– Сплетни врут процентов на семьдесят, – отмахиваюсь.
– То есть ты теперь не миллиардер?
– Разочарую тебя, пока нет.
– Жаль. Я уже хотел занять денег.
Он широко улыбается, а я усмехаюсь и верчу головой.
– Ты после перелета даже не отдохнул, – замечает Мстислав, пока мы идем по коридору.
– Я вообще-то приехал ради тебя, а не ради отдыха, – цокаю языком.
– Вот это сейчас было очень трогательно.
– Не привыкай.
Мстислав усмехается, качнув головой, и в этот момент из гостиной доносится чей-то смех и обрывки разговоров. Дом снова живет той самой шумной, насыщенной жизнью, к которой я когда-то привык настолько, что перестал замечать.
Мы заходим в гостиную, и первое, что я делаю – это машинально ищу глазами Азалию. Взгляд быстро скользит по людям, по лицам, силуэтам, по группам гостей, но ее нигде нет. И только после этого замечаю Владимира Сергеевича. Он сидит в кресле у окна, разговаривая с кем-то из партнеров, но, увидев меня, сразу поднимается на ноги. Что-то большое и тяжелое падает в желудок.
За эти годы он постарел.
Не резко или не болезненно, а просто иначе стал держаться, медленнее двигаться, и от этого вдруг слишком ясно становится, сколько времени прошло на самом деле.
– Гордей, – произносит он с такой искренней теплотой, что у меня внутри все невольно сжимается.
– Владимир Сергеевич.
Я подхожу ближе, и он сразу крепко обнимает меня. Не формально, а так, как обнимают своих. На секунду меня будто резко отбрасывает назад, в те времена, когда я почти жил в этом доме, мог зайти сюда без звонка, остаться на ужин или на ночь, разговаривать с Мстиславом до утра, а Владимир Сергеевич только качал головой, слушая нас обоих.
– Ну наконец-то, – говорит он, отстраняясь и внимательно меня разглядывая. – Я уже думал, ты так и будешь по миру мотаться.
– Сам начинаю подозревать, что меня туда засосало окончательно.
Он тихо усмехается, но взгляд у него остается внимательным, почти отцовским.
– Хорошо выглядишь.
– Работа заставляет.
– Работа много чего забирает, – выдыхает он. – Главное, чтобы не все.
Он замолкает, а я хорошо понимаю, что говорил он сейчас не только про бизнес.
– Рад, что ты приехал, Гордей, – произносит Владимир Сергеевич уже тише. – Правда.
В этих словах нет ничего показного. Только то самое отношение, которое за столько лет никуда не делось.
– Я тоже рад вас видеть, – отвечаю честно.
Иногда мне кажется, что я так и не нашел способа отплатить этому человеку.
18 лет назад. Август.
После похорон все происходило как в тумане. Взрослые что-то обсуждали, куда-то меня возили, показывали бумаги, задавали вопросы, на которые у меня не было ни сил, ни желания отвечать.
Мне было всего шестнадцать.
За день я потерял обоих родителей и внезапно оказался один на один с тем, к чему совершенно не был готов.
Я сидел в кабинете Владимира Сергеевича. За окном уже стемнело. На столе горела лампа, а я смотрел в одну точку и почти не слышал, что мне говорят.
– Значит так, – произнес он наконец, закрывая папку с документами. – Комната наверху свободна. Твои вещи привезут завтра.
Подняв на него взгляд, несколько секунд хлопал глазами, не понимая.
– Я не хочу никому мешать.
Владимир Сергеевич нахмурился так, будто услышал какую-то откровенную глупость.
– Гордей, – произнес он жестко. –Ты нам не чужой. Запомни это.
Что-то внутри дрогнуло впервые за несколько дней. До этого момента мне казалось, что вместе с родителями исчезло вообще все, что делало этот мир понятным.
Сейчас.
Потом еще несколько минут уходят на разговоры, вопросы о работе, перелетах и жизни за границей. Кто-то подходит поздороваться, кто-то хлопает меня по плечу, звучат знакомые имена, старые шутки, но довольно быстро я ловлю себя на том, что почти не слушаю происходящее вокруг. Внутри медленно нарастает напряжение, от которого хочется хотя бы ненадолго остаться одному и перевести дух, прежде чем я все-таки увижу Азалию.
– Я поднимусь, переоденусь, – предупреждаю Мстислава.
– Давай, – кивает он. – Твоя комната готова. Нана все эти годы следит за ней так, будто ты можешь вернуться в любой момент.
Моя комната. Слова звучат неожиданно, заставляя нервный комок сжаться еще сильнее.
Мстислав провожает меня наверх, ставит чемодан у двери и хлопает по плечу.
– Я скажу Нане, чтобы поднялась к тебе. Наверняка захочет проверить, все ли нормально, и заодно отпарит костюм и рубашку, пока ты сходишь в душ.
– Спасибо.
– Спускайся, когда будешь готов.
– Обязательно.
Мстислав уходит, а я остаюсь один. Комната действительно та же: гостевая, в которой я ночевал ни один раз. Все аккуратно, чисто, ничего лишнего. Закрыв дверь, на секунду прислоняюсь к ней спиной, будто отсекаю шум дома, и только потом прохожу дальше.
Откатив чемодан к кровати, открываю его, достаю костюм и рубашку. Следом тянусь за бабочкой, но в последний момент передумываю и вытаскиваю галстук. Я двигаюсь почти автоматически, чтобы занять руки и не думать. Но мысли все равно пробираются в голову.
Выпрямившись, еще раз обвожу взглядом комнату, потом выхожу в коридор, сам не до конца понимая зачем. Провожу рукой по затылку и только сейчас позволяю себе задержать взгляд на фотографиях вдоль стены. Раньше я никогда особенно в них не всматривался – приезжал ненадолго, постоянно куда-то спешил, да и не хотел лишний раз цепляться за прошлое. Но сегодня меня тянет к ним сильнее, чем следовало бы.
Иду медленно, скользя взглядом по фотографиям, пока вдруг не останавливаюсь.
Рыжие волосы.
Азалия.
Белое платье, фата, букет в руках.
Свадебное фото.
Несколько секунд просто смотрю на него, сам не понимая зачем. Азалия улыбается, но почему-то эта улыбка кажется слишком натянутой, словно ее поймали в момент, когда нужно было выглядеть счастливой. И взгляд у нее другой – спокойный, взрослый, но при этом будто слишком далекий для такого дня.
Или мне просто кажется.
Рядом с ней мужчина.
Я не всматриваюсь в его лицо. Просто отмечаю сам факт его присутствия. Но в груди появляется острая боль, словно кто-то втыкает в меня шило.
Вспоминаю, как меня звали на эту свадьбу. Сначала Мстислав писал, потом Владимир Сергеевич звонил, настаивал, говорил, что я должен быть. Я тогда отмахнулся, сослался на встречи, партнеров, невозможность вырваться.
Но, кажется, дело было совсем не в работе.
Сжав челюсть, отвожу взгляд, заставляя себя отстраниться от этой мысли, будто она ничего не значит.
Бесполезно.
Тут же вспоминаю, что ее нет внизу. Я не видел Азалию среди гостей. Иду дальше по коридору и останавливаюсь возле знакомой двери раньше, чем успеваю нормально об этом подумать.
Комната Азалии.
Сердце неприятно ударяется о ребра. Что я вообще делаю?
Несколько секунд просто смотрю на дверную ручку, а потом все-таки тянусь к ней. В этот момент снизу раздаются шаги. Видимо, это Нана. Этого оказывается достаточно, чтобы остатки здравого смысла наконец вернулись на место.
Резко убираю руку, будто меня поймали на чем-то непозволительном. Тихо выругавшись себе под нос, разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно.
Закрывая за собой дверь комнаты, впервые за долгое время ловлю себя на совершенно идиотской мысли: «Лучше бы я вообще сюда не приезжал.»
Глава 5
Азалия
Я все еще сижу на кровати, хотя понимаю, что давно пора выйти.
Телефон лежит рядом, экран то гаснет, то снова загорается от случайных касаний, потому что я не знаю, куда деть руки и чем себя занять, чтобы перестать думать.
В какой-то момент мне даже кажется, что кто-то остановился возле моей двери. Настолько близко, что внутри все мгновенно напрягается.
Но через секунду слышатся шаги дальше по коридору, и я заставляю себя выдохнуть.
Показалось.
В комнате тихо, но эта тишина не спасает, а, наоборот, давит. В ней слишком отчетливо слышно все, что происходит у меня внутри.
Он должен быть где-то рядом.
Или еще нет.
Я не знаю.
Не знаю, приехал ли он уже, вошел ли в этот дом, стоит ли сейчас где-то внизу, среди гостей, или еще едет, сокращая расстояние, которое и без того кажется слишком коротким.
Эта неопределенность только усиливает волнение и делает его почти невыносимым.
Сделав медленный вдох, опираюсь ладонями о край кровати, собираясь наконец встать, и в этот момент слышу шаги за дверью.
Дверь открывается без стука.
– Ты тут…
Влада заходит, закрывает за собой и сразу останавливается, окидывая меня внимательным взглядом. Следом она замечает бутылку и прищуривается.
– Ты серьезно?
Я машинально прослеживаю за ее взглядом, будто сама впервые замечаю виски на тумбочке.
– Это не то, что ты думаешь.
– А что я думаю? – спрашивает она, подходя ближе. – Что ты решила начать пить среди дня?
– Я не «решила начать пить», – фыркаю, закидывая ногу на ногу.
– Конечно.
Влада вздыхает, поправляет тонкую накидку на плечах и медленно садится рядом, осторожно придерживая ладонью уже заметно округлившийся живот. В этом жесте столько привычности, будто она давно перестала замечать, как делает это постоянно.
– Ты из-за него? – задает она вопрос, поджимая губы.
– Нет, – качаю головой и понимаю, насколько неправдоподобно это звучит.
Она только вздыхает, будто именно такого ответа и ожидала.
– Аза…
– Что «Аза»? – перебиваю, шумно выдохнув. – Он просто взял и приехал спустя десять лет. Конечно, я немного не в порядке.
– Немного? – хмыкает Влада.
