Цокнув языком, раздраженно провожу рукой по волосам, собранным в хвост.
– Ты хотя бы представляешь, как это выглядит с моей стороны?
– Вообще-то, нет, – честно отвечает Влада. – Потому что еще утром я сама ничего не знала. Мстислав написал мне уже после твоего звонка. Сообщил только, что Гордей скоро будет.
Значит, все изменилось буквально за несколько часов. Еще утром Гордей был просто человеком из прошлого, которого я не видела десять лет. А теперь между нами осталось меньше получаса. Или уже не осталось ничего.
– Прекрасно, – усмехаюсь. – Просто идеально.
Влада некоторое время молчит, потом осторожно касается моей руки.
– Ты сейчас слишком себя пугаешь.
Цокнув языком, опускаю взгляд на руки.
– Да? А как мне реагировать? Сделать вид, что ничего не произошло? Что этих десяти лет вообще не было?
– Нет. Но и превращать его приезд в катастрофу тоже не надо.
Я поднимаю на нее взгляд.
– Для тебя это легко.
– Конечно легко, – дергает она плечом. – Потому что я смотрю на ситуацию со стороны. А ты сейчас снова пытаешься прожить все одновременно: и то лето, и то утро, и эти десять лет после него.
На секунду задумываюсь над ее словами и понимаю, что она права.
– Я не знаю, как себя вести рядом с ним, – признаюсь наконец тихо. – Вот что хуже всего.
– Тогда не пытайся ничего играть, – обнимает она меня и чуть заметно улыбается. – Не надо делать вид, что тебе все равно, если это не так. И не надо устраивать драму. Просто будь собой.
– Ты сейчас говоришь так, будто это очень просто.
– Нет, – кривит она губы. – Я как раз думаю, что это будет ужасно сложно.
Несмотря на шторм, который бушует под ребрами, у меня все-таки вырывается короткий смешок. И мне даже становится немного легче.
Влада несколько секунд молчит, а потом мягче добавляет:
– Он не навсегда приехал, Аза. Побудет здесь немного, потом снова уедет. И все постепенно вернется на свои места.
Я медленно киваю, хотя внутри что-то сразу сопротивляется этим словам.
– Пойдем вниз? – кивает она на дверь, осторожно поднимаясь с кровати.
Я задерживаюсь взглядом на бутылке, стоящей на тумбочке, потом наклоняюсь за сброшенными туфлями и медленно надеваю их обратно.
– Пойдем, – выдыхаю, ощущая, как сердце снова начинает биться быстрее.
Мы выходим из комнаты, и Влада берет меня за руку. Видимо, гостей стало больше: снизу доносятся голоса и смех. Спускаясь по лестнице, чувствую, как с каждым шагом напряжение внутри натягивается все сильнее, почти до боли, словно оно может меня разорвать в любую секунду.
Уже внизу Влада чуть сильнее сжимает мою ладонь, будто молча пытается поддержать, а потом отпускает и уходит к Мстиславу. Я провожаю ее взглядом всего секунду, прежде чем снова заставляю себя вернуться в этот шумный вечер.
Резко выдохнув, натягиваю улыбку, изображая на лице легкость и спокойствие. За последние годы рядом с Артемом я слишком хорошо научилась носить такие маски, когда любое неосторожное слово может позже обернуться ссорой, а каждая показанная эмоция однажды будет использована против тебя.
Поэтому сейчас я улыбаюсь каким-то знакомым людям, киваю кому-то из гостей и делаю вид, что этот вечер ничем не отличается от остальных.
Не успеваю пройти дальше, как вижу его.
Артема.
Он стоит возле окна с бокалом в руке и, заметив меня, сразу медленно и оценивающе скользит по мне взглядом, будто автоматически проверяет, все ли в порядке, как я выгляжу, не сказала ли чего-то лишнего еще до того, как подошла к нему.
– Азалия, – произносит он с привычной полуулыбкой.
– Привет.
Остановившись рядом, чувствую, как плечи сами собой напрягаются.
– Ты где была? – спрашивает он негромко. – Я уже минут пятнадцать тебя ищу.
Его спокойный, почти мягкий. Но я слишком хорошо знаю Артема, чтобы не услышать за этим раздражение.
– У себя.
На секунду в его взгляде мелькает что-то острое.
– У себя – это в нашей квартире, Азалия, – произносит он с легкой усмешкой. – А здесь тебя все уже потеряли.
Со стороны это звучит почти безобидно, словно шутка. Только под ребрами все равно мгновенно что-то болезненно сжимается.
– Я просто поднималась переодеться, – вру, по привычке, как уже давно привыкла.
Артем выгибает бровь и, поднеся бокал к губам, делает глоток.
– Все нормально?
Этот вопрос не забота, а проверка.
– Да, – отвечаю коротко.
Он делает еще глоток, продолжая смотреть на меня так внимательно, что внутри начинает неприятно холодеть.
– Ты бледная.
– Просто устала.
– Устала от чего? Вечер еще даже нормально не начался.
Я чувствую, как медленно поднимается раздражение, и делаю глубокий вдох, чтобы удержать его.
Он не говорит ничего ужасного. Но именно в этом и проблема: он умеет произносить такие вещи спокойно, что в какой-то момент я сама начинаю чувствовать вину и оправдываться за то, за что вообще не должна оправдываться.
– Артем, все нормально.
Он несколько секунд молчит, будто решает, верит мне или нет, а потом кивает.
– Хорошо. Не исчезай больше без предупреждения, – выдает он и отходит к гостям, давая понять, что разговор закончен.
Неожиданно ловлю себя на том, что последние несколько секунд стояла, задержав дыхание. Шумно сглотнув, собираюсь отойти в дальнюю часть зала, но слышу голос Мстислава за спиной:
– … да, он уже приехал, – говорит он кому-то.
Сердце делает лишний удар. Подойдя ближе, стараюсь выглядеть как можно более естественно.
– Кто? – переспрашиваю, чтобы убедиться в своей догадке.
– Гордей, – поясняет он, повернув ко мне голову.
Киваю, стараясь удержать выражение лица, хотя уголки губ предательски дрожат.
– Где он?
– Наверху был, кажется… – Мстислава кто-то зовет, и он на мгновение отвлекается. – Подожди, Азалия, я сейчас, – отходит, не договорив.
Я остаюсь стоять, чувствуя, как внутри все резко обрывается. Дышать становится труднее. Голова кажется тяжелой, а тело бросает то в жар, то в холод.
Провожу подушечками пальцев по лбу, убирая испарину, и замечаю Владу. Она стоит чуть в стороне и смотрит на меня. В ее взгляде читается напряжение.
Мне нужно на секунду выйти. Перевести дыхание, собраться с мыслями и хоть немного оттянуть встречу с Гордеем. Я еще не готова. Хотя, кого я обманываю? К такому невозможно подготовиться.
Осторожно двигаясь вдоль стены, выхожу из гостиной и направляюсь к уборной на первом этаже. Шум становится размытым и далеким фоном.
Дойдя до двери, открываю ее и застываю на месте.
Прямо передо мной стоит Гордей.
На одно короткое мгновение мир словно перестает существовать.
Глава 6
Гордей
Моргаю один раз. Второй. И просто забываю, что собирался делать. Кажется, я даже не закрыл дверь на замок, прежде чем пойти в душ.
Азалия стоит на пороге. Настоящая. Не та, что на фотографии, не та, что в памяти, не та, которую я столько лет рисовал у себя в голове, подменяя реальность обрывками воспоминаний.
Она оказывается очень близко. К этому я не был готов.
Я смотрю на нее, а в голове на секунду становится пусто, как будто все мысли и заранее приготовленные слова просто исчезли, не выдержав столкновения с реальностью.
Азалия изменилась. Это очевидно. Только дело не в чертах лица, не в том, как она выглядит, а в ощущении. В том, как она держится, как стоит, как смотрит.
Или, скорее, как не смотрит.
Черное длинное платье открывает ее плечи и ключицы, и от одного этого зрелища сердце сначала замедляет ритм, а потом ускоряет. На одно короткое мгновение память подбрасывает слишком живые ощущения: вкус ее кожи на губах и мягкость прикосновений под моими ладонями.
Сначала взгляд Азалии останавливается на мне. Я успеваю уловить этот короткий момент, когда она замирает. Но уже в следующую секунду в ее серых глазах что-то меняется. Они становятся холоднее и жестче, словно она сознательно пытается скрыть настоящую реакцию.
Азалия чуть приподнимает подбородок, а я замечаю в этом движении столько сдержанности, что меня внутри что-то сильно карябает. Я ожидал чего угодно – неловкости, злости, растерянности. Но не этого. Не такого спокойствия и отстраненности.
На какое-то время меня выбрасывает назад в ту ночь, где все было наоборот. Где она тянулась ко мне первой. Где в ее взгляде не было ни капли холодности: только нежность, ожидание и что-то еще, от чего у меня тогда окончательно сорвало тормоза.
Я до сих пор помню, как ее кожа ощущалась под ладонями – теплая, гладкая и очень чувствительная, будто она реагировала на каждое прикосновение. Помню, как сбивалось дыхание, как пальцы цеплялись за плечи, словно она боялась отпустить меня. А еще помню, как она произнесла мое имя и тянулась ко мне утром.
Сейчас передо мной стоит совсем другая девушка. И я не понимаю, куда делась та.
– Привет, Аза, – говорю спокойно, хотя внутри в этот момент медленно разрастается что-то тяжелое, горячее и совершенно неуправляемое.
Она не отвечает. Неужели вообще ничего не скажет мне?
– Здравствуй, – наконец-то произносит она.
Слово звучит просто: без интонации, эмоций и чего-либо личного, словно перед ней совершенно чужой человек. Лучше бы она просто меня ударила.
Азалия проходит мимо меня настолько близко, что я чувствую движение воздуха и легкий запах ее духов. Неосознанно делаю глубокий вдох и тут же ощущаю тяжесть под ребрами. Знакомый аромат сирени, который впитался мне под кожу, резко возвращает туда, откуда я так старательно себя вытаскивал все эти годы.
Продолжая стоять, наблюдаю, как она останавливается у раковины и включает воду. Шум воды заполняет небольшую ванную комнату и избавляет от необходимости что-то говорить.
Стоя ко мне спиной, Азалия даже не оборачивается и не ловит мой взгляд в отражении зеркала, будто меня здесь нет. А я, наоборот, слишком внимательно слежу за каждым ее движением: как она подставляет руки под воду, как чуть наклоняет голову, как волосы, забранные в хвост, падают на плечо.
Я делаю шаг вперед, но тут же останавливаюсь. Мне хочется подойти ближе, сократить расстояние, дотронуться, проверить, что она действительно здесь, а не очередная иллюзия, которую выдает уставший мозг. Сказать что-то нормальное, а не это короткое «привет», за которым ничего не стоит.
Но я не двигаюсь.
Потому что понимаю, что Азалия не ждет этого. Она вообще ничего от меня не ждет. И от этой мысли под ребрами возникает странная пустота, которую хочется немедленно чем-то заполнить.
Выключив воду, Азалия тянется за полотенцем, медленно вытирает руки и… все так же не оборачивается, будто сознательно игнорирует меня.
Внутри начинает нарастать раздражение.
Не на нее.
На ситуацию.
На себя.
На то, как это выглядит со стороны.
