Неужели еще вчера… Еще вчера они вышли через эти самые ворота уставшие, но счастливые, с украденным мешочком тлей и полной сумкой еды. А как обрадовались родители, когда увидели, что им удалось добыть…
— Смотри, — Зоряна вдруг несильно задела Миру плечом и ткнула пальцем в окно, показывая на облако черного дыма, поднимающегося над догорающей деревней.
Вороны и стервятники кружили среди пепла, то и дело пикируя вниз, чтобы поживиться тем, что осталось… Сердце Миры дрогнуло в груди, и она зажмурилась изо всех сил, чтобы не смотреть. Слишком живы были страшные воспоминания о минувшей ночи. О том всеобъемлющем ужасе, что она пережила, и чудовищных потерях, которые уже никогда и ничем не восполнить.
— Может, им помощь нужна? — не унималась Зоряна, вырывая Миру из горящего ада.
Она распахнула глаза, слепо уставившись на дымящиеся остовы домов. Поселение находилось далеко, пешком навскидку часа три пути. Верхом само собой быстрее, но ни один всадник и не подумал отделиться от каравана.
— Не нужна, — подал голос Яромир. — Это моя деревня. Всех, кого смогли, уже вывезли.
Мира протянула руку, подалась вперед и сочувственно коснулась его плеча. Парень вздрогнул и, инстинктивно отпрянув, быстро оглянулся.
— У тебя жар, что ли? Ладонь обжигает, как печка, — в смятении проговорил он.
Мира резко одернула руку и спрятала под отворот плаща.
— Да, простыла… наверное, — выдавила тихо, с опаской покосившись на тех, кто мог расслышать его слова.
Но никто в их сторону не смотрел. Все были заняты сами собой.
— Держи вот, попей, — немного повозившись, Яромир подал ей флягу с колодезной водой.
Мирослава благодарно улыбнулась и сделала несколько глотков, прохладная жидкость прошлась по гортани и стекла в пустой желудок, вызвав волну тошноты. Девушка достала припрятанную за пазухой краюшку хлеба. Разломив, разделила на троих и протянула чёрствые куски Зоряне и Яромиру. Они мигом расправились с угощением, хотя вчера этот же хлеб поперек горла вставал.
Тихие пересуды внутри повозки то затихали, то вспыхивали снова. Люди цеплялись за слова, как за ускользающее тепло, когда очередная башня оставалась далеко позади, а следующая не спешила показаться.
— До Клинграда сколько? — спросила девушка с темной косой, обратившись к соседке по лавке. — Неделя пути?
— Дня три, если лошадей менять, — уверенно отозвалась та. — Через Лиград пойдём, там, скорее всего, и заночуем. Мой отец там уголь закупал. Рассказывал, что дома там черные от сажи и дышать… — она вдруг замолчала и сдавленно всхлипнула. — Всю семью прямо у меня на глазах Ходари сожрали. Отца первого, мать и брата следом. Я едва ноги успела унести.
— У всех тут похожая беда. Чего теперь слезы лить? — подал голос Яромир. — А в Лиграде хотя бы стены крепкие. Камня там, говорят, навалом, и его для обороны города не жалеют, — сипло добавил он. — И таверны есть. Не в поле же ночевать.
Мира уронила голову на плечо Зоряны и устало прикрыла веки. Снаружи мерно стучали копыта, скрипела ось, изредка раздавались крики возниц, подгоняющих лошадей. Мирослава сама не заметила, как провалилась в тревожную дрёму, обрывающуюся на каждом ухабе.
К вечеру воздух изменился. Явственно пахнуло гарью. Небо за окном стало заметно ниже, плотной темнеющей пеленой нависая над черной каменистой землей. Грязный пепельный туман медленно обступил караван со всех сторон и проник внутрь.
Мира тяжело вдохнула и поморщилась, ощутив горький привкус на языке.
— Кажется, приехали, — прошептала Зоряна, всматриваясь в сгустившуюся серую дымку за решеткой, сквозь которую было не видно ни зги.
Погонщики приструнили лошадей, и повозка пошла медленнее. Впереди проступили тёмные очертания массивных ворот из черного камня. Факелы по бокам горели тускло и не разгоняли туман, а делали его гуще.
Снаружи послышались голоса. Первый показался Мире знакомым и, возможно, принадлежал одному из столичных всадников, что сопровождали караван. А второй она точно слышала впервые.
— Открывай давай. Отмеченных привезли, — сказал первый.
— Опять? — стражник у ворот будто не поверил. — Да что ж за бесовщина то происходит? На своём веку впервые такое вижу. Караван из Нордстали только принять успели, а тут уже следующий.
— Так это тоже наш был, но в Кряждаре не останавливался, а сразу к вам своих отмеченных повёз.
Лиградский постовой недолго помолчал, словно прикидывая в уме.
— Этот последний? Или ещё ждать?
— Последний, — кивнул столичный дружинник. — Весь круг пройден. Приказ Верховного выполнен, собрали отмеченных со всех областей. За ночь местных инквизиторы проверят и сразу на Клинград.
Стражник выдохнул сквозь зубы, не то с облегчением, не то с досадой.
— Кого хоть проверять, — процедил сквозь зубы, не скрывая раздражения. — Выжрали все деревни. И из шахт людей потаскали.
Столичный дружинник чуть наклонился в седле, отвечая так же ровно.
— Проверять будут всех, не только из деревень, но и городских. Приказ есть приказ.
Постовой мотнул головой, не соглашаясь, и зло сплюнул в сторону.
— Приказ… А твари ваши приказов не слушают. Они по свету вылезли. В разгар дня.
— Днём? — впервые в голосе клинградского конвоира проскользнуло удивление. — Сколько?
— Да столько, что не пересчитать, — хрипло отозвался стражник. — Сначала у дальних выработок. Потом по тракту. Словно их кто-то гнал.
Он оглянулся на стену, будто проверяя, слушают ли его свои, и продолжил вполголоса:
— Стражу пожрали, в город прорвались, людей немерено утащили прямо с улиц. Если бы не драконы нашего князя, никто бы не выжил.
— Драконы, говоришь? — задумчиво переспросил столичный. — И что, все три на подмогу прилетели?
— Все три, — с благоговением в голосе ответил постовой. — В миг всех тварей разогнали. Наместник в благодарность подношение приказал устроить. Великого Аскарота задобрить…
Разговор оборвал окрик со стены:
— Эй! Чего встали?!
Постовой резко выпрямился и гаркнул:
— Поднять ворота! Пропустить караван!
Железо загрохотало, цепи натужно звякнули, решётка с металлическим скрежетом поползла вверх, осыпая на мостовую каменную крошку. Лиградский стражник махнул рукой вперёд:
— Езжайте к центральной Башне Тепла. Там постоялые дворы ещё не забиты и таверна имеется. Покормят вас.
Караван снова пришел в движение.
Мира сидела ни жива ни мертва. В голове крутился подслушанный разговор, вызывая внутри суеверный ужас. Подношение. Аскарот. Три княжеских дракона. Взрослые мужики обсуждали все это обыденно, будто речь шла о смене караула.
Мира заставила себя посмотреть в окно. За решёткой плыли размытые очертания домов. Чёрный камень, закопчённые стены, узкие окна. Крыши низкие, одинаковые, припорошенные серой крошкой. На безлюдных улицах не было даже бродячих собак. Колёса глухо стучали по камню, разнося зловещее эхо по опустевшему городу.
Мира искала взглядом следы недавней бойни, о которой рассказывал караульный, но в густом смоге виднелись лишь силуэты неказистых жилых строений.
Может, он все придумал? И не было никакого налета тварей в разгар дня. Не зря же в народе говорят, что у страха глаза велики. Но если лиградский стражник не соврал… значит, нигде не безопасно. Даже за стенами.
Повозка выехала на центральную улицу, и дорога под колёсами сразу стала ровнее. Сквозь туман проступили навесы и товарные стойки. В стороне виднелась огромная чаша из черного камня, словно вросшая в землю. Из досужих слухов она знала, что чаша с каплей крови является символом дома Жаракрова. Мира задержала на ней взгляд и тут же отвела. Не хотела знать, для каких целей ее установили на главной площади.
Караван вновь свернул на узкую улицу. Снова потянулись унылые ряды домов. Дымоходы торчали над крышами. Двери плотно заперты, в окнах ни проблеска света.
— Куда делись все жители? — прошептала Зоряна. — Ни одной живой души вокруг.
— Ты же слышала, что сказал постовой про нападение на город, — отозвался Яромир. — Люди напуганы, вот и прячутся по углам.
— Смотрите, Башня Тепла, — выдохнула Мира, глядя на высокую каменную колонну, показавшуюся из сгущающейся темноты.
Все в повозке ощутили исходящий от нее жар, как от большой печи. Вокруг башни тянулась стена, гладкая, глухая, с вышками по углам и широкими железными воротами. Перед ними дежурил караул в чёрных доспехах с красными плащами.
Караван замедлился. Несколько всадников выдвинулись вперед, быстро переговорили с местными вояками. Створки ворот медленно разъехались в стороны, пропуская повозки с обозом внутрь.
Дальше караван свернул вдоль стены и остановился у длинного постоялого двора.
— Выходим! — приказали снаружи.
И помеченные сразу начали подниматься со своих мест и выбираться на улицу. Мира встала последней, ноги подкосились от усталости, онемевшие мышцы не слушались, колени дрожали. Выматывающая дорога выжила из неё последние силы. Она шагнула на подножку, спустилась, стараясь не оступиться.
Рядом фыркали лошади, звенела упряжь. Люди столпились по центру, не зная, куда им податься дальше. Лиградские караульные выстроились полукольцом, отрезая двор от ворот и боковых проходов. Чёрные литые доспехи, обожжённые пламенем и исцарапанные копьями или когтями, развевающиеся за могучими плечами красные плащи, твердые тяжелые шаги — все как один.
Столичные стражники тоже не стояли без дела, влившись в единый строй с местными, но на фоне лиградских все равно выделялись, и не только цветом снаряжения. Выправка у них была совсем иная и манеры, и телосложение, и даже речь. Это Мира еще в Кряждаре отметила.
Она быстро огляделась по сторонам, высматривая Дамира. Зоряна, что топталась рядом с ней, тоже внимательно озиралась вокруг. Их взоры почти одновременно сошлись на груженых телегах в хвосте каравана.
Мира заметила Дамира первой.
Серый кафтан, закатанные рукава, знакомая жилистая фигура среди мешков и суетящихся мужиков. Глаза девушки вспыхнули радостью, и она непроизвольно шагнула вперед, но Зоряна резко одернула ее за рукав, вернув на место.
— Не стоит привлекать к нему внимание, — тихо шепнула она и, конечно, была права. — Если стража смекнет, что он тут из-за тебя…. — продолжила Зоряна и резко замолчала, поймав на себе пристальный взгляд караульного, но смысл и так был понятен.
Дамир без метки, вызвался добровольцем — это уже само собой подозрительно. Кряждарские дружинники пошли ему навстречу, но столичные могут истолковать самоотверженность парня совсем иначе. Мира и сама не понимала, какие планы вынашивал Дамир, напросившись в обоз. Сбежать из-под бдительного ока стражи у них вряд ли выйдет. Да и куда бежать? В пасть тварям из Черного Леса?
Когда последние всадники спешились, всех отмеченных отвели в таверну. Внутри было светлее и уютнее, чем в кряждарском бараке. На каменных стенах горели факелы, длинные столы стояли рядами, в печах потрескивал огонь и готовилась еда, пахло пирогами, горячими щами и брагой.
Мира присела на одну лавку с Зоряной и Яромиром, остальные тоже потихоньку заняли свободные места. Все уместились за один стол. Конвоиры, сопровождающие караван, заняли соседний.
Пока хозяйка и пара прислужниц подавали еду и накрывали на столы, Мирослава напряженно кружила взглядом по залу, вновь пытаясь отыскать знакомое лицо с непокорными светлыми вихрами. Пробежалась по каждому, кто находился внутри. И не единожды.
Радость, вспыхнувшая во дворе, быстро осела тяжёлым комом.
Дамира в таверне не было.
От мысли, что после тяжелой дороги его не накормят или оставят спать во дворе, прямо в обозе, Миру бросило в холодный озноб. Чувство вины напрочь выместило голод, но она заставила себя съесть тарелку жирных щей, а пышный пирог с капустой и куриную ножку она незаметно убрала под накидку.
На ночь отмеченных разместили по три человека в крошечных коморках над общим залом. Стражу у дверей не поставили, не увидев в этом особой надобности. Да и куда им деваться? Снаружи караульных столько, что воробей не проскочит.
Миру поселили с Зоряной и Яромиром. Они все время держались вместе, и разделять их не стали, хотя, наверное, могли, но видимо стражники слишком торопились вернуться вниз, к своим кружкам с вкусной брагой.
В коморке было тесно, темно и самую малость пахло плесенью. Все равно лучше, намного лучше, чем общий барак в Кряждаре. Три набитых соломой тюфяка лежали прямо на полу, занимая почти все пространство. На табурете в углу стояли кувшин с водой и глиняная чашка.
Переступив порог, Зоряна сразу рухнула на лежанку возле маленького пыльного окна, но еще долго сидела, обхватив колени руками и уставившись в стену. Затем сняла с себя накидку, наспех свернув, сунула под голову вместо подушки и, накрывшись войлочным одеялом, уснула.
Яромир устроился на среднем тюфяке и мгновенно захрапел, даже не успев раздеться. Мира легла последней, у самой двери, но сначала выложила свои припасы на табурет. Только потом сняла плащ и, по примеру Зоряны сложив его в изголовье, опустилась на лежанку.
Усталость после выматывающей тряски в повозке должна была ее сморить так же быстро, как остальных, но сон упрямо не приходил. Из щели под дверью тянуло сквозняком, снизу раздавался пьяный смех, за окном завывал ветер, а мысли о Дамире рвали ее сердце на части.
Она то прижимала ладони к животу, пытаясь удержать тревогу внутри, то снова тянулась взглядом к табурету. Мира старалась убедить себя, что утром найдёт способ передать ему еду, что он где-то рядом и справится и без неё, но стоило закрыть глаза, как дурные мысли снова возвращались.
Снаружи вдруг скрипнула половица и раздался шорох. Мира испуганно подскочила, прижимая одеяло к груди и настороженно прислушиваясь к подозрительным звукам.
Снова скрип, потом еще…
Мира похолодела, задержав дыхание.
Нет, ей не померещилось.
Кто-то осторожно крался по коридору, медленно пробираясь к их двери. А когда та тихонько отворилась, она уже открыла было рот, чтобы разбудить Яромира…
— Это я, Златка, не кричи, — прошептал родной до боли голос.
Глава 7
Мира замерла, не сразу решаясь вдохнуть. Дамир бесшумно проскользнул внутрь и присел на край ее лежанки, как делал это там… в прошлой жизни.
Горло сдавило спазмом, на глаза набежали слезы, солеными ручейками скатываясь по щекам. Она смахнула их резким злым движением, молча встала и на цыпочках прошла к табурету.
Яромир и Зоряна не шевелились, спали крепко. Казалось, что даже звук горна и бой барабанов их бы сейчас не разбудил. Взяв с табурета завёрнутые в тряпицу пирог и куриную ножку, Мира вернулась обратно и протянула Дамиру угощение. Он взял сразу, без лишних слов. Ел быстро, короткими укусами, почти не жуя.
— Спасибо, — проговорил с набитым ртом, и Мира снова встала, чтобы принести ему воды.
Вдоволь напившись, Дамир поставил кувшин рядом с собой, вытер ладони о кафтан и, обхватив Миру за плечи, рывком прижал к себе. Зарылся лицом в ее волосы и жадно втянул воздух, словно никак не мог надышаться.
