– Вопрос скорее в том, живу ли – или уже мертв, но не решаюсь это осознать, – невесело усмехнулся он.
– Тебе нужна информация или хочется романтизировать? Во втором случае я не буду мешать.
– О, нет, помешай, прошу, – сухо попросил Лейс.
– Если бы та энергия полностью покинула тебя, ты умирал бы от последствий полного разрушения организма радиацией. По сути, после того, как ты получил неопознанную энергию, твое существование было поставлено на паузу. Ты не выздоровел по-настоящему, ты взял жизнь взаймы у Сектора Фобос.
– И кто из нас теперь романтизирует?
Гюрза его иронию проигнорировал, он продолжил:
– Твои нынешние симптомы намекают скорее на то, что организм пытается перестроиться, используя остаток энергии. Твои болячки – мелочь на фоне того, что сохранны внутренние органы.
– Остаток… Но теперь мне с остатком жить, получается? Больше ее не станет?
– Это мне неизвестно. Любые выводы я делаю из наблюдений за тобой, я пока даже не знаю, какую природу имеет эта энергия – и энергия ли это вообще. Возможно, это тоже какая-то форма жизни.
– Как будто до этого в Секторе Фобос было мало паразитов, – страдальчески поморщился Лейс. – Что мне тогда остается?
– Наблюдать. Сначала, полагаю, язв станет больше. Это означает, что энергия устраняет любые внутренние повреждения, которые у тебя были. Как только их образование закончится, можно считать, что перестройка завершена. А дальше внимательно следи за количеством язв и их состоянием. Если они останутся на прежнем уровне – энергия конечна, и твоя смерть ближе, чем ты думаешь. Но если они начнут заживать, можно осторожно допустить, что энергия множит сама себя и восстанавливает запас.
Лейс сделал вид, что это ему не так уж важно, потому что перед Гюрзой не хотелось позориться. А ведь на самом деле важно было, еще как! Раньше ему нравилось думать, что он готов к смерти, он достиг нужного уровня смирения. Но как пришло время умирать, оказалось, что не готов – и вряд ли когда-либо подготовится по-настоящему. Лейс точно знал, что может отдать жизнь ради других, если это произойдет быстро, у него не останется времени на сомнения и сожаления. Но вот такое медленное загнивание… Оно оказалось намного страшнее.
Утешать его Гюрза не собирался, он просто ушел, оставив Лейса наедине с сумрачной реальностью – и все равно стало легче. Не важно, что теория серийного убийцы могла и не подтвердиться. Это было куда лучше, чем неведение и ожидание непонятно чего!
Лейс выработал собственный график. Порой он разрешал себе поддаваться боли, иначе не выдержал бы. Он сворачивался на койке, сжимался, не делал ничего, пока волны спазмов проходили сквозь тело. Он просто ждал. Но каждые четыре часа он позволял себе изучать раны на теле – именно позволял, иначе тревога вынудила бы его делать это намного чаще.
Новые не появлялись, это он заметил быстро. Теперь оставалось понять, что произойдет со старыми. Раньше Лейс избегал лишний раз на них смотреть – кому понравилось бы наблюдать за собственным разложением? Теперь же он всматривался до боли в глазах, он позабыл об отвращении, ему казалось, что началось заживление… Или нет? Пока сложно было точно определить, действительно ли язвы уменьшились – или он обманывает себя с невольным оптимизмом любого создания, цепляющегося за жизнь. Но если так пойдет и дальше, он узнает правду скоро, очень скоро…
По крайней мере, он должен был узнать. А потом оказалось, что он и этого не успеет.
Когда за стеклянной стеной мелькнул белый халат, Лейс не обратил особого внимания. Врачи то и дело заглядывали в зону карантина, с Мертвым не общались, просто наблюдали за показателями сканеров, а потом поспешно уходили. Но на этот раз неожиданный гость к выходу не спешил, да и компьютерами не интересовался. Он подошел вплотную к стене и постучал по стеклу.
Лейс его знал… Точнее, видел раньше. Но он пробыл на «Виа Феррате» достаточно долго, чтобы многих увидеть. Этот тип еще и примечательный: хоть и молодой, а какой-то… студенистый, чуть расплывшийся, обильно потеющий. Он и сейчас нервничает: глаза блестят, на чуть обвисших щеках появились неровные пятна румянца, дыхание сбито. Либо он делает то, что не должен, либо на станции появилась новая угроза… Вроде как не должна была – но чего еще ожидать в Секторе Фобос? Лейс лишь сейчас осознал, что, сосредоточившись на собственном состоянии, не узнавал толком, что происходит на «Виа Феррате» после освобождения.
– Вы должны пойти со мной! – объявил потный человечек.
Лейс даже с койки не встал, он лишь порадовался, что этот тип прикатился сюда не в период, когда он корчился от боли. До его прихода Мертвый просто читал и не собирался отвлекаться от этого занятия надолго. Однако игнорировать гостя он тоже не стал, он полюбопытствовал:
– А ты кто?
– Альберт Личек, глава технического отдела. Меня прислали сюда, потому что нам срочно нужна помощь! Существо вернулось!
Он не уточнил, что за существо, но как будто так много вариантов! Лейса словно кипящей водой облили, он резко поднялся, и это, конечно же, не прошло ему даром: боль полыхнула с такой силой, что на пару секунд потемнело в глазах. Однако на сей раз он не позволил себе ни минуты отдыха, он поднялся и двинулся к стене.
– Этого не может быть! – зачем-то объявил Лейс.
Зачем – он сам не знал. Если задуматься, у него не было ни единого доказательства, что действительно не может. Лично он не видел гибель существа, он убил только Киану. Что, если какая-то часть уродца затаилась в другой зоне станции? Все эти дни она разрасталась, и вот люди снова в опасности, новый захват становится лишь вопросом времени…
Лейс очень надеялся, что ошибся, что все на самом деле не так, а его версия продиктована болью и усталостью. Но нет, Личек сбивчиво подтвердил, что все именно так. Просто на сей раз тварь обосновалась в двигателе, вдали от жилых кварталов, поэтому жертв пока нет… Но нет и прогресса. Существо уже увеличилось, прорвалось в буферную зону, а это значит, что нападение может начаться в любой момент.
А еще – что Лейсу придется умереть. Все-таки придется.
Даже при самом наивном оптимизме он и мысли не допускал, что переживет вторую атаку. Да он не знал, справится или нет! Пока казалось, что нет… Он и после прошлого использования силы до сих пор не восстановился, а теперь… Даже если тварь в десять, двадцать раз меньше, его энергии может не хватить на убийство, это Лейс признавал с мрачной обреченностью.
Но он все равно не имел права прикрываться этим аргументом, он должен был попробовать. Он задолжал этим людям, когда прибыл на их станцию… Да и потом, они ведь действительно люди, а он – нечто непонятное. Он погиб много лет назад, и его смерть не была справедливой, однако он не вправе предъявить за это счет «Виа Феррате».
Ну а главное, если существо не остановить, умрут все без исключения, в том числе и он. А если так, нужно попытаться отделаться одной жизнью, не уничтожая многие.
Лейс молча кивнул Личеку и направился к выходу. Зона карантина давно уже не запиралась, он находился здесь добровольно. Адмирал позволила ему свободно передвигаться по станции, он просто пока был не в состоянии это делать, хотел дождаться, когда полностью исцелятся раны. Лейс лишь сейчас осознал, что успел увидеть ничтожную часть «Виа Ферраты»… теперь этим все и ограничится.
Личек дождался его у выхода, но вплотную приближаться не рискнул, он шел так, чтобы между ними оставалось примерно два шага. Боится, значит… Не без причины.
Интересно, он только поэтому нервничает? Истерика Личека доходила до какого-то совсем уж неожиданного уровня, он не выглядел как человек, который просто выполняет приказ… Выглядел он, если уж совсем честно, как мошенник. Но Лейс, как ни старался, не мог предположить, в чем тут подвох. Раз Личек добрался до зоны карантина, у него допуск высокого уровня. Да и какой у него может быть личный интерес в этой ситуации? Немного странно то, что за Лейсом прислали именно его. Так ведь неизвестно, какая сейчас обстановка на станции!
– Это существо… оно большое? – спросил Лейс.
– Очень, – отозвался Личек, не оборачиваясь. – Но, я уверен, вы справитесь!
Это как раз было вранье, судя по тону, Личек прекрасно понимал, что ожидает Лейса. Но вранье было не преступное, просто дань вежливости. Не каждый решится сказать обреченному, что смерть уже близко, да и зачем?
Личек ему не нравился, Лейс этого отрицать не мог. Не только как тот, кто произнес вслух его приговор. Нет, было в начальнике технического отдела что-то странное, неправильное, все-таки было… Однако Лейс оказался не в состоянии это обдумать, с каждым шагом ему становилось все хуже.
Он чувствовал себя неплохо, пока отлеживался большую часть дня, получал лекарства и избегал серьезных нагрузок. Но теперь, когда ему пришлось быстро шагать по длинному коридору, чтобы успеть за Личеком, он обнаружил, насколько слабым стал за это время. Подумать только – его простейшее движение измотало за считаные минуты!
И боль, конечно, боль никуда не исчезла, с каждым шагом она лишь нарастала. Это злило Лейса, унижало его, и он пытался просто проигнорировать свое состояние – но не мог. Он двигался по ровному металлическому полу, а ощущение было такое, будто он увязал по колено в жидкой грязи. Теперь бороться приходилось за каждый шаг, он задыхался от усталости, перед глазами плясали черные пятна, то и дело сменявшиеся непроницаемой тьмой, которая держалась несколько мучительных секунд и лишь затем неспешно развеивалась.
В какой-то момент голова закружилась слишком сильно, по телу пошла волна спазмов, и Лейсу показалось, что он не справится, никак. Ему обеими руками пришлось опереться о стену, чтобы не рухнуть посреди коридора. Личек, торопливо семенивший впереди, не обратил на него внимания, и Лейс вынужден был его окликнуть:
– Подожди! Дай… Дай я отдохну…
Начальник технического отдела наконец обернулся, увидел, как далеко остался его спутник, и недовольно скривился.
– Это обязательно? Идем, в соседнем коридоре можно взять мобильную платформу, там и отдохнешь! Сюда я ее не подгоню, она слишком широкая.
– Мне нужна всего минута…
– У нас нет минуты! – возмутился Личек и почему-то покосился на камеру наблюдения, закрепленную под полотком.
Это было неправильно… С чего ему волноваться, если он выполняет приказ адмирала? А если дело в монстре, то минута ничего не решит, существо явно развивалось много дней! Если бы ситуация действительно стала критической, сюда прислали бы не одного человека, а целую бригаду, которая, если надо, Лейса бы на руках донесла!
Мертвого не покидало ощущение, что он движется в ловушку. Однако обдумать он это толком не мог, мешала ослепительная головная боль, череп будто пронизало раскаленными иглами. Он пытался пробиться через страдание, вернуть себе ясность мыслей, но безуспешно. Все слишком странно, риск слишком велик… И нужно, как и раньше, принимать этот риск одному, его потрепанная жизнь стоит не так уж много…
Он готов был двинуться дальше, когда в коридоре неожиданно прозвучал знакомый голос, не громкий, но и не тихий, абсолютно спокойный – так и надлежало говорить человеку, у которого все под контролем.
– Никто никуда не пойдет. Лейсу необходимо вернуться в свою комнату, он еще нездоров. Вас же, господин Личек, ждут должностные обязанности.
Женский голос, один из тех, которые значат для него много, которые он слышал часто… Каллисто! Сначала он вспомнил голос, потом с непривычным усилием поднял голову и убедился, что в коридоре действительно стоит гетера. Да и как не вспомнить единственного человека, который вместе с Лейсом перебрался на эту станцию со «Слепого Прометея»?
Каллисто приходила к нему и раньше, но еще до катастрофы. После захвата и освобождения она не появлялась, должно быть, была ранена слишком сильно, чтобы бродить по станции. А может, хотела полностью восстановиться, прежде чем показываться людям, гетеры не любят представать перед наблюдателями слабыми – и недостаточно красивыми.
Теперь же она вернула себе прежний облик. Лейс понятия не имел, как она этого добилась: действительно восстановилась или скрыла последние следы травмы косметикой. Да и какая разница? Прямо сейчас Каллисто вновь напоминала космическую царицу: величественная, облаченная в расшитое золотом длинное платье, с каким-то сложным украшением из цепочек на голове.
На Личека она смотрела как равная, хотя он был одним из местных начальников, а она – всего лишь бесправной гостьей, совсем как Лейс. Это вроде как не изменилось, но Личек почему-то все равно сжался под ее взглядом. Впрочем, ненадолго, скоро он расправил плечи и покосился на гетеру с высокомерием, хотя и не смог скрыть усилие, с которым ему это далось.
– Вас это не касается! – заявил он. – Я выполняю приказ адмирала!
Он заметно повысил голос, словно желая подчеркнуть всю важность своей миссии. Каллисто осталась безмятежна.
– Нет, не выполняете.
– Что? Это еще как понимать? Вы-то что знаете о делах на корабле?
– У меня, скажем так, есть надежный источник информации, – загадочно улыбнулась гетера. – Он и сообщил мне, что руководство отказалось от использования Лейса еще на первом совещании. Позже вы подавали несколько прошений, но на все получили отказ.
– Почему? – с трудом произнес Лейс. К боли добавилось головокружение, и ему по-прежнему приходилось держаться за стену, потому что мир будто взбесился, он двигался сам по себе вокруг Мертвого. – Я… Я готов помочь!
– Не сомневаюсь, милый, – в голосе гетеры впервые мелькнуло тепло. – И никто не сомневается. Но это не в твоей власти, не в этот раз.
– Мы не знаем наверняка! – вмешался Личек. – Нужно пробовать!
– Нет. Шансы на успех слишком ничтожны, а гибель Лейса несомненна в любом случае.
– Ну и что?
Какой интересный вопрос! На него Лейсу очень хотелось бы ответить лично, но он пока не мог, все силы уходили на то, чтобы не потерять сознание от боли. Получается, Личек из тех, кто охотно рискует чужими жизнями, сочиняя при этом красивые речи… Интересно, смог бы он с такой же легкостью пожертвовать собой, если бы судьба станции зависела только от него?
Каллисто снова была холодна:
– Я не буду обсуждать это с вами, Альберт. Вам уже сказали все, что нужно. Просто отступите, и на этом неприятный инцидент будет исчерпан.
– А вот не собираюсь! Не хватало еще, чтобы безбилетная пассажирка мне условия диктовала!
– Включите голову, Альберт, прошу. Каковы шансы, что я оказалась здесь случайно, потому что мне больше делать нечего?
– Почему я должен размышлять, каким ветром тебя сюда занесло?!
– Меня попросил присмотреть за Лейсом тот, с кем вам очень не хочется встречаться.
Имя она не назвала – но как будто так сложно догадаться! Лейс даже сквозь дымку, застилавшую глаза, видел, как вздрогнул Личек. Вздрогнул – и не отступил, то ли от страха, то ли слишком велик был соблазн стать героем станции за чужой счет.
– Я все равно должен попробовать! – настаивал он. – Он пойдет со мной добровольно или я его уведу силой, выбор только такой!
– Силой? – удивленно повторила Каллисто. – Как же вы его потащите куда-то силой, если вы даже дотронуться до него боитесь?
– Я начальник технического отдела, а тут полно роботов! Я его все равно уведу!
А вот это паршиво… Уведет ведь, сможет! Лейс даже сопротивляться не будет – не только из-за боли и слабости, ему нельзя проливать свою кровь на станции, никак нельзя. И Каллисто этому не помешает, что может гетера противопоставить машинам, пусть даже не боевым, а сервисным? Почему Гюрза послал именно ее? Это же нелепый выбор!
Но сама Каллисто так определенно не считала, она не стала возмущаться наглости Личека, она лишь тяжело вздохнула.
– Да, наш общий друг допускал, что вы можете поступить так. На этот случай он велел обеспечить вам более продуктивное занятие на ближайшие часы. Я надеялась, что до этого не дойдет… мне очень жаль, Альберт, я вам клянусь.
Она произнесла это искренне, она действительно сожалела. Лейс не понимал, почему… Но долго гадать ему не пришлось. Быстрым и на удивление ловким движением Каллисто подалась вперед и отсекла Личеку правую руку по линии запястья.
Такого не ожидал никто… кроме, естественно, самой гетеры. Казалось, что она не вооружена, что она держит в руках золотой веер, всего лишь дополнение к образу! Это и был веер – только состоящий из остро заточенных лезвий. Похоже, она была обучена владеть таким оружием… Лейс знал о гетерах слишком мало, чтобы сказать наверняка. Он, как и многие другие, привык, что они полагаются на переговоры, он считал, что Каллисто будет просто забалтывать Личека!
А она предпочла действовать вот так. Ударила, отошла и снова улыбнулась. Все произошло настолько быстро, что Личек, похоже, и боль не сразу почувствовал, не поверил, что все по-настоящему. Он молча уставился на культю, вмиг заменившую ему правую руку. А секундой позже из раны хлынула кровь, и Личек заорал так, что и в космосе, кажется, услышали.
– Тварь! – взвыл он. При этом смелости броситься на Каллисто ему так и не хватило. – Тебя казнят за это! Тебя порвут кочевники! Я лично тебя выброшу за борт!
– Очень может быть, – невозмутимо согласилась Каллисто. – Но будет это не сейчас. Сейчас я рекомендую вам… хм… взять руку в руку и бежать в лазарет. Линия среза очень ровная и чистая, я позаботилась об этом. Пришить руку на место будет несложно, особенно если вы уговорите Петера Луйе лично сделать это. Но такое возможно только в ближайшие полчаса, так что поспешите!
Вот, значит, в чем заключался план… Ее или Гюрзы, Лейс не знал наверняка, да и не так это было важно. Даже если Личек готов был переть напролом, уповая на то, что победителей не судят, в ближайшие часа два ему будет не до героических свершений.
Начальник технического отдела с горестными рыданиями подхватил отсеченную руку и бросился прочь. Каллисто же поспешила вперед и уверенно подставила Лейсу плечо.
– Держись, – тихо и мягко сказала она. – Я отведу тебя обратно.
– Не надо… Опасно, я сам…
– Опасность невелика, крови нет, все хорошо.
Он не хотел рисковать ею, но отказать не мог: он почти ничего не видел, не ориентировался в пространстве. Ему пришлось принять помощь Каллисто, надеясь, что он не причинит ей вреда.
– Это… Гюрза тебе такое велел? – спросил он.
– Дословно распоряжение звучало так: «Отрежь ему что-нибудь нужное, и он угомонится».
– Тебя… накажут…
– Маловероятно. Личек нарушил прямой приказ и попытался тебя убить. Его за такое не похвалят, поэтому прямо сейчас он наверняка доказывает Петеру Луйе, что лишился руки в результате несчастного случая. Лично он тоже мстить не будет, не осмелится. Он понимает, что мстить умеет не только он, и в этом плане у нашего общего знакомого фантазия побогаче будет.
– Но монстр… Он реален?
– Увы.
– Тогда я хочу… помочь…
Но даже произнося это, Лейс понимал, какими жалкими смотрятся его усилия. Каллисто, к ее чести, смеяться не стала:
– Милый, я понимаю, что ты привык справляться со всем один, но помни: на «Виа Феррате» у тебя есть друзья. Поэтому сейчас просто сосредоточься на том, чтобы остаться в живых. Ну а монстр… С ним мы справимся. У нас ведь и выбора другого нет!
***
Они оба чувствовали себя виноватыми за то, что случилось – и она, и Рино. Но положение Миры оказалось чуть лучше: она могла хоть как-то повлиять на ситуацию. Это пилот пока был не в состоянии ничего исправить, ему только и оставалось, что бессильно наблюдать из командного пункта за развитием событий. Ему даже не объявили выговор, но это, кажется, угнетало Рино еще больше. Мира не удивлялась этому: порой собственная совесть куда страшнее любого наказания извне.
А вот у Миры возможность действовать появилась почти сразу. Это не только отвлекало ее от самобичевания, но и давало возможность повлиять на судьбу станции.
