Перейти к содержанию

Аэропорт отложенной жизни — книга №2 серии «Поиск себя»

Автор:

Категория
саморазвитие / личностный рост
Серия
Поиск себя · книга №2
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Илья Ветров приезжает в аэропорт слишком рано. Он летит к умирающему отцу, с которым не разговаривал по-настоящему двадцать лет. В телефоне — сообщения от дочери, в кармане — старая отцовская зажигалка, внутри — вина, злость и усталость. Но рейс задерживают. Сначала ненадолго, затем на несколько часов. На табло появляется странная надпись: «Посадка отложена по внутренним причинам». После этого аэропорт начинает меняться. Гейты ведут не туда, потерянный багаж хранит чужие судьбы, а среди пассажиров оказываются люди, подозрительно похожие на его собственные страхи. «Аэропорт отложенной жизни» — тёмный, ироничный роман о тревоге, стыде, несказанных словах и привычке откладывать важное на потом. Илья думал, что ему нужно успеть к отцу. Но вскоре поймёт: страшнее опоздать не к тем, кто уходит, а к тем, кто ещё рядом.

Читать «Аэропорт отложенной жизни» — Алексей Корнелюк онлайн

Страница 4 из 13

— Я не покупаю.

— Все так говорят. Потом выходят с пакетом и лицом, будто их снова обманули.

— Вы местный философ?

— Нет. Грузчик по внутренним причинам.

Я посмотрел на него.

— Что?

Он кивнул на табло над нами. Я поднял голову. Там, среди обычных рейсов, городов и задержек, на секунду мигнула строка:

«Рейс 000. Понедельник. Посадка отложена».

Я застыл. Строка исчезла.

— Вы видели? — спросил я.

— Что именно?

— Понедельник.

Сева почесал подбородок.

— Сегодня четверг.

— Я не день недели имею в виду.

— А его никто никогда не имеет в виду.

Он сказал это так спокойно, что мне захотелось схватить его за жилет и потрясти. Но я был воспитанным неврастеником: снаружи сарказм, внутри истерика в тапках.

— На табло было написано «Понедельник».

— Бывает.

— Что бывает?

— Люди долго смотрят на табло. Табло начинает смотреть в ответ.

— Вы издеваетесь?

— Немного. Но не полностью.

— Прекрасно. Именно этого мне не хватало. Загадочный сотрудник аэропорта с синдромом дешёвого пророка.

Сева не обиделся. Такие люди или давно умерли внутри, или слишком хорошо умеют прятать пульс.

— У вас рейс задержали? — спросил он.

— Нет, я просто люблю гулять по аэропорту с лицом человека, которому засунули в душу штопор.

— Куда летите?

— В Новосибирск.

— А на самом деле?

Я посмотрел на него.

— Что значит «на самом деле»?

— Ну город — это куда билет. А летите-то куда?

Вот тут я должен был послать его. Правда. Нормальный взрослый человек так бы и сделал. «Иди работай, Сева, таскай свои тележки». Но вопрос попал в то место, куда уже сегодня била сотрудница регистрации, Лена, Марина, Арсен, Соня, зажигалка, табло и весь этот проклятый аэропорт. Я вдруг устал.

— Не знаю, — сказал я.

Сева кивнул, будто именно этого и ждал.

— Тогда задержка логичная.

— Самолёт не летит, потому что я не знаю, зачем лечу?

— Самолёты тут вообще редко при чём.

Я засмеялся. Коротко, зло.

— Слушайте, Сева. У меня отец умирает. Я не в настроении проходить квест от аэропортового Дамблдора.

— Дамблдор умер.

— Все умирают. Очень глубокая тема. Можно я пойду?

— Идите. Только далеко не уходите.

— Почему?

Он посмотрел на табло. Я тоже. Рейс 417. Новосибирск. Задержан до 23:10. Ниже на секунду появилась новая строка. Я готов поклясться, что появилась. Чёрные буквы на жёлтом фоне.

«Посадка отложена по внутренним причинам».

Потом строка исчезла, и снова остались обычные рейсы: Самара, Казань, Сочи, Новосибирск, Минеральные Воды. Люди ходили, пили кофе, ругались, смеялись, спали на чемоданах. Никто не вскрикнул. Никто не показал пальцем. Никто не спросил, что за херня. Только Сева стоял рядом и смотрел на меня с выражением человека, который не удивляется даже тогда, когда надо бы.

— Видели? — тихо спросил я.

— Теперь да.

— Что это значит?

— Обычно ничего хорошего. Но не всегда плохое.

— Очень полезно. Вы случайно не пишете гороскопы для авиакомпаний?

— Нет. Я просто давно здесь работаю.

— И что мне делать?

Сева поправил сигарету за ухом.

— Для начала перестать смотреть на табло так, будто оно ваш отец.

Фраза ударила мерзко и точно. Я почувствовал, как внутри что-то дёрнулось, будто старая собака во сне.

— Пошёл ты, Сева, — сказал я без злости.

— Все туда идут, Илья.

Я замер.

— Я не говорил вам имя.

Сева посмотрел на мой посадочный талон, торчащий из пальцев.

— У вас на бумажке написано.

Я опустил глаза. Действительно. Ветров Илья Андреевич. Место 18А. Гейт будет объявлен позже. Мне стало стыдно за собственную мистическую впечатлительность. Человек с похмельной душой всегда готов увидеть знак даже на чеке из «Бургер Кинга». Особенно когда ему страшно.

— Выдыхайте, — сказал Сева. — У вас лицо, будто вы уже прошли паспортный контроль в ад.

— А он тут есть?

— Есть. Но туда без багажа не пускают.

Я снова посмотрел на него. Он чуть усмехнулся. И ушёл в толпу, будто растворился между женщиной с ребёнком и мужчиной с папкой документов. Просто ушёл. Никакого дыма, никакой музыки, никакой магии. Свистнула рация. Кто-то объявил посадку. Жизнь продолжилась с наглой будничностью. Я вернулся к столику. Арсен сидел там же, провода вокруг него образовали маленькое гнездо. На моём месте стоял нетронутый кофе, уже остывший.

— Выглядишь хуже, — сказал он.

— Спасибо. Я работал над этим.

— Рейс?

— Задержан.

— Бывает.

— Ты тоже это видел? Строку про понедельник?

Арсен поднял глаза.

— Какую строку?

— Никакую.

Он пожал плечами и снова уткнулся в экран. Я сел. Телефон лежал передо мной. Сообщений от Сони не было. От Лены тоже. От бывшей жены — одно: «Ответь ей нормально, пожалуйста». Нормально. Как же все любят это слово. Нормально поговорить. Нормально жить. Нормально работать. Нормально быть отцом. Нормально проводить отца. Нормально не срываться. Нормально не пить. Нормально спать. Нормально хотеть. Нормально держаться. Вся моя жизнь была попыткой притвориться нормальным человеком, у которого просто временные трудности. Но временные трудности давно стали постоянной пропиской. Я открыл чат с Соней. Написал: «Я правда часто пропадаю. Это не из-за тебя. Это моя трусость. Я не знаю, как быть хорошим отцом, но хочу перестать быть тем, кто только обещает. Не знаю, получится ли. Но я напишу тебе сегодня перед сном. Даже если ты не ответишь». Я прочитал сообщение три раза. Оно было страшное. Не красивое, не литературное, не выигрышное. В нём не было шутки, за которую можно спрятаться. Именно поэтому палец завис над кнопкой отправки так долго, будто отправлял не текст, а кусок кожи.

— Отправляй, — сказал Арсен, не глядя.

— Ты читаешь мои сообщения?

— Нет. У тебя лицо человека, который пишет либо бывшей, либо ребёнку, либо кредитору. Кредитору ты бы не так боялся.

Я нажал «отправить».

Сообщение ушло. Ничего не произошло. Самолёты не взлетели. Отец не выздоровел. Соня не ответила мгновенно: «Папочка, я всё понимаю». Небо не разверзлось. Внутри не стало светло. Просто одно маленькое честное действие ушло в сеть и теперь жило там отдельно от моей трусости. Я откинулся на спинку стула. На табло снова щёлкнуло. Я не хотел смотреть, но посмотрел. Рейс 417. Новосибирск. Гейт: 13. Странно было не то, что гейт объявили. Странно было то, что на схеме аэропорта, которую я видел у входа, гейта 13 не было. Арсен тоже поднял глаза.

— У тебя посадка?

— Кажется.

— Гейт 13? — Он присвистнул. — Не повезло.

— Почему?

— Не знаю. Просто звучит хреново.

Я взял чемодан за ручку. Встал. Внутри было неприятное ощущение, будто меня куда-то пригласили, но забыли сказать, что это не приглашение, а повестка. Марина прошла мимо с бордовым чемоданом и телефоном у уха. Увидела меня.

— Нашли гейт? — спросила она.

— Вроде да.

— Удачи.

— Вам тоже.

Она хотела что-то добавить, но из телефона донёсся резкий женский голос, и её лицо снова стало лицом человека, которого только что запрягли. Она покатила дальше. Я пошёл по указателям. Гейты 1–6 направо. 7–12 налево. 14–20 прямо. Гейта 13 не было. Я остановился посреди потока людей. Сзади кто-то толкнул меня плечом и пробормотал: «Смотреть надо». Да, брат. Надо. Всю жизнь надо было смотреть. На отца. На дочь. На себя. На то, куда идёшь. На то, что тащишь. На то, почему каждый понедельник заканчивается одним и тем же вторником. Я поднял голову. На стене, между рекламой банка и указателем туалетов, висела маленькая табличка, которой раньше точно не было. GATE 13. Стрелка указывала в служебный коридор. Рядом стоял Сева. Как будто ждал. Сигарета всё так же торчала у него за ухом.

— Вам туда, — сказал он.

— Это служебная зона.

— У всех так сначала кажется.

— А если я не пойду?

— Тогда будете ждать следующего объявления.