Шериф приморского городка: пляж, вино и двойное дно
Валерия Панина
Ирина Котова
Все добрые люди и нелюди Эринетты #4
Написано в соавторстве с Валерией Паниной.
Льялл Маккензи – повеса, красавчик, наследник главы клана волков-оборотней. Он живет свою лучшую жизнь, работает шерифом курортного приморского городка и не понимает, зачем ему жениться. Но вот беда - его родители очень хотят осчастливить сына женой.
Удастся ли нашему свободолюбивому волку избежать брачного аркана? Как в этом поможет поиск контрабандистов? И не собьет ли его в прыжке прекрасная авантюристка, которая так и норовит обвести его вокруг пальца?
Валерия Панина, Ирина Котова
Шериф приморского городка: пляж, вино и двойное дно
Пролог
«Я старый пират и не знаю слов акцизного уложения»
Автор королевскому суду пока не известен
Королева государства Эринетта Миррей Вторая была правительницей доброй, милосердной и снисходительно относилась к проступкам подданных. Когда не гневалась, конечно. А гневалась она частенько.
Все же буйная смесь кровей, среди которых особенно выделялась орочья, давала о себе знать. Эринетта изначально была людинским государством, но венценосные предки королевы во имя политики вступали в браки и с эльфами, и с орками, и с гномами, и даже русалы с оборотнями в супругах затесались. По прошествии времени и страна стала мультинациональной, и королевская династия Эрин — тоже. Со всеми вытекающими особенностями характера.
С возрастом королева стала поспокойнее. Или это супружество столь благотворно на нее влияло.
Именно сегодня государственным служащим Эринетты не повезло дважды. Первый раз — когда ее величество уволила министра финансов за казнокрадство и приказала прошерстить всю его вотчину на предмет прорех в бюджете. А второй — когда она за обедом решила утешиться парой бокалов красного мельтийского, которое делали на островном государстве Мельта.
— Это еще что такое?! — угрожающе проговорила Миррей, глядя почему-то на бутылку вина, из которой лакей только что наполнил бокалы. Королева едва успела сделать глоток.
— Что именно, дорогая? — оглядевшись по сторонам, уточнил ее супруг, принц-консорт Корнелиус Фрай. Он имел выдержку боевого мага и ректора Магической академии в отставке и благодаря этому умел чувствовать неприятности на подлете. В столовой все было хорошо — двухлетний принц ел свою мясную кашу, из-под стола доносилось мурчание, три арфистки-дриады наигрывали спокойную мелодию, слуги вытянулись у стеночки.
— Вино — контрабандное, — ледяным голосом сообщила королева и повернула к супругу бутылку, на горлышке которой болталась сургучная печать. — Это, — она подцепила пальцем печать, — мой личный лицензионный знак. Отпечаток моего пальца с печаткой. И это очень плохо подделанный знак!
Действительно, отпечаток на длинном сургуче явно принадлежал какому-то троллю.
— Представляешь, как эти контрабандисты обнаглели? Мало того, что они имеют наглость нелегально ввозить сюда алкоголь, и ввозить в таких масштабах, что он попадает и на мой стол! Так они еще и всякий страх потеряли!
Корнелиус, который обожал в жене все, включая характер, некоторое время молча слушал, как она бушует.
Лакеи стояли тише мышек, а повар, которому передали, что ее величество гневается, срочно собирал десерт «Дракон в облаках», который был настолько хорош, что гасил плохое настроение Миррей не хуже вина.
— А вино-то неплохое? — уточнил магистр спокойно, одной рукой поглаживая по спине воспитанницу супругов — рысенка-оборотницу, которая вспрыгнула на стульчик из-под стола и вылизывала лапку, а второй левитируя сыну ложку, которую он уронил, а нянька на лету подхватить не успела. А Корнелиус успел, разумеется.
— Да вино отличное, — отмахнулась королева. — Такое же, как то, что проходит таможню. И с этого отличного вина могли идти в казну отличные налоги и акцизы, — гром в ее голосе снова громыхнул, но тише. — К нам же тянут все, что возможно. Из эльфийской Чащи ввозят эликсиры, из гномского Минагора — драгоценные камни, от оборотней из Весницы меха и кожи, из русалочьей Перловицы — жемчуг. И отовсюду, отовсюду — магические предметы и алкоголь! Тысячи бутылок, на которых наживаются контрабандисты, а не Эринетта! — Она словно речь перед министрами произносила. — Нет, надо что-то делать с этой контрабандой. — Миррей сделала знак слуге, и через минуту в столовую вошла дежурная фрейлина, сделала книксен. — Передай приказ моему секретарю, — велела ее величество. — Через полчаса чтобы — тут в столовую внесли десерт: изящный белоснежный дракон, сделанный из меренг и безе, парил на облаке-подушке из взбитых сливок, и она смягчилась, — так уж и быть, через час чтобы министр полиции и его заместители предоставили мне доклад о том, как проходит борьба с контрабандой и как решат эту проблему. А мы пока, — тут она сделала еще глоток контрабандного вина и с улыбкой посмотрела на дракона, которого как лебедя поставили посреди стола, — насладимся этим превосходным десертом. Правда, мой милый?
Ее сын издал воинственный вопль, подтверждающий его намерения немедленно расправиться с драконом.
Глава 1. Или как волку не попасть в брачный капкан
Коготок
увяз — всему волку пропасть.
Поговорка оборотней
Если волчица желает выйти замуж,
ей не надо стараться понравиться
избраннику.
Ей нужно понравиться его
родителям.
Брачная книга оборотниц
Льялл Маккензи, шериф курортного городка Баден, что растянулся по побережью теплого Изумрудного моря, был не только красавцем, шутником, отважным офицером и любимцем дам всех возрастов, но и, к своему несчастью, почтительным сыном. Отец его, глава клана волков-оборотней Маккензи, чьи земли располагались у столицы Эринетты Веншица, уж год как усилил напор на наследника, считая, что он должен остепениться.
— Льялл, мама ждет тебя в гости на праздник Майской луны, — говорил отец, связавшийся с сыном по магическому визору — хрустальному шару на подставке, в котором было видно собеседника. Благородный лерд Карен Маккензи в кругу семьи был добродушен и степенен. А вот в том, что касалось дел клана — вполне себе зубаст. Льялл очень походил на отца, — то был такой же высокий, плечистый, те же желтые радужки, как у всех оборотней, разве что чуть погрузнее сына, да белые пряди в черных волосах теперь соседствовали с сединой. — Ты обязан быть.
— И вы тут же познакомите меня с невестой, — понятливо отозвался Мак, вдыхая аромат булочек с корицей. Домоправительница, почтенная мейсис Тута Кромски, чистокровная людинка, которой это не мешало, впрочем, быть хитрой как гном и любопытной, как оборотень, хлопотала на кухне и, он клык бы поставил, с удовольствием прислушивалась к разговору.
— Зачем же с невестой? — в тон ему отозвался отец. — Сразу с пятью, Льялл. Хорошими чистокровными оборотницами, красавицами, умницами, готовыми стать тебе хорошими женами. Выберешь одну, уж из пяти-то кто-то приглянется.
— Ты сейчас делаешь все, чтобы я не приехал, — предупредил отца Мак. — А если не приглянется, мамочка подсыплет мне приворотное в жаркое, да?
Глава клана, от которого он и унаследовал чувство юмора, хмыкнул.
— Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придется жениться и принимать титул и дела клана, становиться моей правой рукой.
— У тебя есть Мерилия, — напомнил Льялл о старшей из сестер, которая вела финансы клана и была правой рукой отца. — Найди ей уже хорошего мужа и пусть она станет главой. Она этого достойна.
— А ты все хочешь сбросить свою ношу на плечи сестры, — покачал головой Карен Маккензи. — Но не выйдет, во главе Маккензи всегда стояли волки, а не волчицы. И волчицы не танцуют Огненный танец.
— Все бывает в первый раз, — философски заметил Льялл. — Мерилия сильная, посильнее и поумнее иных оборотней. Пап, ну я в делах клана совсем не соображаю.
Этот разговор повторялся раз за разом.
— Научишься и Мерилия тебе поможет, — отмахнулся отец. — Готовься, готовься, сын. Я уже немолод — он душераздирающе вздохнул и приложил ручищу, которой подковы можно было гнуть, к широкой груди.
— Папа, тебе всего шестьдесят, вы еще с мамой можете волчат родить, — напомнил Льялл с иронией. — Я могу тридцать лет еще бегать на свободе, и ты все еще будешь силен и зубаст.
— Бегать тебе осталось недолго, — не поддался на лесть отец. — Я уже подал полковнику Норминну прошение перевести к лету тебя обратно в Веншиц. Точнее, к нам в Златолесье, будешь шерифом тут. Заодно и женишься, детишек наплодишь и не вздумай изворачиваться! Считай, это приказ главы клана!
Мак, который время от времени помогал приятелю, по совместительству старому другу и шерифу соседнего городка, с двумя детишками, застонал.
— Пап, ну какие детишки! Я сам еще детишка!
— Поэтому пора взрослеть, — неуклонно проговорил отец. — Значит, так, даю тебе неделю на сборы
В это время в окно порхнуло магическое письмо — ласточка, получившая свое название потому, что для отправки ее складывали особым образом, делающим ее похожей на птичку. Ласточка спикировала в ладони Мака и руны на ее крыльях издали три пронзительных гудка, что означало «срочно, срочно!».
— Подожди, отец, — попросил Мак, — срочное письмо.
— Что может случиться срочного на твоем курорте? На пляже массовая кража полотенец? — проворчал папа.
— Это от полковника Норминна, — кротко заметил почтительный сын.
— Этот пройдоха решил устроить поголовное задержание всех неверных мужей в столице и вызывает подкрепление? — Лерд Маккензи с полковником дружил и частенько приглашал его из столицы в Златолесье пропустить кружку пива и сыграть в бильярд.
Мак читал, и его рот сам по себе растягивался в улыбке.
— Увы, папа, — сказал он, даже не думая не улыбаться, — никак не могу начать собирать вещи. Ее величество королева два часа назад потребовала за три месяца избавить королевство от контрабандистов. И тем, кто это сделает, она окажет особую, — он выделил это голосом, — милость. С этого момента, пишет полковник, она запретила отпуска и увольнения, пока в государстве не останется ни одного контрабандиста.
Отец рычаще выругался, но очень невнятно. Из невнятного было понятно, что он считает королеву Миррей крайне эээ....эмоциональной правительницей.
— Так что, мой дорогой отец, — ехидно добавил Мак, — я бы и готов быть послушным сыном. И даже, скорее всего, навещу вас на праздник. Но как жаль, как жаль, я не смогу уволиться. А если поймаю тут всех, кого нужно, то и не буду. Королева же не оставит без внимания просьбу своего лучшего шерифа, да?
— Твоя взяла, — мрачно сказал отец. — Я подожду. Но ты зря так обрадовался, сын. Поверь моему опыту, контрабандисты, как блохи — неистребимы. Так что жду тебя через три месяца в Златолесье. Мама закажет тебе костюм к свадьбе, не беспокойся.
И, оставив за собой последнее ехидное слово, Карен Маккензи коснулся визора, отключая его. А Льялл, еще раз перечитав письмо, от облегчения, что женитьба отсрочена, пошел есть булочки.
— Могу подсказать вам хороший магазин свадебных колец, — словно невзначай сказала мейсис Тута.
Мак закашлялся и сурово взглянул на нее.
— Я не специально подслушала, — оскорбленно, как, впрочем, предыдущие десять тысяч раз, выпрямилась людинка, похожая на жердь с узлом из седых волос, на которую напялили цветастое платье и накрахмаленный белоснежный передник. Возраст мейсис Туты был величиной зыбкой и колебался от пятидесяти до семидесяти, в зависимости от ее настроения, а вот слух у нее был как у пятилетнего малыша, слышащего, где мама зашуршала оберткой от конфетки.
— Попробуйте теперь не специально не рассказать об этом всему городу, — предупредил он.
Впрочем, бесполезно. К вечеру весь Баден знал, что шериф Маккензи, наследник клана, который по какой-то прихоти решил побыть шерифом приморского городка, скоро женится, это раз, и что он будет ловить контрабандистов, это два. Льялл не увольнял мейсис Туту только потому, что она хотя бы домоправительницей и поварихой была приличной, а сам он готовить пусть и умел, но не успевал. Предыдущие помощницы болтали так же, но всего остального не умели.
Здесь, на юге, где сплетни и выкрутасы отдыхающих были любимыми развлечениями, тайны хранить не умел никто, кроме самого Мака и его заместителя, орчанки Ксенты, высокой, оливковокожей, очень фигуристой и мускулистой, с рыжими волосами, которые она собирала в строгий пучок под форменную фуражку, и крайне серьезным отношением к жизни и работе. В Эринетте, как в многонациональном государстве, жило много орков, перебравшихся из соседнего орочьего Каганата, и орчанки, будучи покрепче иных мужчин, предпочитали службу традиционно женским занятиям.
В подчинении Мака, кроме Ксенты Зоус, было около тридцати полицейских — гномов, людинов и русалов. Затесался даже один полуэльф и парочка дриад, так что отделение было многоликим, как сама Эринетта. И жило отделение в веселой, но легкой суете. В Бадене серьезных происшествий не случалось — так, туристы подерутся, или заезжий шарлатан обует кого-нибудь, или в таверне вспыхнет драка, но подчиненные дисциплинированно несли службу, потому что королевство никому даром звонкие эринги не платит.
***
Две недели спустя.
Сегодня, сегодня Мак должен был поставить точку в этом деле. Сегодня он должен был поймать контрабандистов.
Для этого половина его маленькой армии, вооруженная амулетами невидимости, притаилась у входа на пляж, а другая — ждала сигнала от берега, у перевернутых лодок.
