Пулемёт снова заговорил. Теперь я стрелял уже не так дурно, как в первый раз. Короткими, по две-три секунды. Очередь - поправка. Очередь - ещё ниже. Трассеры входили в пыль и камни перед самым склоном. Автоматные вспышки там сразу стали реже.
Десант выходил под моим огнём. Капитан с перевязанной кистью прыгнул последним, перед самым выходом обернулся и ткнул в меня пальцем:
- Держи левый склон!
Ну я и держал. Левый склон, правый край русла, тёмную щель между валунами, откуда пару раз мелькнул огонь. Я стрелял, пока бойцы не отползли от вертолёта и не заняли позиции. Потом уже их автоматы и пулемёты заговорили снизу, уверенно и зло.
Вертолёт качнуло. Пилоты собирались уходить. Внизу, в пыли, восемь человек уже растворялись среди камней. Они пришли сюда работать. А я, похоже, только что случайно помог им не лечь у борта в первые же секунды.
Ми-8 дёрнулся вверх. И тут вертолёт дёрнуло. Машину будто кто-то ударил снизу и сбоку. По корпусу пошла тяжёлая дрожь, двигатель взвыл неровно, потом захрипел. Где-то в хвосте резко хлопнуло, запахло палёной изоляцией и керосином. Ми-8 попытался подняться, но только качнулся на стойках. Лопасти продолжали молотить воздух, пыль стояла стеной, но машина не уходила.
- Зацепило! Может привод! Хрен его знает! – Проорал оказавшийся рядом борттехник, уже выпрыгивая из вертолета. Не обращая внимания на свист пуль, он рванул вдоль борта, внимательно оглядывая машину.
Из кабины выскочил Морозов с автоматом в руках. Сначала бросил взгляд наружу, потом повернулся ко мне - и застыл. Только тут он понял, что я всё ещё в вертолёте. Лицо у него стало такое, что я на секунду пожалел, что меня не добил тот ДШК.
- Серёгин?! - рявкнул он. - Ты какого хрена здесь?!
Я открыл рот, но объяснять было нечего. Да и бесполезно. Морозов шагнул ко мне, схватил за лямку бронежилета и дёрнул так, что я взвыл от боли в груди и чуть не ударился каской о стойку.
- Потом, сука, разберёмся! - проорал он. – Перезаряжайся и снимай пулемёт! Быстро! На землю! Левый сектор держишь! Вертолёт и группу прикрыть!
Вместе мы за несколько секунд поменяли ленту и сорвали ПКМ с крепления. Морозов одним движением отстегнул меня от стального троса и сунул мне последний короб с лентой.
- Ствол не спали, герой! - гаркнул он. - И ниже лопастей голову держи!
Я схватил пулемёт, короб, пригнулся и вывалился из вертолёта в пыль. Сразу стало страшно. Внутри хотя бы была железная коробка. Пусть её и пробивали пули, но она давала иллюзию защищенности. А снаружи - только камни, песок, рев винта и пули, которые проходили где-то рядом, щёлкая по валунам. Воздух от лопастей бил в спину так, что хотелось лечь лицом вниз и больше не вставать.
Морозов спрыгнул рядом и ткнул рукой в сторону плоского камня метрах в десяти от борта.
- Туда! Живее!
Я рванул к камню, споткнулся, упал на колено, ударился грудью о землю и тут же вспомнил про пулю. Острая боль прострелила ребра, но времени ныть не было. Я плюхнулся за камень, поставил ПКМ на сошки, кое-как пристроил короб сбоку и повел стволом, выискивая цель.
Передо мной был левый склон какой-то горы. Там, среди осыпи, мелькали короткие вспышки. Духи били по вертолёту и по нашей группе, надеясь прижать всех к земле, пока миномётчики и остатки расчета ДШК уходят выше.
Я вдохнул, выдохнул и нажал на спуск. ПКМ дёрнулся в руках и камень передо мной задрожал от отдачи и окутался пылью от моих очередей. Я повёл стволом по вспышкам, отсекая их от десанта.
Восемь спецназовцев уже расползались веером. Капитан с перебинтованной кистью что-то орал, показывал рукой вверх по руслу. Один пулемётчик лёг чуть выше меня и тоже начал работать по склону. Гранатометчик, пригнувшись, перебежал к валуну.
За спиной вертолёт стоял с работающими двигателями, беспомощный и огромный. По нему продолжали стучать пули. С его кормы короткими очередями бил пулемёт, очевидно борттехника заменил другой член экипажа, один из пилотов уже вытащил автомат и занял позицию у передней стойки. Борттехник, не обращая внимание на творящееся вокруг, возился у какой-то открытой панели на борту вертолета.
Морозов обернулся ко мне снова заорал:
- Серёгин! Не дай им головы поднять!
Я и не давал. Стрелял, пока вспышки на склоне не начали пропадать одна за другой. Стрелял, пока не перестал чувствовать пальцы. Стрелял, потому что сейчас от этого зависела не только моё жизнь, но и эта здоровенная железная корова за спиной, и люди, которые вывалились из неё в пыль.
Очередная вспышка мелькнула выше, почти у самого гребня. Я довернул пулемёт туда и дал длинную очередь. Камни вспухли пылью. На секунду стало тихо, потом откуда-то справа разом ударили три-четыре автомата. Не по мне - по нашим, что ползли вверх вдоль русла.
Я скосил взгляд. Один из спецназовцев, тот самый с ПК, что первым выпрыгнул из вертолёта, поднялся на колено, готовясь перебежать к большому валуну. И в этот момент из узкой щели между камней, метров в сорока выше него, высунулся дух с автоматом.
Я увидел его раньше, чем пулемётчик. Чёрная борода, белая чалма, длинный ствол АК - всё мелькнуло как фотография. Дух уже вскидывал автомат.
- Ложись!!! - заорал я, сам не понимая, услышит меня кто-нибудь или нет.
Пулемётчик, конечно, не услышал. Да и поздно было. Я рванул ПКМ вправо и вжал спуск.
Очередь ушла не туда, куда целился сначала - слишком резко довернул, ствол подпрыгнул. Первые пули врезались ниже, выбивая щебень. Я дожал ствол ещё на ладонь вверх. И тут попал.
Щель просто взорвалась каменной крошкой. Духа я не увидел - его как будто сдуло ветром обратно за камень. Автоматная очередь, которую он всё же выпустил, ушла в небо.
Наш пулемётчик инстинктивно рухнул лицом вниз. В ту же секунду в камень, где он только что был, ударили ещё две-три пули с той же позиции. На полсекунды позже - и всё.
Он перекатился за валун, поднял голову, посмотрел в мою сторону и показал большой палец. То ли благодарил, то ли восхищался моей работой. А я уже бил туда без остановки, не давая никому из той щели даже нос высунуть.
- Молодец! - донеслось слева.
Это орал капитан с перевязанной кистью, сам стреляя короткими из автомата вверх по осыпи.
Спецназовцы воспользовались тем, что я прижал этот участок, и сразу рванули дальше. Двое перебежали к руслу, пулемётчик с ПК занял новую позицию, гранатометчик лёг чуть позади. Их цепочка начала медленно, но уверенно подниматься вверх.
Я вдруг поймал себя на том, что уже работаю не вслепую. Глаз сам выискивал опасные места: тёмные расщелины, нависающие камни, щели, откуда удобно стрелять вниз. Если там что-то мелькало - я бил. Иногда просто на упреждение, не дожидаясь вспышки.
Сзади кто-то тяжело плюхнулся рядом. Морозов. Он лёг за соседний камень, высунулся, дал несколько коротких из автомата и, не глядя на меня, бросил:
- Нормально работаешь Серёгин, не зря я тебя учил.
Я даже ответить не успел. Потому что сверху, от гребня, вдруг вылетел тёмный округлый предмет. Сначала я даже не понял, что это. Камень? Кусок земли? Но предмет описал дугу слишком ровно и покатился как живой прямо туда, где за валуном лежал тот самый пулемётчик с ПК. Граната.
- Граната!!! - заорал я.
Поздно. Пулемётчик только начал поворачивать голову на крик, ещё не понимая, что катится к нему под бок. Граната подпрыгнула на камне и остановилась в полуметре от его укрытия.
Взрыв. Как-то тихо она рванула, как новогодняя петарда, но пулемётчика подбросило, как тряпичную куклу. Его ПК отлетел в сторону, сам он перевернулся через плечо и остался лежать, суча ногами.
- Саня! - заорал кто-то из наших.
Двое спецназовцев тут же поднялись из-за камней, собираясь бросится на помощь товарищу, но капитан с перевязанной кистью, даже не оглянувшись, махнул рукой вверх:
- Через гребень! Не стоять! Дави их!
Они и рванули. Гранатометчик, автоматчик и ещё двое, пользуясь тем, что я продолжал держать склон очередями, почти бегом ушли вверх по осыпи. Капитан последним прыгнул за ними. Через несколько секунд их фигуры скрылись за каменным ребром.
Сверху почти сразу стало очень шумно. Автоматные очереди слились в один непрерывный гул. Мат. Чьи-то дикие крики. Потом бухнул взрыв. Следом ещё один. Бой там шел накоротке, там люди убивали друг друга, стреляя в упор.
А у нас здесь оставался раненый.
- Прикрой! - рявкнул Морозов и первым сорвался с места.
Я дал длинную очередь по гребню, просто чтобы никто оттуда не сунулся вниз, и краем глаза увидел, как Морозов одним рывком добрался до пулемётчика. Я тоже вскочил, схватив ПКМ за ручку, и пригнувшись метнулся следом.
Бежать под огнём оказалось совсем не так, как в учебке на полосе препятствий, где над головой боевыми патронами били инструктора. Там ты всё равно где-то в глубине души знал, что это игра. Здесь же каждый щелчок пули о камень звучал как личное предупреждение. Я почти физически чувствовал, как между лопаток ползёт липкий холод, а ноги сами стараются стать быстрее, будто знают, что от этого зависит достанет тебя следующая очередь или нет.
Саня лежал на боку, хрипя и пытаясь подняться. Нога ниже колена была вся в крови. Штанина разодрана, и быстро темнела, кровь толчками выходила из раны. Несколько осколков, похоже, вошли и в левый бок - афганка там была посечена, ткань мокрая. ПК лежал в двух метрах, бесполезно уткнувшись стволом в камни.
Морозов уже переворачивал раненого на спину.
- Жгут! Быстро! - гаркнул он мне, зажимая рану на ноге бойца руками.
Я растеряно посмотрел по сторонам. Ни жгута, ни ИПП у меня с собой не было, я вообще-то летел в расположение новой для себя части, а не на боевой выход. Морозов выругался:
- Дебил! Жгут у него на прикладе пулемета!
Точно. Я бросился к пулемету бойца, сорвал с приклада медицинский жгут, рывком вернулся обратно и затянул его выше колена раненого. Руки скользили от крови. Саня зашипел сквозь зубы и попытался меня отпихнуть.
- Тихо лежи... - буркнул я.
Морозов тем временем быстрыми движениями располосовал ножом штанину, глянул на рану и коротко бросил:
- Ногу не оторвало, жить будет. Бок похоже не сильно зацепило. Давай Серёгин, нужно кровь остановить.
Я затянул жгут сильнее. Саня заорал уже в голос, потом стиснул зубы и только захрипел. Кровь на руках почему-то сразу показалась очень тёплой. Даже горячей. На морозном ветру, среди камней, под свист пуль это ощущалось особенно дико. В учебке нас, конечно, гоняли по медподготовке, заставляли накладывать жгуты друг на друге, бинтовать условные раны, таскать «раненых» на плащ-палатке. Но там под пальцами была чужая штанина, мат товарища и смех сержанта. А здесь под ладонью была настоящая живая нога, из которой толчками выходила кровь, и живой мужик, который мог через пять минут просто умереть, если мы с Морозовым ничего не сделаем.
Сверху на гребне снова послышались выстрелы, но уже одиночными. Потом раздался чей-то торжествующий мат.
Морозов поднял голову, прислушался и зло усмехнулся:
- Всё. Дожали, сук.
Я вспомнил про ПК. Я метнулся, поднял Санин пулемет, стряхнул с него пыль и притащил обратно. Морозов кивнул на него:
- Всё, Серёгин. Пулемет на тебе. Теперь ты за двоих. Этот пока навоевался.
Я молча кивнул. Саня лежал белый как мел, но был в сознании. Он посмотрел на меня мутными глазами и попытался ухмыльнуться.
- Третий раз... выручил, бортовой... А я ведь думал, что тебя в вертолёте убили.
- Ты бы заткнулся, силы бы поберег, - сказал я. - Спасибо потом скажешь.
Морозов уже достал перевязочный пакет и бинтовать раненого.
- Серёгин, паси вверх. Только наших не постреляй случайно.
Я занял позицию прямо возле раненого, направив свой ПКМ вверх, и положив рядом ПК раненого и поймал себя на странной мысли. Ещё час назад я даже и подумать не мог, что так скоро буду лежать среди афганских камней, весь в чужой крови, с двумя пулемётами, прикрывая подбитый вертолёт и раненого спецназовца, пока где-то наверху добивают духов.
Глава 3
Солнце к этому времени уже уходило за гребни. В горах темнело резко, без долгих городских сумерек. Только что камни были серо-жёлтые, пыль висела в воздухе золотистой мутью, а через полчаса всё вокруг стало синеватым, холодным и каким-то мрачным. Вертолёт стоял всё там же, нелепо присев на площадке у сухого русла. Двигатели уже заглушили, лопасти неподвижно провисли в воздухе, и от этого стало тревожнее. Пока они молотили, казалось, что машина живая. Теперь Ми-8 выглядел раненым зверем, которого бросили посреди камней.
Борттехник с экипажем возились у хвостовой балки и открытых панелей. Иногда оттуда доносился мат, металлический лязг и короткие команды. Егорыч пару раз пробегал к кабине, таскал какие-то ключи, потом снова исчезал за фюзеляжем.
- До утра не уйдём! — наконец крикнул он Морозову. — Запчасть нужна! Привезут с базы - заведём. На соплях можно было бы рискнуть, если совсем край. Но сесть потом где-нибудь мордой в камни - удовольствие на любителя. Запчасти утром привезут. А сейчас только молиться, чтобы духи вторым заходом не пришли!
Капитан с перевязанной кистью к тому времени уже спустился с гребня. Лицо у него было серое от пыли. За ним подтянулись остальные. Двое тащили трофейные автоматы и какой-то мешок, ещё двое волокли по камням пустую трубу от миномёта и плиту от него же. Ещё минут через десять вернулись остальные, с трофейным ДШК и лентами для него.
- Чисто, - коротко сказал капитан Морозову. - Миномёт взяли, ДШК тоже. Двенадцать духов положили. Трое пытались уйти - не ушли. Сейчас доложу командиру, обрадую.
Морозов кивнул.
- Наши?
Капитан посмотрел на Саню и поморщился как от зубной боли.
- Один тяжёлый. У Ромки шапку пробило навылет, башка целая. Повезло дураку.
- Он у него бронированная товарищ капитан, пуля отрикошетила просто, - отозвался кто-то сверху.
Несколько человек нервно засмеялись. Морозов и капитан тоже. Всех отпускало напряжение боя. Капитан присел рядом с Саней.
- Живой?
Саня открыл глаза и попытался поднять руку.
- Живой, товарищ капитан. Только нога болит сильно.
- Это потому, что она пока у тебя есть, - сказал капитан. - Радуйся.
Потом он повернулся ко мне.
- Ты его два раза с того света за шкирку вытащил. Сначала у валуна, потом после гранаты. Ещё бы одну кинули и точно бы добили, если бы ты по гребню не отработал. И высадку держал хорошо.
- Это он расчет ДШК положил – прохрипел Саня – Считай всех нас спас.
Я пожал плечами, но бронежилет тут же больно потянул грудь.
- Я просто стрелял, товарищ капитан.
- Все просто стреляют, - сказал он. - Только одни попадают куда надо и когда надо, а другие воздух греют.
Саня слабо ухмыльнулся.
- Бортовой злой попался. Хорошо, что теперь штатные стрелки с вертолетчиками летают.
- Какой ещё штатный? - спросил Морозов зло. – Не штатный он.
Капитан поднял бровь.
- А кто?
