— Вижу, что сейчас вы слишком пылаете. — Мастер с трудом поднялся. — Позвольте исцелить ваши щиколотки, леди райн-Рейвис. Нас вот-вот пригласят к завтраку.
Поднявшись на ноги, я несколько минут смотрела на старика. Что дороже — гордость или здоровье? Вышвырнуть его прочь из комнаты и навеки запретить прикасаться ко мне или же пусть лечит? Навредить он не может, на его руках горит вязь истинного целителя. Он приносил клятвы богам, так что…
— Благодарю, мастер, но мои щиколотки не стоят вашего беспокойства. Я маг огня, ожоги мне привычны. Эти — не первые и не последние. — Я указала ему на дверь. — Было приятно познакомиться.
Для мага огня гордость дороже здоровья. Я сожгу сама себя, если подчинюсь… Хорошо, наверное, живется водной стихии, мягкой и податливой. Недаром девиц с таким даром замуж расхватывают в день первого совершеннолетия.
— Хотел бы я удивиться такому решению, — криво усмехнулся мастер, — да только не получится. Вопрос лишь в том, кто главный — вы или ваше пламя.
Он вышел, а я, посмотрев на тетушку, выразительно вскинула бровь.
— Не смотри так, — буркнула она.
— И все же.
— Я выбрала своего мужа, — тетушка поджала губы, — Острави уехал в Вейарну. Мы хорошо общались, он ухаживал за мной, но слишком уж давил. Я задыхалась и гасла рядом с ним. Мой муж был как глоток свежего воздуха, как масло, выплеснутое в костер.
Приказав Элизе приготовить купальни, я попросила тетушку выбрать мне платье в цветах райн-Рейвисов. Фиолетовый и серебряный.
— И перчатки, — добавила я. — Матушкины, артефактные.
Глаза тетушки расширились:
— Так ведь…
— Никто не осмелится и слова сказать, если супруга пожелает скрыть слабость своего любезнейшего мужа. — По моим губам скользнула едкая усмешка.
Я не могу протестовать открыто. Никто не позволит появиться прецеденту. Но мелко и точечно портить жизнь? Тысячу раз да.
Брачная вязь на моей руке горела так ярко, что я даже немного завидовала. Хайлен райн-Торланд невероятно силен. Чудовищный запас магии и запредельный контроль над ней. Будь все иначе, вязь превратилась бы в грубое блестящее пятно.
Закончив в купальне, я вернулась в свои покои и воспользовалась аптечкой. Ожоги уже не беспокоили, а белесые отметины сойдут за пару дней. Особенно если не забывать про мазь.
В гардеробной тетушка вытащила одно из моих самых дорогих платьев. В нем я должна была получить магистерский жезл.
— Глупо его хранить, — я коснулась гладкого шелка, — помнишь, как мы ткань выбирали?
— Ничего, — тетушка стерла с моей щеки слезинку, — ничего. Зато есть время заказать синхайский шелк, да чтоб в цветах райн-Рейвисов. Оно, знаешь ли, что труднее досталось, то больше ценится.
С помощью Элизы я облачилась в платье. Тетушка тоже сменила одежду: она, оказывается, не налегке прибыла. В ее крошечной дамской сумочке уместилась вся ее жизнь.
— Мой муж, пошедший нравом в матушку, любил путешествовать. Он мог ворваться в мою комнату и утащить меня в портал, — с нежностью проговорила Лукреция. — Так что пришлось встать в очередь на всевмещающую сумочку.
— Лиантрийская ремесленная школа, — я погладила мягкую кожу артефакта, — потрясающе.
Вытащив шкатулку с мамиными украшениями, я вдела простенькие сережки-капельки. И, подняв двойное дно, взяла драгоценные артефактные перчатки. Никто не сможет снять их с моих рук, они не помешают колдовать, не испачкаются и не потеряются. И всегда будут в тон одежде.
— В прошлом году судили лорда Хьешша, он отрубил супруге руку, — задумчиво проговорила тетушка. — К его вящей обиде, брачный узор проявился на второй руке. Отбыв год в Башне Наказаний, он отрубил жене и вторую руку тоже. Теперь у леди Хьешш два артефактных протеза и документы свободной разведенной женщины.
— Не уверена, что готова получить свободу такой ценой, — поперхнулась я.
В этот момент Элиза пригласила нас к столу.
— Как ты думаешь, тебе приготовили место по левую руку от мужа, как для благородной жены, или в дальнем конце стола, как для особо противной особы? — Тетушка подпихнула меня локтем.
Фыркнув, я уверенно сказала:
— По левую, он пытается притвориться, что я его настоящая жена.
— Думаешь, на месте его молочного мозга еще не вырос коренной? — развеселилась тетушка.
Поперхнувшись смешком, я с изумлением на нее посмотрела:
— Что на тебя нашло?
— Я представила себе самые страшные ужасы, — Лукреция вмиг посерьезнела. — А сейчас вижу, что судьба сдала нам не самые плохие карты. Знаешь, на мой взгляд, довести снежного мага до развода куда безопасней, чем три года служить с каторжниками в Темной Крепости!
Элиза, так и крутившаяся рядом, только ахнула и прижала ладони к щекам. А после поделилась с нами душераздирающей историей про сводную сестру жены двоюродного брата, которая так и сгинула в Темной Крепости.
— Все знают, что там творится истинное беззаконие. Герцог Нойа благоволит коменданту крепости, — Элиза вцепилась ногтями себе в лицо, — люди ходили жаловаться, а он собак на них спустил!
Тетушка та-ак выразительно на меня посмотрела, что я поняла: она костьми ляжет, но в крепость меня не пустит.
Что ж, пора выходить к завтраку.
Элиза сопроводила нас с тетушкой до столовой. В пути мы неспешно переговаривались и пришли к выводу, что особняк долгое время стоял нежилым.
— Да пребудет с вами милость богов, господин, — пропела я и, повинуясь его жесту, опустилась по левую руку.
В этом доме перед завтраком подавали чай.
— Старики говорят, — я посмотрела на Хайлена, — что снежным магам вредит горячая пища.
Переведя взгляд на его чашку, своим огнем поманила к себе тепло, и напиток тут же заледенел.
— Так вам привычнее, господин.
Он на секунду смежил веки, как будто усмиряя гнев. Или пряча обиду. Или… Что гадать, чужая душа – потемки.
— Быть может, вы желаете поговорить со мной, господин, — ароматные булочки стремительно черствели, — обсудить, как же мы будем дальше жить.
— Мы будем счастливы, госпожа моя. С такой предусмотрительной супругой, — он посмотрел мне в глаза, — разве я могу не преуспеть?
— Буду заботиться о вас неустанно. — Я улыбнулась и сунула в рот ароматную горячую булочку. — М-м-м, ваш повар просто чудо.
Если слуги могли убивать взглядом, то за время завтрака я бы скончалась не меньше шести раз. Но на каждое мое предложение поговорить он отвечал неизменным отказом. А после, так и не поев, вышел из-за стола.
Оттолкнув от себя тарелку, я тоже поднялась.
— Мы пленники этого дома или можем выйти в город? — спросила я, глядя на мастера Острави.
Он замялся, и я кивнула:
— Понятно. Имеется ли здесь библиотека, или мне найти себе развлечение самостоятельно?
— Я провожу. — Мастер тяжело поднялся из-за стола.
Кажется, господин целитель был не против разговора. Он нет-нет да и бросал долгие взгляды на мою тетушку. На что та реагировала раздраженным фырканьем.
— Прошу сюда. Я уточню у Хайлена, можете ли вы покидать дом.
Я посмотрела на мастера и сухо проговорила:
— Все мои вещи здесь, а все мои документы недействительны до тех пор, пока лорд райн-Торланд не соизволит подписать разрешительную грамоту. Вы думаете, что я бы сбежала в снежную пустошь?
«Хотя если бы в развалинах замка райн-Рейвис можно было жить, я бы закрылась в своих землях», – пронеслось в моей голове.
А в следующую секунду пришло воспоминание о крошечном однокомнатном домике. В нем жил сторож, поднимавший ворота. Когда замок был разрушен, домик уцелел. Он никому не был нужен…
«Запасной план на случай, если жизнь станет настолько невыносима».
Но даже с моей пламенной импульсивностью было ясно: выжить в одиночку в крошечном домике без припасов, денег и документов нелегко.
— Вы были жестоки к своему мужу, — весомо уронил мастер Острави.
Я посмотрела на него и мягко улыбнулась:
— К господину, мастер. Своим мужем я назову того, кого полюблю. Давайте договоримся о терминах, хорошо? У меня неплохая память, вы явно дали понять, что у вашего старшего есть весомые причины поступать именно так, а не иначе. Так вот, у меня они тоже есть. И теперь я точно знаю, почему райн-Валдис не взял меня на стажировку. Ваш лорд испортил все, до чего дотянулся.
Усмирив взревевшее пламя, я немного сбавила обороты:
— Теперь, когда ему понадобится моя сила, ему придется договариваться. И я возьму куда дороже, чем могла бы.
— Некоторые вещи можно доверить только члену семьи, — с немалой долей пафоса проронил мастер Острави.
Тетушка поперхнулась смешком, а я с нескрываемым недоумением посмотрела на человека, который вроде бы не должен быть дураком.
— А что, с семьей можно так? Вы не думали, что семья – это нечто большее, чем оформленные в ратуше документы? Я даже не говорю о любви, но хотя бы об уважении!
— И как ты с таким умом академию окончил, — цокнула тетушка.
На что Острави вспыхнул:
— Да любая высокородная девица была бы счастлива стать герцогиней!
Я щелкнула пальцами и, подавшись вперед, шепнула:
— Так почему же вы не взяли любую девицу? Видимо, вам был нужен именно мастер-щитовик.
На лице мастера появилось ошеломленно-виноватое выражение, а значит, я попала в цель.
— Вы не думали, что колдуньи, с головой уходящие в науку, немного отличаются от юных леди, которые мечтают выйти замуж за герцога? — я вскинула бровь.
Тетушка сложила руки на груди и медленно проговорила:
— Они и не думали, они действовали. Быстро и безоглядно.
— Надо же, как будто стихия огня разбушевалась, — усмехнулась я. — Значит, мой дар понадобится вам очень и очень быстро. Что ж, советую начать переговоры с письменной просьбы о разводе.
— Боюсь, что наш разговор ни к чему не приведет, — процедил мастер Острави.
Я же пожала плечами:
— Отчего же? На мой взгляд, это была очень хорошая беседа, мы многое от вас узнали.
Через минуту мы услышали, что целители умеют очень грязно и изощренно ругаться. Конечно, Острави сдержался и вышел, но уголок ковра, сунутый в дверь, позволил нам с тетушкой насладиться звуками отчаяния.
— Не думала, что это физиологически возможно, — покраснела Лукреция, выслушав особенно залихватский пассаж.
— Он целитель, ему видней, — ошеломленно отозвалась я, — хотя, конечно, немыслимое предположение…
Бегло осмотрев малый библиотечный зал, мы с тетушкой переглянулись и вздохнули. На полках были собраны приключенческие романы и исторические хроники. Ни магических фолиантов, ни научных журналов.
— Слуги будут портить нашу еду. — Лукреция села на диван и похлопала рукой по свободному месту. — Ты понимаешь это?
— Я никогда не жаловалась, но… Травля меня не пугает, тетушка.
Устав страдать, я стала самой ядовитой тварью пансиона благородных магесс.
— Взрослые подвели тебя. — Лукреция обняла меня.
Я позволила себе утонуть в горьковатом аромате ее духов. Прикрыв глаза, просто размеренно дышала, усмиряя взметнувшееся пламя.
Тихий скрип заставил меня вздрогнуть. Подняв голову, я посмотрела на дверь, и тетушка тихо сказала:
— Господин приходил, я сделала вид, что не вижу его.
— И он ушел.
— И он ушел.
Растерев лицо руками, я со смешком проговорила:
— Знаешь, учитывая всю таинственность, начинаю думать, что он хочет обнести королевскую сокровищницу. Иначе зачем ему мастер щитов?
Мы не говорим этого вслух, но тот, кто умеет ставить колдовские барьеры, умеет их и вскрывать…
***
