Наталья Андреевна Самсонова "Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис"

— Мой лорд не имеет ни малейшего отношения к отравлению, — вспылил мастер.

— Правда? — ахнула тетушка. — Бедняжку тоже силой к алтарю притащили? Твой лорд, Анхель, взрослый мужчина. И уж он-то должен был понимать, что Саймиши ни перед чем не остановятся.

— А ты, Лукреция, могла бы подумать, прежде чем…

Я открыла дверь и с интересом спросила:

— Вы целоваться будете?

На скулах тетушки расцвели красные пятна, а мастер Острави поперхнулся воздухом.

— Значит, не будете, — хмыкнула я. — Тогда позвольте вмешаться в ваш разговор.

— Подозреваю, что помешать вам не сможет никто, — задумчиво проговорил целитель.

— Почему вы здесь? — Я посмотрела ему в глаза. — Разве не у постели лорда райн-Торланда вы должны находиться?

— Его состояние стабилизировано, — в серых глазах целителя зажегся любопытный огонек, — беспокоились?

В этот момент догадливая Элиза подала мне теплый халат, и я, набросив его на плечи, равнодушно проговорила:

— Лорд райн-Торланд пожинает плоды своего поспешного и необдуманного решения. Во время церемонии мне стало предельно ясно, что ему нужна моя магия. Стихия или мои защитные чары — пока не знаю.

Кряжистый старик задумчиво хмыкнул, после чего уселся на диван. Трость свою он поставил между широко расставленных ног — неприлично, но практично, учитывая, что на его правом колене был артефактный ортез.

— Зачем жениться ради магии? — оторопела тетушка. — У райн-Торландов деньги кончились? Так в банке можно займ взять.

Я села в кресло и, посмотрев в глаза мастеру Острави, спокойно проговорила:

— Лорду райн-Торланду придется договариваться, господин целитель. Я неприятный противник.

— Испортите свою репутацию? — заинтересовался старик. — Люди не любят тех, кто идет против правил.

Я криво усмехнулась. О да, наше общество не прощает женщин, что смеют протестовать против навязанных браков. Вот только…

— Да кто же вам сказал, что я не буду уважать и почитать своего супруга, — мягко рассмеялась я. — Вы даже не представляете, какой заботливой женушкой я буду. Люди будут завидовать лорду райн-Торланду.

— Те же, кто поумнее, — сочувствовать, — хмыкнула тетушка. — Девочка моя, напомни, как зовут твоего навязанного? Кастор его отец, а он сам…

— Не знаю, — я пожала плечами, — и не особо стремлюсь узнать. К тому же он хочет, что его величали господином.

Мастер Острави покачал головой:

— Вы несправедливы к нему, леди райн-Рейвис. Хайлен – хороший человек…

— Знаете, как называют хорошего человека, который принимает плохие решения? — Я подалась вперед. — Лицемером в лучшем случае и преступником в худшем. У меня была своя жизнь, но ваш старший ее разрушил.

— У него был…

Я взмахнула рукой:

— Только у него? Думаете, больше ни у кого нет трудностей?

— Вижу, что сейчас вы слишком пылаете. — Мастер с трудом поднялся. — Позвольте исцелить ваши щиколотки, леди райн-Рейвис. Нас вот-вот пригласят к завтраку.

Поднявшись на ноги, я несколько минут смотрела на старика. Что дороже — гордость или здоровье? Вышвырнуть его прочь из комнаты и навеки запретить прикасаться ко мне или же пусть лечит? Навредить он не может, на его руках горит вязь истинного целителя. Он приносил клятвы богам, так что…

— Благодарю, мастер, но мои щиколотки не стоят вашего беспокойства. Я маг огня, ожоги мне привычны. Эти — не первые и не последние. — Я указала ему на дверь. — Было приятно познакомиться.

Для мага огня гордость дороже здоровья. Я сожгу сама себя, если подчинюсь… Хорошо, наверное, живется водной стихии, мягкой и податливой. Недаром девиц с таким даром замуж расхватывают в день первого совершеннолетия.

— Хотел бы я удивиться такому решению, — криво усмехнулся мастер, — да только не получится. Вопрос лишь в том, кто главный — вы или ваше пламя.

Он вышел, а я, посмотрев на тетушку, выразительно вскинула бровь.

— Не смотри так, — буркнула она.

— И все же.

— Я выбрала своего мужа, — тетушка поджала губы, — Острави уехал в Вейарну. Мы хорошо общались, он ухаживал за мной, но слишком уж давил. Я задыхалась и гасла рядом с ним. Мой муж был как глоток свежего воздуха, как масло, выплеснутое в костер.

Приказав Элизе приготовить купальни, я попросила тетушку выбрать мне платье в цветах райн-Рейвисов. Фиолетовый и серебряный.

— И перчатки, — добавила я. — Матушкины, артефактные.

Глаза тетушки расширились:

— Так ведь…

— Никто не осмелится и слова сказать, если супруга пожелает скрыть слабость своего любезнейшего мужа. — По моим губам скользнула едкая усмешка.

Я не могу протестовать открыто. Никто не позволит появиться прецеденту. Но мелко и точечно портить жизнь? Тысячу раз да.

Брачная вязь на моей руке горела так ярко, что я даже немного завидовала. Хайлен райн-Торланд невероятно силен. Чудовищный запас магии и запредельный контроль над ней. Будь все иначе, вязь превратилась бы в грубое блестящее пятно.

Закончив в купальне, я вернулась в свои покои и воспользовалась аптечкой. Ожоги уже не беспокоили, а белесые отметины сойдут за пару дней. Особенно если не забывать про мазь.

В гардеробной тетушка вытащила одно из моих самых дорогих платьев. В нем я должна была получить магистерский жезл.

— Глупо его хранить, — я коснулась гладкого шелка, — помнишь, как мы ткань выбирали?

— Ничего, — тетушка стерла с моей щеки слезинку, — ничего. Зато есть время заказать синхайский шелк, да чтоб в цветах райн-Рейвисов. Оно, знаешь ли, что труднее досталось, то больше ценится.

С помощью Элизы я облачилась в платье. Тетушка тоже сменила одежду: она, оказывается, не налегке прибыла. В ее крошечной дамской сумочке уместилась вся ее жизнь.

— Мой муж, пошедший нравом в матушку, любил путешествовать. Он мог ворваться в мою комнату и утащить меня в портал, — с нежностью проговорила Лукреция. — Так что пришлось встать в очередь на всевмещающую сумочку.

— Лиантрийская ремесленная школа, — я погладила мягкую кожу артефакта, — потрясающе.

Вытащив шкатулку с мамиными украшениями, я вдела простенькие сережки-капельки. И, подняв двойное дно, взяла драгоценные артефактные перчатки. Никто не сможет снять их с моих рук, они не помешают колдовать, не испачкаются и не потеряются. И всегда будут в тон одежде.

— В прошлом году судили лорда Хьешша, он отрубил супруге руку, — задумчиво проговорила тетушка. — К его вящей обиде, брачный узор проявился на второй руке. Отбыв год в Башне Наказаний, он отрубил жене и вторую руку тоже. Теперь у леди Хьешш два артефактных протеза и документы свободной разведенной женщины.

— Не уверена, что готова получить свободу такой ценой, — поперхнулась я.

В этот момент Элиза пригласила нас к столу.

— Как ты думаешь, тебе приготовили место по левую руку от мужа, как для благородной жены, или в дальнем конце стола, как для особо противной особы? — Тетушка подпихнула меня локтем.

Фыркнув, я уверенно сказала:

— По левую, он пытается притвориться, что я его настоящая жена.

— Думаешь, на месте его молочного мозга еще не вырос коренной? — развеселилась тетушка.

Поперхнувшись смешком, я с изумлением на нее посмотрела:

— Что на тебя нашло?

— Я представила себе самые страшные ужасы, — Лукреция вмиг посерьезнела. — А сейчас вижу, что судьба сдала нам не самые плохие карты. Знаешь, на мой взгляд, довести снежного мага до развода куда безопасней, чем три года служить с каторжниками в Темной Крепости!

Элиза, так и крутившаяся рядом, только ахнула и прижала ладони к щекам. А после поделилась с нами душераздирающей историей про сводную сестру жены двоюродного брата, которая так и сгинула в Темной Крепости.

— Все знают, что там творится истинное беззаконие. Герцог Нойа благоволит коменданту крепости, — Элиза вцепилась ногтями себе в лицо, — люди ходили жаловаться, а он собак на них спустил!

Тетушка та-ак выразительно на меня посмотрела, что я поняла: она костьми ляжет, но в крепость меня не пустит.

Что ж, пора выходить к завтраку.

Элиза сопроводила нас с тетушкой до столовой. В пути мы неспешно переговаривались и пришли к выводу, что особняк долгое время стоял нежилым.

— Да пребудет с вами милость богов, господин, — пропела я и, повинуясь его жесту, опустилась по левую руку.

В этом доме перед завтраком подавали чай.

— Старики говорят, — я посмотрела на Хайлена, — что снежным магам вредит горячая пища.

Переведя взгляд на его чашку, своим огнем поманила к себе тепло, и напиток тут же заледенел.

— Так вам привычнее, господин.

Он на секунду смежил веки, как будто усмиряя гнев. Или пряча обиду. Или… Что гадать, чужая душа – потемки.

— Быть может, вы желаете поговорить со мной, господин, — ароматные булочки стремительно черствели, — обсудить, как же мы будем дальше жить.

— Мы будем счастливы, госпожа моя. С такой предусмотрительной супругой, — он посмотрел мне в глаза, — разве я могу не преуспеть?

— Буду заботиться о вас неустанно. — Я улыбнулась и сунула в рот ароматную горячую булочку. — М-м-м, ваш повар просто чудо.

Если слуги могли убивать взглядом, то за время завтрака я бы скончалась не меньше шести раз. Но на каждое мое предложение поговорить он отвечал неизменным отказом. А после, так и не поев, вышел из-за стола.

Оттолкнув от себя тарелку, я тоже поднялась.

— Мы пленники этого дома или можем выйти в город? — спросила я, глядя на мастера Острави.

Он замялся, и я кивнула:

— Понятно. Имеется ли здесь библиотека, или мне найти себе развлечение самостоятельно?

— Я провожу. — Мастер тяжело поднялся из-за стола.

Кажется, господин целитель был не против разговора. Он нет-нет да и бросал долгие взгляды на мою тетушку. На что та реагировала раздраженным фырканьем.

— Прошу сюда. Я уточню у Хайлена, можете ли вы покидать дом.

Я посмотрела на мастера и сухо проговорила:

— Все мои вещи здесь, а все мои документы недействительны до тех пор, пока лорд райн-Торланд не соизволит подписать разрешительную грамоту. Вы думаете, что я бы сбежала в снежную пустошь?

«Хотя если бы в развалинах замка райн-Рейвис можно было жить, я бы закрылась в своих землях», – пронеслось в моей голове.

А в следующую секунду пришло воспоминание о крошечном однокомнатном домике. В нем жил сторож, поднимавший ворота. Когда замок был разрушен, домик уцелел. Он никому не был нужен…

«Запасной план на случай, если жизнь станет настолько невыносима».

Но даже с моей пламенной импульсивностью было ясно: выжить в одиночку в крошечном домике без припасов, денег и документов нелегко.

— Вы были жестоки к своему мужу, — весомо уронил мастер Острави.

Я посмотрела на него и мягко улыбнулась:

— К господину, мастер. Своим мужем я назову того, кого полюблю. Давайте договоримся о терминах, хорошо? У меня неплохая память, вы явно дали понять, что у вашего старшего есть весомые причины поступать именно так, а не иначе. Так вот, у меня они тоже есть. И теперь я точно знаю, почему райн-Валдис не взял меня на стажировку. Ваш лорд испортил все, до чего дотянулся.

Усмирив взревевшее пламя, я немного сбавила обороты:

— Теперь, когда ему понадобится моя сила, ему придется договариваться. И я возьму куда дороже, чем могла бы.

— Некоторые вещи можно доверить только члену семьи, — с немалой долей пафоса проронил мастер Острави.

Тетушка поперхнулась смешком, а я с нескрываемым недоумением посмотрела на человека, который вроде бы не должен быть дураком.

— А что, с семьей можно так? Вы не думали, что семья – это нечто большее, чем оформленные в ратуше документы? Я даже не говорю о любви, но хотя бы об уважении!

— И как ты с таким умом академию окончил, — цокнула тетушка.

На что Острави вспыхнул:

— Да любая высокородная девица была бы счастлива стать герцогиней!