– Головокружение? Черные мушки перед глазами? – спросила она настороженно.
– Ничего такого, – ответила я, прислушиваясь к себе. – Чувствую только пустоту в груди.
– Это... странно, – заметила преподавательница, нахмурившись.
Я же напряглась. Маги действительно ощущали нестерпимую слабость, когда вычерпывали себя до дна. Некоторые даже перегорали – таких историй я слышала немало. Возможно, мне следовало бы сымитировать эти симптомы, но я об этом просто не подумала. Зато меня посетила шальная мысль.
А могла ли я вообще перегореть, имея полный резерв? Сосредоточие дара у магов огня располагалось на уровне солнечного сплетения. Именно оттуда жар разливался по всему телу, когда чары применялись.
Кажется, мой огонь поддерживал меня.
– Но да ладно, оно и к лучшему. – Миссис Эктаун кивнула на траву. – Давайте-ка я расчищу, а вы идите в теплицу. Кстати, сколько выдохов вы сделали?
– Пять, – ответила я, сходя с травы.
– В ближайшие дни попытаемся сократить до четырех при том же объеме.
Вскинув руку, преподавательница произнесла то самое заклинание, которое использовали для иссушения растений. Трава быстро завяла и иссохла, превратившись в сено.
– Пойдет на корм скоту, – улыбнулась женщина. – Кстати, заклинание иссушения используется и точечно. Любой хороший целитель всегда сам делает заготовки для целебных настоев, порошков и мазей. Энергозатраты в этом случае будут меньше, но придется корректировать вектор силы с учетом объема заготовок. Пойдемте-ка, запишем и это заклинание тоже. Вам оно точно пригодится.
Я с удовольствием проводила время с миссис Эктаун. Она рассказывала много, но всегда интересно. Старалась конспектировать за ней как можно больше, но столкнулась с новой проблемой. За два занятия я исписала четверть тетради, благо, запасные у меня еще оставались, а через месяц должны были выдать новые.
Но уже сейчас становилось понятно, что тетради мне придется докупать. Это был удобный повод смыться из таверны пораньше. Я собиралась посидеть в компании своей шестерки совсем немного, а после отправиться к монастырю. Книгу должников мне следовало держать при себе.
Соседки встретили меня у общежития. Переодевшись, я взяла немного денег из узелка и спустилась к ним. К этому моменту все ждали только меня. Парни уже были в сборе.
Как и я, все переоделись в форму для выхода за ворота академии. Ничего сверхъестественного она собой не представляла. Темные штаны не стесняли движений. Высокие сапоги из тонкой кожи защищали ноги по самые колени. Темно-синяя форменная кофта и черный плащ имели на груди символику академии – золотую эмблему с короной, перекрещенными мечами и раскрытой книгой. На форме констеблей была похожая эмблема, но на ней отсутствовала книга.
Переглянувшись, мы отправились к воротам. Жардина шла под руку с Эфилом, который больше не пытался со мной заговорить. В той – другой жизни, он тоже часто был молчалив, но если уж открывал рот, его эмоции заполоняли собой все.
Лекси, естественно, шла рядом с Эвентином. В отличие от Жардины, которая практически висела на своем парне и прижималась к его плечу, блондинка вела себя более сдержано. Кончики ее пальцев едва касались локтя Эва.
Мне же каким-то образом достался Савен. Нет, поначалу он шел с противоположной от меня стороны – мы держались по краям от этих влюбленных парочек. Но едва мы подошли к воротам, голубоглазый оказался подле меня.
– Нужно получить пропуск, – объяснил он, остановившись у окошка привратника.
Первым белую карточку с временем ухода получил Савен. Следом за ним назвалась я.
– Пропуск в город дают не всегда, – заметил он, поигрывая карточкой. – Потерять его нельзя. Если испортишь или потеряешь, в следующий раз не отпустят.
– Если плохо учишься, тоже не отпускают, – добавила Лекси, забирая свой пропуск.
– И если как-то провинился, – вставила свои три монеты Жардина.
А Савен все-таки выронил свою карточку из рук. Еще мгновение, и она точно упала бы в лужу, но Эфил подхватил ее магией и впечатал Савену прямо в лоб. Парни мгновенно рассмеялись. Даже Лекси и Жар заулыбались. Бедолаге же, которому не иначе как в насмешку от судьбы достался дар огня, смешно не было.
– Спасибо, – буркнул он, убирая пропуск в карман.
– Кстати, у нас всего четыре часа на то, чтобы вернуться, – объяснила, вероятно, для меня, Жардина.
– В девять мы уже должны быть в академии, – добавила блондинка.
– Если никому не нужен выговор с занесением в личное дело, – подхватил Эвентин.
От этой информации я помрачнела. Кажется, поездка в монастырь откладывалась на завтра.
Глава 16
Бывать в тавернах мне приходилось и раньше. Я посещала их столь часто, что могла по одному запаху сказать, можно ли было там есть и какой контингент составлял основную часть посетителей.
В «Золотом драконе», таверне отца Жардины, есть можно было без опаски. В воздухе витали ароматы свежеприготовленного рагу и трав, из которых составляли чайные композиции. Одно-единственное светлое помещение было украшено массивными деревянными балками на потолке, связками сухого лука и чеснока, а также картинами в простеньких рамах. В основном это были пейзажи, но на входе на стене я заметила четыре портрета.
На одном без сомнения была изображена Жардина, на другом, вероятно, ее отец. Еще два портрета принадлежали женщинам – молодой, удивительно похожей на Жардину, и пожилой, чьи волосы давно утратили свой цвет, окрасившись благородным серебром.
– Это мама и бабушка, – пояснила брюнетка, заметив мое внимание.
С нежностью коснувшись портретов, она тихо добавила:
– Мама умерла, едва я родилась. Она выгорела, защищая эту таверну, и не смогла восстановиться. Меня воспитывали бабушка и отец.
– Мне жаль, – произнесла я едва слышно.
– А вот и моя дорогая девочка! – раздался от стойки громогласный бас.
Обернувшись, я заметила спешащего к нам мужчину. Он отчего-то напомнил мне медведя. Такой же крупный и рослый, с широкими плечами и густой бородой. Настигнув Жар, отец стиснул ее в крепких объятиях, а я всерьез обеспокоилась состоянием ее ребер.
– Папа, познакомься, это Софи, теперь она с нами в группе, – проговорила брюнетка, чуть отстраняясь.
– Очень рад познакомиться, леди, – пробасил владелец таверны и протянул мне огромную лапищу.
Мои пальцы в ней просто утонули.
– Да вы не стесняйтесь, не стесняйтесь. У меня глаз наметан. Я леди за милю вижу.
– Нам бы поужинать чего, – напомнила Жардина о насущном.
– Так садитесь, Бет сейчас принесет. Кстати, она нашла девчонку тебе на замену...
О чем еще говорили отец и дочь, мы уже не слышали. Взяв все в свои руки, капитан отвел нас к дальнему столу. Он находился практически у постамента, служившего сценой для выступающих. В заведениях поскромнее выступали танцовщицы, не обремененные моралью, а в таких, как этот – кочующие артисты, умеющие развлечь публику песнями, хорошими историями или игрой на инструментах.
Справа от постамента в дверном проеме была хорошо видна деревянная лестница. Многие таверны держали на втором этаже комнаты для постояльцев. В задней части дома, по обыкновению, проживала семья владельца.
Не успели мы рассесться, как нам принесли по кружке портера. Темный напиток оказался холодным. По толстому стеклу стекали капельки влаги.
Вторая подавальщица принесла целый поднос еды. Рагу подавали в индивидуальных тарелках, а закуски вроде сыра, хлеба или овощей – в общих.
Жардина пришла к нам как раз вовремя.
– За Софи! За то, чтобы у тебя все получилось! – с намеком, который понимали только мы трое, произнесла Лексия.
– И за то, чтобы нас приставили к Его Высочеству! – добавил Эвентин.
– Точно! За то, чтобы мы всех обошли! – простодушно повторил Савен.
Ужин удался на славу. Я переживала, что мне придется отвечать на вопросы, рассказывать о себе, но в итоге все сложилось наилучшим образом.
Эвентин рассказывал нам подробности нашумевших стычек, в которых участвовали его близкие родственники. Савен бросался из крайности в крайность, то пытаясь запугать нас деревенскими байками об утопленницах, которые жили на болоте, то рассказывал о деревенском быте и традициях.
Лексия невольно сравнивала аристократические праздники с торжествами простого люда. Все мы пришли к выводу, что деревенские свадьбы были гораздо веселее.
Нередко слово переходило и к Жардине. Тогда она вспоминала известных постояльцев, которые останавливались здесь на ночлег. На то, чтобы она пошла учиться в академию, повлияла встреча с магистром Онрикаем, известным магом, который раньше был приближен к королю, но давно отошел от дел. Именно магистр разглядел в пятнадцатилетней девчонке мага воды с даром выше среднего, но поступить она смогла только сейчас, когда отец больше не нуждался в ее помощи и постоянном присутствии. Теперь в его жизни была Бетселин – улыбчивая женщина, напоминающая сдобную булочку.
Что примечательно, Эфил отмалчивался, как и я. Он ничего не рассказывал о себе, мало участвовал в беседе, в основном только слушал, и это нас выдавало. Нас обоих. Вероятно, от новых друзей свое криминальное прошлое он все-таки скрывал.
– Савен, перестань подкладывать мне в тарелку еду, – попросила я, глядя на новый бутерброд, состоящий из ломтя хлеба, копченого мяса и сыра. – В меня столько просто не влезет.
– А надо, чтобы влезло, – разомлев от терпкого напитка, парень улыбался. – Ты же тощая, как жердь.
– Приму за комплимент, – парировала я и отодвинула от себя тарелку.
Савена мой намек не остановил. Жестом подозвав подавальщицу, он попросил обновить нам напитки. Собственно, я об этом не просила. Одной кружки было достаточно, чтобы слегка расслабиться, не терять контроля.
Его рука опустилась на спинку моего стула. Пальцы ощутимо коснулись волос.
Глава 16.2
Резко отодвинув стул, я поднялась.
– Спасибо за вечер, но я, пожалуй, пойду, – произнесла я, выбираясь из-за стола.
– Куда? – удивилась Лексия.
– Не торопитесь, леди Роерти. – Глаза Эвентина блестели в свете ламп. – Нам уже всем пора. Посидите еще немного, тогда и отправимся.
Такой вариант меня не устраивал.
– Я подожду вас на улице.
Настояв на своем, я бросила на стол монеты за свою часть ужина. Еще слышала, как Эвентин сказал что-то про унижение его мужского достоинства. Отвечать ничего не стала. Я привыкла сама за себя платить, потому что иначе можно нажить неприятности.
Оплачивая твою еду, мужчина всегда надеется получить взамен нечто большее.
Выйти из таверны я попросту не смогла. Один из гостей, явно утратив чувство самосохранения, схватил меня за руку. Он сидел прямо у прохода.
– И куда же торопится такая милая птичка? – спросил наглец, улыбаясь пока еще целыми зубами.
Невольно взглянув на свою пятерку, я заметила их встревоженные взгляды. Савен даже поднялся, вероятно, намереваясь спасать меня, но один взгляд все-таки отличался от всех остальных. Эфил смотрел на меня с плохо скрываемым ожиданием.
Я не могла быть уверена, что он это подстроил. Догадка казалась безумной. Всего лишь предположение! Но и рисковать я не могла.
– Да как вы смеете, неотесанный мерзавец! – воскликнула я, смягчив голос. – Немедленно уберите от меня свои грязные лапы!
– Я их мыл, – со смешком ответил наглец, и вся его компания гнусно заржала.
Больше от меня ничего не потребовалось. Савен оказался подле меня, на ходу раздвигая столы, расталкивая всех тех, кто невольно попался ему на пути. Следом появился Эвентин, а за ним Жардина и Эфил. За столом осталась только Лексия, испуганно следящая за разгорающимся конфликтом.
– Руки убрал от моей женщины! – приказал Савен, хватая несчастного за грудки.
Мою руку наконец отпустили. Я замерла в ошеломлении, переваривая то, что услышала.
– А ну-ка выметайтесь отсюда подобру-поздорову, – предложил отец Жардины, заслоняя собой всех кроме Савена.
– Мы уходим, – произнес недобитый, прежде бросив быстрый взгляд мне за спину.
У меня за спиной стоял Эфил. Я одарила его мрачным взглядом, но смотрела всего мгновение.
За тем, как вся компания поднялась, расплатилась и ушла, мы наблюдали почти в тишине. Гул разговоров появился вновь лишь после того, как за ними захлопнулась тяжелая дверь.
Пока парни расплачивались, оставляя деньги на столе, отец Жардины принес мне извинения. Он даже сказал, что сразу понял, что от этих парней будут проблемы, едва они вошли в его таверну. Сегодня они появились здесь впервые.
Я пыталась держать себя в руках. Зря я подумала, что Эфил отступил.
– Поторопимся, – сказал Эвентин, придержав для Лексии дверь.
Выбравшись на улицу, я вдохнула прохладный весенний воздух. Несмотря на теплые дни, по утрам и вечерам все еще было зябко.
– Сильно испугалась? – с трудом выговорил Савен, с тем же трудом фокусируя на мне взгляд, а потом попытался обнять.
Я увернулась, оставив парня недоуменно озираться.
– Что бы ты там себе ни надумал, забудь, – едва слышно посоветовала я. – Просто забудь и больше не пытайся меня касаться, иначе я сломаю тебе руку.
– Это потому, что я из деревни? Леди не пристало водиться с чернью? – зло усмехнулся он.
– Идиот, – ответила я, обходя парня, а затем громко для всех добавила: – Не знаю, как вы, а я возвращаюсь в академию.
Обратный путь для всех нас занял чуть больше времени. Собираясь идти в одиночестве, я то и дело останавливалась, чтобы дождаться остальных. Поначалу Савен ответственно шел сам, то и дело норовя ускользнуть в сторону, а после парням пришлось взять его под руки. Когда мы оказались у ворот, он уже едва переставлял ноги.
Кажется, кто-то забыл, что наше дежурство начиналось ровно в восемь утра. Кто-то забыл, а кто-то слишком хорошо помнил. Куратор Карилл встретил нас у ворот. Картина Двое несут одного, судя по вытянувшемуся лицу, оставила у него неизгладимое впечатление.
