Наталья Андреевна Самсонова "Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис"

— Так моей работой было ночевать в комнате девушек. А то они же все больные были.

— Больные? — оторопела моя тетушка.

Элиза важно покивала:

— Лунатизьм у них был. Они ночью ходили, но не просыпались.

— Как я понимаю, все пути вели к спальне герцога, — хмыкнула я.

— Да, — глаза Элизы расширились, — как вы догадались?!

— Очень распространенный симптом, — хихикнула Лукреция, — такой бывает только у леди, которым любой ценой надо замуж выйти.

Рот служанки чуть приоткрылся, и она посмотрела на меня, явно умоляя об объяснении сего феномена.

— Что-то вроде нервного расстройства, из-за которого они, спящие, блуждают у спальни неженатого милорда, — пояснила я.

Впечатленная Элиза только вздохнула:

— Как же хорошо быть ученой.

Тут нам с тетушкой стало немного стыдно, но служанка уже упорхнула из комнаты, так что с муками совести пришлось справляться самостоятельно.

Впрочем, делать это нам было не впервой, так что справились быстро. А дальше мы занялись подготовкой к балу.

Собиралась я так же, как и в свое время на защиту магистерской работы. Пришила к подолу платья тонкие металлические пластинки, на которых еще год назад выгравировала простейшие защитные руны.

Во дворце можно использовать только те заклинания, что требуют не больше трех искр силы. Дабы никто никого не покалечил. Вот только щиты должны быть на искру выше, чем проклятье. Иными словами, чтобы защитится от одной искры, нужен барьер из двух, от двух – из трех и дальше, дальше. Мой экспериментальный щит жрет сразу семнадцать искр, но! Но способен принять на себя проклятья с емкостью до тридцати. Почему? О, это мой секрет, который я пока не планирую раскрывать.

Так вот, возвращаясь к пластинкам, в каждой из них — две искры. При необходимости я создам щит на одной искре, но объединю его со всеми заготовками. Для охранки этот барьер будет выглядеть как разрешенный, ну а для остальных… Пусть гадают, отчего вокруг леди райн-Рейвис не засвистела сирена!

— От косметики придется отказаться, — тетушка с сожалением вздохнула, — чувствую посторонние примеси.

— Леди Саймиш все никак не уймется. — Я встала с колен и отложила на стол свою шкатулку с нитками и иголками. — Понять только не могу, чем я ей так не угодила?

— Тем, что отказалась называть ее матушкой, — напомнила Лукреция. — Тем, что твое первое детское колдовство на веки вечные приклеило к стене парадного холла портрет леди Астреи райн-Рейвис.

— Мама там с любимой гончей, — с нежностью проговорила я. — Еще до брака с лордом Саймишем.

— Вот-вот, — кивнула тетушка. — Ты была ребенком, но у тебя был характер.

— Слабые духом сгорают, — я пожала плечами и проявила на ладони пламя, — ты же и сама знаешь, наш дар пробует нас на слом каждый день.

И иногда это становится по-настоящему утомительным. Особенно в дни, когда больше всего на свете хочется выплеснуть пламя, раствориться в нем, чтобы зарево взлетело до небес!

Лукреция вздохнула, после чего мягко сказала:

— Но мы не позволим этому случиться. Позволь помочь тебе с платьем. Как в тот день, когда был твой первый бал, помнишь?

— Еще бы мне не помнить, — рассмеялась я. — Неловко вышло с той мантикорой.

Мне было интересно рассмотреть запирающее заклятье, и оно, не выдержав моего любопытства, лопнуло, выпустив чудовище на свободу. Мне тогда оч-чень повезло, что на первокурсницу никто не подумал. Все списали на происки тварей, а я… Я тогда впервые заметила один потрясающий колдовской эффект, который и лег в основу моего экспериментального щита.

— Ты опять отвлекаешься. — Тетушка помогла мне надеть платье, после чего туго затянула корсет. — Теперь укутаем тебя этой льдистой красотой – и все, ты готова.

— А ты — нет.

— Мне недолго, — отмахнулась Лукреция.

И она действительно переоделась за считаные минуты. Ее синее платье было мне уже знакомо: тетушка надевала его в дни, когда скорбела по мужу. Лорд Тавиш больше всего на свете любил, когда его возлюбленная «надевала на себя синеву небес». Маг-воздушник и огненная колдунья — идеальная пара, способная спалить все вокруг себя.

— Свекор будет там, — она провела ладонью по гладкому атласу, — пусть не рискует подходить ко мне.

Протянув руку, я сжала ее тонкие пальцы.

— Я буду рядом.

— О, поверь, это я буду рядом, — усмехнулась Лукреция. — Старый мерзавец не подойдет, он слишком блюдет свое реноме. И знает, что сдерживаться я не стану. А вот юные змеи… Юные змеи рискнут натворить глупостей.

— Но мы к этому готовы, — усмехнулась я. — Опыт есть.

Когда мы с тетушкой спустились, Хайлен ненадолго застыл. Он словно провалился внутрь своих мыслей, словно заблудился и никак не мог найти выход.

— Переживаете за свое сокровище? — поддела его тетушка.

— Как и положено супругу, — склонил он голову.

Я же только сердито фыркнула. И позднее, на улице, поднялась в карету без помощи супруга. Лукреция, виновато на меня посмотрев, все же приняла руку Хайлена, а после шепнула:

— Прости, возраст.

— Ты дороже гордости, — серьезно ответила я.

Хайлен, сидевший напротив нас, бросил на меня острый взгляд. И мне захотелось спросить: откуда у снежного мага столько эмоций? До нас с тетушкой райн-Торланд, конечно, недотягивает. Но в целом он слишком сильно похож на нормального человека, что, согласитесь, крайне подозрительно!

Глава 3

Карета остановилась у парадной лестницы. И в этот раз я приняла руку Хайлена, ведь сейчас мы прекрасная респектабельная супружеская пара.

— Госпожа моя, надеюсь, что этот вечер вас не разочарует, — негромко проговорил он, пока мы поднимались по ступеням.

Тетушка, ступавшая следом за нами, отчетливо фыркнула, и я с трудом сдержала усмешку.

— Я больше переживаю, что вы разочаруетесь в своем выборе, господин. Вам на дом привозили прекраснейших леди, — я бросила на него ехидный взгляд, — все они сейчас здесь, вы сможете сравнить.

— Никогда не позволю себе оскорбить свою госпожу сравнениями.

Что ж, такой ответ парировать сложно, но возможно:

— Вы властны над словами и делами, но мысли и чувства… Не зарекайтесь, господин.

Я ткнула его пальцем в грудь, после чего устремила свой взгляд вперед. В конце концов, с настолько парадной стороны я зимний королевский дворец еще не видела.

А там было на что посмотреть!

Сквозь тяжеловесную мраморную роскошь просвечивало тончайшее кружево охранных чар. Ох, этой работой занимался истинный гений — вся паутинка повторяла собой прожилки в камне, из-за чего обнаружить сигнальные и защитные заклинания было почти невозможно!

«А основные узлы скрыты за золотой поталью, чуть тронь – и тут же повредишь тончайший слой, – с восторгом отметила я. – И пусть чувствуется, что узлы просты и незатейливы, вскрыть их незаметно невозможно. Не удивлюсь, если есть специальные люди, в чью задачу входит отслеживать целостность золотой потали».

— Вы восхищены дворцом, — с легкой прохладцей заметил Хайлен.

— Неимоверно, — с достоинством согласилась я. — Потрясающая архитектура, превосходно подобранные цвета и, разумеется, великолепный вид.

Я люблю Эрандар. Сложно не любить город, в котором прожила всю свою жизнь. Быть может, какое-то место мне понравится больше, но… Пока что именно столице принадлежит мое сердце.

Тетушка вот предпочитает Ламарр, они с мужем были счастливы только там, подальше от старого Тавиша.

— Герцог Хайлен райн-Торланд, владетель Вейарны, хранитель Предела Торланд, с супругой!

Мне с трудом удалось удержать лицо. С супругой. С безликой тенью, не имеющей ни имени, ни статуса. Приложение к блистательному мужу.

Мы вступили в бальный зал, и за моей спиной раздалось:

— Леди Лукреция райн-Рейвис, сопровождающая дама.

Хайлен вел меня по кругу, раскланивался со знакомыми, но ни с кем не перемолвился и полусловом. Вскоре нам предстоит занять свое место, и вот тогда пойдут разговоры и поздравления.

— Весь цвет, — задумчиво проронила тетушка. — Многие подурнели и постарели, но, к сожалению, не все.

— А хотелось бы, — хмыкнула я, поймав взгляд ректрисы пансиона благородных магесс.

Именно она поспешила подойти к нам, как только мы остановились, чтобы проследить за прибытием остальных гостей.

Перед герцогом змея присела в глубоком реверансе, мне же достался лишь небрежный полупоклон. Она встала рядом, распахнула свой чрезмерно надушенный веер и негромко нежно проворковала:

— Стоило ли столько учиться, чтобы в итоге отражать чужой свет?

Герцог в это время общался с другим мужчиной, который подарил мне довольно глубокий и уважительный поклон. Я ответила ему малым реверансом, а затем повернулась к ректрисе.

Глубокий вдох и медленный выдох. Пламя под контроль. Нельзя переиграть змею на ее же поле, но можно наступить ей на хвост.

— В трудную минуту нас всегда одолевают сомнения, госпожа Эрмари. Вы никогда не жалели, что выбрали карьеру?

Удар слишком легкий, про интрижку ректрисы пансиона благородных магесс и лорда Вильсона не поговорил только ленивый.

— Ты так и не подточила зубы, Элиша, — усмехнулась ректриса.

От такой фамильярности я немного опешила. Она никогда не позволяла себе так ко мне обращаться. Так с чего же сейчас решила отринуть свое воспитание? Ждет, что я вспылю и буду кричать о своем новом статусе?

— Вам стоило бы посетить уроки профессора Алур, — снисходительно бросила я, — она очень достойно и доходчиво объясняет правила титулования высоких леди.

— Соблюдайте почтительность с моей леди, — добавила тетушка, — не роняйте в грязь свои и без того грязные перчатки.

В этот момент ректриса Эрмари бросила взгляд на мои руки – и ее густо накрашенные губы сложились в идеальную букву «о». Возможно, она бы продолжила наш неприятный и бессодержательный разговор, но у нее появились новости горячее…

К герцогу меж тем подошел другой лорд. Он небрежно кивнул мне и, не дожидаясь моей реакции, заговорил с Хайленом.

— Так ли тебя учили приветствовать высоких леди, Миррис? — холодно бросил герцог. — Склонись перед моей госпожой.

На скулах Мирриса вздулись желваки. Он смотрел прямо на меня и будто бы ждал, что я буду протестовать. Но с чего бы? Пусть и не по своей воле, но я герцогиня. Не урожденная, всего лишь супруга.

Не найдя во мне сочувствия, он низко поклонился, а после выпрямился и вновь посмотрел мне в глаза. Я же, окинув его взглядом с головы до ног, медленно и плавно отвернулась. Ни кивка, ни улыбки.

— Твоей жене не помешало бы поучиться смирению, — услышала я краем уха.

— Она прекрасна в своей первозданной искренности, — ровно проговорил Хайлен.

Мы с Лукрецией переглянулись и синхронно вздрогнули. Райн-Торланд, должно быть, задумал нечто невероятное, иначе непонятно, отчего он так старается задобрить меня комплиментами.

С другой стороны, к нам приближаются мои бывшие сокурсницы, так что у меня есть повод проявить всю свою «первозданную искренность»…

Хотя если быть честной, то из всех моих соперниц Летиша единственная била больно. И я сама вручила ей список своих слабых мест.

— Тетушка, только не вмешивайся, — выдохнула я.

Полноценный скандал лишь потешит самолюбие леди Тонсер. Именно после ссоры с ней я научилась молча и незаметно давиться слезами. Мне до сих пор не ясно, почему она повернулась против меня, но… Но теперь это уже и неважно.

— Магистр райн-Рейвис? — позвала меня Летиша Тонсер.

— Нет-нет, милая, — поперхнулась смешком ее подружка, Майона, если я правильно помню, — это супруга герцога райн-Торланда.

— Герольд даже не знает ее имя, — подхватила третья, которую я раньше не встречала.

Пламя в груди нехорошо заворочалось. Неужели я все же не удержала лицо на входе в зал? Неужели мое раздражение было столь заметно?

— Слышала, лорд Саймиш купил супруге новый конный выезд. — Летиша искоса посмотрела на Хайлена, стоявшего чуть в стороне и общавшегося с очередным лордом.

— И оплатил сыну учебу в военной академии, заранее, — подхватила Майона. — А ведь Саймиши были почти разорены. Откуда же такие средства?

— Мой муж ухаживал за мной три года, — Летиша ненавязчиво продемонстрировала яркую брачную вязь и нежное колечко, — заказал кольцо у Дишана.

Дишан Лойар – один из лучших артефакторов. Человек, способный остановить смерть, он создавал потрясающие защитные артефакты. Я много лет мечтала поработать с ним, ведь мои барьеры действительно хороши.

"Глупая, на что только надеялась", – пронеслось у меня в голове.