Я устало посмотрела на герцога, а затем спросила:
— Через сколько мы сможем удалиться с бала?
— Через три танца, — уверенно ответил Хайлен.
И тетушка согласно кивнула. Мне оставалось лишь довериться им. Увы, подобные тонкости прошли мимо меня. Нельзя быть лучшей во всем, но видят боги, от магии проку больше, чем от этикета!
Правда, уже через пару минут я пожалела обо всех упущенных уроках: музыка стихла, люди немного разошлись, и в центре зала осталась одна лишь королева. Она была бледна, ее тонкие пальцы судорожно сжимали тонкую ножку бокала, в котором плескалось что-то насыщенно-алое. Я бы предположила, что это вино, но красное при дворе не подают. Так что же это?
— Мой супруг обрел покой рядом с леди Арраси, — проговорила Ее Величество, и никто не посмел исправить ее оговорку, — так зачем же я отказываюсь от сердечной сестры?
Королева подняла бокал, отпила из него и протянула в пустоту:
— Нитта Арраси, будь же моей сердечной сестрой.
Я прижала ладонь ко рту. Как же неудачно закончился разговор Их Величеств.
— Ее ведь по-другому зовут, верно? — шепотом спросила Лукреция. — Сольвенна Ассари, урожденная Вильмиран.
— Маленькая бессильная пакость, — так же тихо ответила я.
Мы во все глаза наблюдали за королем, и он, видя, что жена не собирается отступать, знаком велел своей фаворитке принять новое имя.
— Забавно, если в бокале яд, — хмыкнула тетушка.
А я, затаив дыхание, с искренним восторгом смотрела на королеву. Да, сейчас она проиграла. Но сердечная сестра может быть лишь одна, а в бокале… В бокале явно зелье плодородия. Алое, густое и насыщенно-пряное.
— Будь моему супругу опорой, щедрой женой и ласковой матерью, — проговорила королева и сделала еще один глоток. — Раздели со мной дар земли и неба.
И теперь все зависит от того, какое образование получила Нитта Арраси, она же Сольвена Ассари, урожденная Вильмиран. Знает ли она, что зелье плодородия в старых справочниках называется даром земли и неба?
Фаворитка, бросив торжествующий взгляд на поверженную противницу, приняла из ее рук бокал и демонстративно поднесла к нему кулон-определитель.
Молочно-белый камень никак не отреагировал на зелье, и новоявленная леди Арраси уверенно осушила бокал.
— Думала, сможешь напугать меня, сестрица? — с интересом спросила леди Арраси.
— Ни в коем случае. — Королева мягко улыбнулась. — Наш король теперь в надежных и заботливых руках.
В глазах Ее Величества горели решимость и желание сражаться до конца. Вот только мнится мне, что бой пойдет не за венценосного мужчину, а за свободу.
«Хорошо бы оказаться подальше, когда противостояние выйдет на открытое пространство», – подумала я.
Королева же публично заявила о том, что ей неможется, и удалилась прочь.
— И нам пора, — негромко сказала Лукреция. — Хайлен, проводите супругу прочь из зала.
Если герцог и хотел возразить, то не стал. Мы не протанцевали три оставшихся танца и, что самое интересное, мы были не первыми, кто решил покинуть бал.
— Я не понимаю, что происходит, — шепнула я, когда мы вышли в парк.
— Даже мужчинам не нравится возвращение этой традиции, — хмыкнула Лукреция. — Подумай-ка, вот у лорда дочь. Он выдает ее замуж, дает за ней приданое, затевает строительство, скажем, фабрики. А затем раз!
Тетушка резко хлопнула в ладоши и затем продолжила:
— И дочь становится лишней, в поместье заправляет сердечная сестра, а дети… Это королева защищена, бастарды трон не наследуют. А вот у простых лордов и леди наследует тот, на кого отец укажет. И кому это надо?
— Уехали те, кто готов открыто противостоять королю. — Я прикусила язык.
Хайлен покачал головой и негромко заметил:
— Не открыто. Никто ничего не сказал, ничем не выразил своего негодования. Просто женщины приболели и захотели домой.
— Болезни придут в каждый дом Эрандара, — хмыкнула тетушка. — Чем же пригрозил король королеве?
А я вспомнила высокого и статного мужчину, с которым танцевала Ее Величество. Могли ли они быть любовниками? Или он всего лишь друг?
Или королева просто подождет отставки леди Арраси, ведь это далеко не первая фаворитка Его Величества.
— Леди райн-Рейвис!
Обернувшись, я увидела Оллину Майрис. А за ее спиной… Там стояла закутанная в меховой плащ фигура. Но парк был слишком хорошо освещен, и я рассмотрела узор на туфельках.
— Ваше Величество. — Я присела в реверансе.
Она подозвала меня к себе, и я, не оглядываясь, подошла к ней.
— Не буду изворачиваться, — просто и буднично проговорила она. — Вам нужна стажировка, а мне защищенные покои.
— Я хороша, — ровно сказала я, — но опыта у меня меньше, чем у других.
— Люди с большим опытом имеют большие амбиции и, как правило, выбирают не опальную королеву, а блистательную фаворитку. Вам нужна стажировка и подтверждение вашего диплома, а мне спокойный сон.
— Я не могу дать гарантию...
— Ее никто не даст, — прервала меня королева. — Но вы дадите клятву, что не оставите осознанной лазейки.
— Все мастера дают такие клятвы, — нахмурилась я.
— Да. Все. Жаль, что эти клятвы они дают не мне, — хрипло рассмеялась Ее Величество. — Семь дней праздника – семь дней практики, включая этот.
Я сомневалась. Не то чтобы меня пугал монарший гнев, о нет. Меня больше волновало, имеет ли королева право принимать практиканток?
Но с другой стороны — что я теряю? Мне семь дней сидеть в доме герцога со злобствующими слугами?
— Тетушка будет со мной, если вы позволите.
— Позволю, но зачем?
— Обстановка в доме герцога, — я чуть понизила голос, — особая. Не хочу оставлять без присмотра дорогого мне человека.
Королева кивнула:
— Да, последнее время в воздухе витает нечто... Неприятное. Вы знаете, в чем обвинялся отец вашего супруга?
— В общих чертах, — я бросила взгляд на Хайлена, что терпеливо ожидал меня, — заигрывание с запретной магией.
— Считается, что после него остался архив, к которому никто не может подобрать ключ. Будьте бдительны, если король чего и боится, так это тварей. Стоит ему лишь заподозрить вас в, м-м-м, способности найти старые записи...
Королева не договорила, а я явственно ощутила, как на шее затягивается удавка. Спасибо, Хайлен райн-Торланд.
Теперь-то мы точно поговорим. И сегодня же!
Ее Величество больше не проронила ни слова. Лишь подала жест своей доверенной леди, и та передала мне конверт.
— Там жетон-пропуск и контракт. Изучите, если все устроит — завтра подпишем.
Сама королева в это время уже уходила, так что реверанс достался ее спине.
— Доброй ночи, — задумчиво проронила я, и леди Майрис бледно улыбнулась:
— Благодарю.
В карете мне с трудом удавалось сохранять видимость спокойствия. Пытаясь сдержать сотню колких фраз, я нещадно мяла и тискала конверт. Бумага хрустела под моими пальцами, а по краям даже начали проявляться подпалины.
— Моя госпожа не обязана подчиняться Их Величествам. — Хайлен посмотрел на меня своими холодными синими глазами. — Желаете, чтобы я вмешался?
Я желала совсем другого. И вдруг мое пламя успокоилось, мне в голову пришла заманчивая мысль.
— Благодарю, господин. Но все складывается наилучшим для меня образом. Почему бы мне не стать частью свиты Ее Величества?
На лице герцога отразилось замешательство.
— Моя госпожа хочет остаться в Эрандаре?
— Здесь контракт на стажировку, — я постучала пальчиками по конверту, — кто знает – быть может, я буду достаточно хороша, чтобы королева оставила меня при себе.
Хайлен прикрыл глаза, но я успела увидеть колдовской отблеск в глубине его зрачков — зацепила.
— Представляешь, тетушка, — я повернулась к Лукреции, — говорят, что в герцогстве Вейарна хранится архив, в котором подробно описаны эксперименты, проведенные над тварями.
— Говорят, — кивнула озадаченная Лукреция, — я тебе об этом и говорила. Не нашли ничего…
Я в упор посмотрела на герцога.
— Потому что не знали, где и как искать. Но, видимо, у нового герцога больше информации, вот ему и потребовался магистр защитных чар.
Он все так же хранил молчание, а вот моя тетушка разразилась длинной возмущенной тирадой. И, что самое удивительное, Лукреция не использовала ни единого бранного слова!
— Вы подставили меня, герцог райн-Торланд, — с горечью произнесла я. — Не только лишили меня будущего, но еще и рискнули моей жизнью. Король боится тварей. Как быстро он догадается, почему вы женились на мне?
И, едва лишь договорив, я потрясенно ахнула:
— Он уже догадался! Не потому ли уделил мне такое внимание? Что ждет меня завтра во дворце? Камера пыток или просто палач?
— С головы моей дражайшей госпожи не упадет ни один волос, — проговорил он, не открывая глаз.
— Так, может, не ходить? — Тетушка с ужасом посмотрела на конверт в моих руках.
Но я, огладив гладкую дорогую бумагу пальцами, со смешком проговорила:
— Я не боюсь. И знаешь почему?
Лукреция посмотрела на меня как на дурочку, и даже Хайлен открыл глаза, усмирив свой дар.
— Потому что взлом защиты никогда не был мне особенно интересен. Я многое могу, но…
Выдержав эффектную паузу, я мягко, вкрадчиво договорила:
— Что мне помешает дать клятву не практиковать без официального уведомления Совета Магов? Буду посылать письма перед каждым серьезным колдовством. Не вижу в этом особой проблемы.
Хайлен подался вперед:
— Госпожа…
— Не стоит спешить, — прервала я его. — Подумайте, герцог, что вы можете мне предложить и как вы планируете обеспечить мою безопасность.
Откинувшись на спинку скамьи, я посмотрела за окно. Ночной Эрандар был красив. Гирлянды колдовских огоньков, костры и наряженные веселые люди. Никто не знает, что принесет новый день, но все празднуют так, словно солнце никогда не встанет.
— Милорд, — тетушка с интересом энтомолога посмотрела на герцога, — а вы вообще думали, прежде чем начать действовать?
Он устало посмотрел на нее и криво улыбнулся. Вот только мы так и не узнали, что он хотел сказать: карета опрокинулась на бок…
Мы не разбились лишь благодаря магии Хайлена. Но дальнейшее меня поразило до ужаса: герцог самолично разнес карету в щепки!
И в ту же секунду по ушам ударил многоголосый визг: люди, что недавно праздновали и веселились, метались от костра к костру, хватали горящие ветви и…
— Тварь, — потрясенно выдохнула тетушка. — Элиша!
В центре улицы стоял мужчина. Тот, кто когда-то был мужчиной, человеком. Магом. Сейчас его окутывала черная дымка. Она выбелила его кожу и волосы, вычернила губы и глаза. Пальцы превратились в когти, а ноги… Вместо ног у него был столб дыма.
— Назад, — коротко процедил снежный маг, окутываясь голубым сиянием магии, — не двигаться. Не колдовать.
О стремительности тварей ходили легенды, но… Этот едва двигался. С другой стороны, в это время года он вообще не должен был пробудиться!
Стиснув кулаки, я изо всех сил сдерживала пламя. Все внутри меня требовало напасть, сжечь, испепелить чудовище, противное самому понятию «жизнь»!
Герцог плавно повел рукой, и сияющая сеть окутала тварь, что через несколько секунд рассыпалась жирным пеплом.
