Наталья Андреевна Самсонова "Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис"

— И теперь у меня есть только моя одежда, которая прекрасно подходит леди райн-Рейвис, последней из рода. Графский титул у нас забрали вместе с основным куском земель, за моим родовым замком никакого особого титула не закреплено, так что…

— Так что платья моей племянницы куда проще, чем у иных знатных леди. Что абсолютно укладывается во все писаные и неписаные правила приличий, — тетушка цокнула, — идите и думайте.

— У вас есть идеи? — без особой надежды спросил мастер.

Я пожала плечами и спокойно сказала:

— Самое мое праздничное платье вы видели. Могу выйти в нем и небрежно сообщить людям, что у нас с мужем раздельный бюджет.

— Раздельный кто?

— Бюджет, — любезно повторила тетушка. — Кстати, это может сработать. Если герцог уже оформил бумаги с разрешением на работу, то…

— Да вы издеваетесь?!

Я некрасиво ткнула пальцем в обрезки шелка и бархата:

— А вы?

Мастер усмирил вспышку своего гнева, с трудом поднялся на ноги и мрачно выдохнул:

— Все становится сложнее.

— Удивительно, да? — тетушка аж задохнулась от восторга. — Сказать, чего не нужно было делать, или сам вспомнишь, Анхель?

Он лишь сердито вздохнул и быстро, сильно припадая на левую ногу, вышел за дверь.

— А идея с раздельным бюджетом мне и правда нравится. — Я задумчиво улыбнулась. — Проще будет оправдать предстоящий развод.

— Вот теперь передо мной моя пламенная племянница, — довольно проговорила Лукреция. — Признаюсь, первое время ты меня сильно пугала.

Призвав на ладонь крохотный лепесток огня, я пересадила его на чашку и тихо сказала:

— Я и сама себя пугала.

Магия – моя опора и надежда на безоблачное будущее. Без пламени я становлюсь не собой, а какой-то испуганной и покорной водницей!

***

За время, что мастер отсутствовал, мы с тетушкой успели обсудить всех старых недоброжелателей, которых, скорее всего, встретим на балу.

— Мне хватит моих старых платьев, — рассмеялась Лукреция, — я все ж таки теперь приживалка.

— Прекрати, — нахмурилась я. — Ты, кстати, так и не рассказала, как же так вышло, что…

Я не знала, как мягче сформулировать свой вопрос, и в итоге просто оборвала фразу. Ибо все, что приходило мне в голову, звучало грубо и жестоко.

— Когда мы примчались в замок, старый козел возлежал в подушках, но в комнате отчетливо пахло кофе и табаком. Он заметил, что я принюхиваюсь, и тут же застонал, схватился за сердце.

Тетушка покачала головой:

— Наши почтовые ящики светятся – те, что установлены снаружи, светятся, когда в них кладут письма от важных людей. Мой был настроен на тебя и на моего покойного мужа.

— Тетушка, — я потянулась и коснулась ее руки, — не нужно. Прекрати. Не мучай себя.

Она покачала головой:

— Я приказала принести письма, а он… Он обрадовался. Обрадовался, что спектакль можно закончить. Ему не нравилось, что я трачу время на тебя, что гуляю с тобой. Мое дело – тихо завянуть в склепе, а не… Не жить.

— Он боялся, что ты встретишь кого-то другого и будешь счастлива с ним.

— Да. Он хотел, чтобы я зачахла и умерла от горя, как и положено огненной колдунье. Мы же не можем пережить своих любимых, если нам не за кого держаться!

— Но у тебя была я.

— Но у меня была ты, — тетушка подошла ко мне и крепко обняла, — жалею лишь о том, что больше не смогу навестить склеп.

Я погладила ее по гладким черным локонам и тихо спросила:

— А разве он там? Разве твой веселый, громкий и шумный муж остался в тесном темном склепе? Мне кажется, частички его души щедро озаряют мир, отмечая те места, где он был счастлив.

Лукреция сжала меня еще крепче, а потом насморочно проговорила:

— Это я должна быть мудрой и сострадательной, мне по возрасту положено.

На что я честно ответила:

— Я эту мысль в книгах прочитала. Когда пыталась смириться с тем, что мамы нет в склепе.

— Моя же ты девочка.

На несколько минут мир будто бы замер и позволил нам оплакать тех, кого мы потеряли. А затем в комнату вошел лорд Хайлен райн-Торланд.

Следом за ним влилась и вереница слуг, большую часть которых я не знала. Заметила лишь, что Ферран нахмурен, а на щеках Милдред цветут некрасивые красные пятна.

— Госпожа моя, — Хайлен низко склонился, — прошу простить мое попустительство. Эти люди работают на меня, и я несу ответственность за каждое их деяние. А значит, моя вина в том, что они подали тебе отраву.

Он застал меня врасплох. Что сказать? Что сказать, чтобы не потерять лицо?

— Господин, — я склонила голову к плечу, — вы всякий раз будете приходить и просить за них прощения? Моя суть неизменна, а значит…

Я не договорила. Если он не совсем дурной, то поймет: ничего не поменяется.

— Это больше не повторится, — уверенно сказал он.

— Боюсь, что у меня нет причин вам доверять, господин, — прямо ответила я.

Он на секунду прикрыл глаза. Вероятно, мои слова ударили по его самолюбию, но… Да, он не дал своей защите ранить мою тетушку. Он отправил слуг забрать мои вещи. И теперь пришел извиняться. Все это, безусловно, хорошие поступки. Но происходят они из-за того, что вначале он меня купил.

— Госпожа моя…

— У меня будет отдельный штат прислуги, — спокойно ответила я. — И раз уж мне запрещено покидать особняк, то они, давшие клятву на искре силы, будут приносить пищу из трактира. Я не прошу об этом, господин. Я говорю, что так и будет. Или мы можем обсудить нашу ситуацию.

Ну же, одумайся. Ты ведь видишь, что все идет не так. Я все еще даю тебе шанс.

— Все, что пожелает моя госпожа, — склонил он голову. — Мой поверенный перевел на твой счет годовое содержание. Документы будут доставлены чуть позже. И, госпожа моя, ты не заперта здесь. Завтра прибудут мои верные воины и вы с леди Лукрецией сможете выйти на прогулку.

— Боюсь, что завтра мы можем не захотеть выходить на улицу, — устало проговорила я. — Вы, господин, ознакомились с нашими трудностями?

Я указала на ворох тряпок, и Милдред тут же вмешалась:

— Господин, она лжет. Нет нашей вины в…

— Извинись перед своей леди, Милдред, — в голосе Хайлена звякнул лед, — кто позволил тебе говорить без позволения моей госпожи?

Милдред низко поклонилась и процедила несколько слов, которые с натяжкой можно было отнести к извинениям.

— Пусть так, — кивнула я. — После набора своего штата я искренне рассчитываю никогда более с ней не пересекаться.

— Ферран, — позвал Хайлен, — пусть принесут сундук. Госпожа моя, на тебе сейчас твое лучшее платье?

— Да. — Я сложила руки на груди.

Готова поспорить, что в моих глазах зажглись маленькие огоньки. Слишком уж непонятным был тон у райн-Торланда.

— В моей семье хранится великое сокровище – Вуаль Снега. — Он распахнул принесенный сундук. — Это драгоценная сеть из тонких зачарованных цепочек и бриллиантовой крошки. Носится поверх одежды.

Он вытащил нечто воздушно-прозрачное, искристо-льдистое и набросил мне на плечи. Затем щелкнул пальцами – и в воздухе появился гладко отполированный кусок черного льда. Он идеально заменил зеркало и…

— Это…

У меня перехватило горло. Вуаль Снега была великолепна. Да, она немного покалывала мою кожу, но… Бесценный артефакт, напитанный чистой магией, полностью решал проблему бального платья. Под такую вуаль можно и рубище надеть!

— Это приемлемо, — кивнула я. — Даю слово, что приложу все силы для сохранения вашего наследия в целости и сохранности.

Как бы я ни относилась к райн-Торланду и его сомнительным поступкам, но у меня рука не поднимется на такую льдистую нежность.

— Однако не поручусь за леди Саймиш и иных недовольных вашим решением леди, — добавила я.

— Это защитный артефакт, — Хайлен покачал головой, — если его смогут повредить, значит, он выполнил свое предназначение и спас вашу жизнь, госпожа моя. Не буду вам мешать.

Он поклонился и вышел прочь. Следом за ним вымелись и все слуги, кроме, конечно, Элизы. На секунду мне показалось, что Милдред хочет остаться и что-то сказать, но она справилась с собой и вышла молча. Что ж, храни Боги Полудня ее выдержку, а то ведь могла и огненную искру случайно поймать!

— Какая прелесть, — выдохнула тетушка, когда все вышли. — Немыслимо тонкая работа! А судя по цвету лунного серебра, ковали еще до Катастрофы.

— Магия чистая-чистая, — я осторожно провела ладонью по невесомым цепочкам, тронула пальцем бриллиантики и покачала головой, — не в каждом роду есть такой артефакт.

— Платье жалко, — вздохнула Лукреция, — выветрилось бы.

— Элиза соберет и отправит обратно в салон. Ты справишься?

Девушка закивала:

— Да-да!

— И не забудь передать на словах: леди крайне недовольна тем, что простая отменялка уничтожила прекрасный наряд. Повтори.

— Моя леди крайне недовольна тем, что простая отменялка уничтожила красивый наряд, — оттарабанила Элиза и даже почти не ошиблась.

— Да погромче скажи, — посоветовала тетушка, — швеи портят себе не только зрение, но и слух.

— Поняла, — пылко выдохнула Элиза. — Леди, оставите меня в своем штате?

— Ты должна понимать, что рано или поздно мы с господином разведемся, — осторожно сказала я.

На что та пожала плечами:

— Так ведь если я буду хорошо служить, то вы меня с собой возьмете. Как вы без служанки-то? А если плохо, то и до развода не доработаю. Только…

Она наморщила нос и, чуть помолчав, неуверенно проговорила:

— Кажется, райн-Торланды не разводятся.

— Это я уже слышала, — кивнула я. — Что ж, тогда скажи мне, Элиза, знают ли слуги, как именно я вышла замуж за вашего лорда?

— Я местная, — поправила меня она, — не присягала милорду. Он… Он хороший, не кричит, не гневается. Платит вовремя. Странно, что он вас купил. К нему привозили невест.

Мы с тетушкой переглянулись, и Лукреция аккуратно бросила:

— Ну уж, привозили. Разве такое возможно?

Элиза тут же вскинулась:

— Я и сама удивилась: где же это видано, чтобы отцы дочерей привозили да расхваливали. Как товар! У нас на ярмарке и то не так сватают.

Правда, она быстро сникла:

— Только Ферран с Милдред знают, что это было. Они все время так переглядываются со значением и говорят: «Ты понимаешь, о чем я».

— Хороший будет бал, — хмыкнула тетушка, — надолго людям запомнится.

Кажется, мне потребуется мой экспериментальный щит…

— Что ж, — я серьезно посмотрела на Элизу, — даю тебе испытательный срок. Если не подведешь, останешься со мной.

Впрочем, в девушке я была почти уверена. Все же она нашла в себе силы предупредить про чай. Хотя, опять же, зачем ее взяли в штат?

Этот вопрос ей задала тетушка – видимо, тоже подумала о том, как подозрительно все совпало.