не поделили, и клан Песка обязан делать так уже несколько столетий.
Я молча кивнул, испытав только мрачное уважение. Эти парни сработали как идеальный волнолом. Они вышли в чистое поле против биологической лавины, приняли удар, сломались, но погасили инерцию орды. Профессионалы, которые до конца выполнили свою работу.
Но на стенах проще. Почему так? Что произошло между советом кланов и кланом Песка, чтобы заслужить подобное?
А затем мой взгляд снова скользнул по бескрайнему ковру из мертвых монстров, и профессиональная деформация взяла своё.
Тела тянулись далеко на восток — на сотни метров — линия отступала, ломалась и отступала снова, и каждый шаг назад стоил жизней.
Клан Песка потерял сотни бойцов. Может — больше. Невероятный масштаб.
По тушам работали падальщики — только здесь их были тысячи.
Бурые копошащиеся ковры покрывали мёртвых зверей и людей одинаково, без разбора. Воняло разложением, перемешанным с дымом, который тянуло от Города.
Сирка шла абсолютно спокойно и огибала туши. Для неё это был привычный пейзаж.
Кара прикрыла нос рукавом и шла молча, стиснув челюсть. Я дышал ровно — после характерных запахов гончей на коже, и двух суток в норе… Что ж, этот запах казался просто ещё одним слоем.
Я подошёл к ближайшей туше дрейка — мысль сработала на автомате. Брюхо вскрыто, железы выгрызены или вырезаны, когти обломаны. И везде тоже самое — кожа содрана лоскутами, рёбра торчат белыми дугами.
— Всё пусто, — сказал я. — Ресурсов нет.
— Тогда не задерживаемся, — ответила Кара.
Мы быстрым шагом двинулись через поле. Сирка бежала впереди, нюхая землю, и изредка останавливалась. Что-то слышала или чуяла вдалеке, но каждый раз продолжала путь.
На двадцатой минуте пути впереди выросла тёмная масса.
Сначала принял её за скальный выступ — она поднималась над полем на три метра, с неровными контурами и блеском, который мог быть мокрым камнем. Потом контуры сложились в форму, и я остановился.
Шесть массивных лап, толщиной с бревно, с когтями длиной в предплечье, впившимися в каменистый грунт. Тёмная шкура, покрытая пластинами, как черепица на крыше, каждая размером с обеденную тарелку.
Перед нами открылась длинная шея, уходившая от корпуса вверх и рухнувшая на камень вместе с головой. Эта голова лежала в пяти метрах от тела, и от неё до кончика хвоста тварь занимала метров пятнадцать.
Та самая тень из-под Зубов, что принюхивалась к нашему карману.
Теперь она лежала на боку, и я мог рассмотреть её целиком.
Узкая голова с костяными гребнями и торчащими наружу саблевидными клыками. По бокам морды — ноздри размером с кулак.
Бочкообразный бронированный корпус был вспорот. Рваная рана тянулась по левому боку от передней лапы до бедра, вываливая наружу серые петли кишечника. Кто-то вскрыл тварь на ходу, и она просто истекла кровью, рухнув на полпути к городу.
Я подошёл ближе. Кара встала рядом и молча смотрела.
Масштаб давил. Одна передняя лапа этой твари была длиннее моего тела. Коготь — длиннее меча Кары. Мантикора рядом с этим существом выглядела бы как кошка рядом с быком.
Клан Песка остановил эту тварь.
— Это она, — тихо сказала Кара. — Что это вообще такое, Рик?
Я не знал ответа. В библиотеке Города я прочитал всё, что нашёл. Ни в одном источнике не было описания такой твари.
— Не знаю, — ответил я, подходя вплотную к туше.
Рука сама потянулась к обломку копья клановых, застрявшему под пластиной брони. Я попытался использовать древко как рычаг, чтобы отковырять хотя бы одну чешуйку. Копье хрустнуло и сломалось. Броня сидела намертво, словно влитая в монолитный мышечный корсет. Чтобы разделать эту тварь, нужны были пилы с алмазным напылением и лебедки, а не огрызок обычного меча.
Я с сожалением посмотрел на саблевидные клыки, до которых было не добраться, и шагнул назад.
— Она мертва. А у нас нет времени. Идём.
Кара постояла ещё секунду, глядя на огромную голову, потом повернулась и зашагала дальше. Сирка обнюхала переднюю лапу твари, чихнула и побежала за Карой.
На середине поля из-за груды тел донёсся булькающий присвист на выдохе. Так звучит пробитое легкое.
Мы замерли. Сирка прижалась к ноге Кары.
В неглубокой воронке, выбитой стадом, лежала мантикора.
Матёрая.
Правое крыло сломано у основания, задние лапы тоже переломаны — из правой торчал белый осколок кости. Передними она скребла камень, пытаясь вытащить тушу из ямы, но лишь бессильно елозила брюхом. Заметив нас, тварь распахнула пасть с двойным рядом загнутых зубов. Хвост с костяным шипом нервно задергался.
Сирка рванула вперед, но Кара жестко перехватила её за загривок.
— Стой!
Я кинул взгляд через Анализ.
Пульс сто сорок два, температура под сорок. Мышечный тонус передних лап рабочий, но грудные тянут с трудом, а задние — вообще ниже десяти процентов. Паралич.
