Руки проскользнули под мои колени, подняли, раздвинули шире, открывая меня полностью.
Я должна была смутиться. Закрыться.
Но его взгляд был полон такого благоговения, такой нежности, что стыд не приходил.
Он наклонился ниже, одна рука оперлась о камень рядом с моей головой, вторая направила себя туда, где я всё ещё пульсировала, чувствительная после оргазма.
Головка коснулась входа — жгучая, стальная, — и я вздрогнула.
— Дыши, — еле слышно произнёс он, и губы коснулись моего лба. — Просто дыши, милая.
Он начал входить — медленно, дюйм за дюймом, растягивая, заполняя.
Дискомфорт пришёл сразу — давление, распирание, ощущение, что я слишком мала, а он слишком велик.
Я напряглась, и он мгновенно замер.
— Больно?
— Немного, — призналась я, и пальцы впились в его плечи.
— Хочешь, чтобы я остановился?
— Нет. — Я покачала головой, встретилась с его взглядом. — Продолжай.
Он судорожно выдохнул, кивнул, и бёдра подались вперёд ещё чуть-чуть.
Давление усилилось, и потом — острая вспышка боли, которая заставила меня вскрикнуть и выгнуться.
Он полностью замер глубоко внутри, заполняя каждый дюйм, — дышал рвано, тяжело, и я чувствовала, как всё его тело трепетало от усилия не двигаться.
— Прости, — вырвалось с надрывом, и в голосе была мука. — Прости, милая. Худшее позади. Обещаю.
Губы нашли мои — мягко, нежно, отвлекая от боли, — и я цеплялась за поцелуй, за него, за якорь, который не давал утонуть в ощущениях.
Боль медленно стихала, уступая место тупому распиранию, странному ощущению полноты, которое было почти... хорошим?
Я пошевелила бёдрами, и низкий стон сорвался с его губ, он оторвался от поцелуя.
— Не двигайся, — произнёс он на выдохе. — Или я кончу прямо сейчас, и это будет... боги, это будет слишком быстро.
— Можешь двигаться, — еле слышно проговорила я, и встретилась с его взглядом. — Я... мне уже не больно. Можешь.
Низкий звук вырвался из его горла — голодный, животный.
— Уверена?
— Да.
Он выдохнул дрожаще, и бёдра подались назад — плавно, с осторожностью, — почти выходя, а потом толкнул вперёд, заполняя снова.
Я ахнула, выгнулась, и он повторил — медленнее, глубже, нащупывая ритм.
С каждым толчком дискомфорт отступал, и на его место приходило что-то другое — теплота, давление, трение, которое будило тёмную потребность.
Руки спустились по его спине, нашли основание крыльев, и я погладила там — осторожно, любопытно.
Из его горла вырвался стон — громкий, отчаянный, — бёдра дёрнулись резче, и ритм сбился.
— Верена... боги... не могу... — Голос сорвался, и он зарылся лицом в моё плечо, дышал рвано, пытаясь удержать контроль, который ускользал с каждой секундой.
Я почувствовала это — магию, которая просыпалась вокруг нас.
Руны на его коже вспыхнули ярче — серебристым огнём, который осветил грот, заставил тени плясать. Искры пробегали по его телу, перескакивали на моё, покалывали кожу.
Запах озона усилился — тяжёлый, густой, как перед грозой, — смешался с запахом пота, секса, нас.
Воздух дрожал, гудел, насыщенный магией, которая рвалась наружу.
— Не могу... сдержаться, — вырвалось с надрывом в моё плечо, и бёдра двигались быстрее, жёстче, теряя осторожность. — Слишком долго... слишком долго не было...
Рука двинулась между нами, нашла то место, и пальцы начали кружить — быстро, требовательно, синхронно с толчками.
Удовольствие взметнулось вверх — резко, неожиданно, — и я поняла, что снова на краю.
— Морикай... я...
— Да, — прорычал он, и голос был низким, животным. — Кончай. Кончай на моём члене, милая. Хочу чувствовать.
Пальцы надавили сильнее, бёдра толкнули глубже, задели то место внутри, и мир взорвался.
Второй оргазм был сильнее первого — разрушительным, всепоглощающим, — мышцы стянулись вокруг него в судорогах, и я кричала, цеплялась за него, теряя себя в волнах удовольствия, которые накатывали одна за другой.
Горло сдавило стоном — долгим, отчаянным, — бёдра дёрнулись беспорядочно, теряя ритм.
— Верена... я... сейчас...
Он рванул наружу в последний момент, выскользнул, и излился на мой живот — жгучими толчками, содрогаясь, выдыхая моё имя снова и снова, как мантру.
Крылья распахнулись полностью, живое взмахнуло мощно, посылая порыв ветра, который потушил половину свечей. А потом тишина.
Только тяжёлое дыхание, стук сердец, треск догорающих свечей.
Он опустился рядом, едва удерживая вес, чтобы не раздавить меня, и лицо зарылось в моё плечо, волосы.
Дышал рвано, всё тело дрожало от остатков оргазма.
Я лежала, бессильная, глядя в темноту сводов, которую прорезали последние отблески серебристой магии на его коже.
Реальность ли это?
Рука слабо поднялась, легла на его спину, погладила между крыльев, и он вздрогнул, издал тихий звук — что-то между стоном и вздохом.
— Верена, — еле слышно произнёс он в мою кожу, и голос был сломленным, обнажённым. — Ты... ты невероятная.
А у меня не нашлось слов.
Просто лежала, держала его, чувствовала, как что-то внутри меня изменилось безвозвратно.
Секунды тянулись, превращались в минуты, и жар между нами плавно стихал, уступая место осознанию — липкости на животе, тупой боли внизу, усталости, которая наваливалась тяжёлым грузом.
Он почувствовал.
Приподнялся на локтях, посмотрел на меня, и в серебряных глазах плескалось беспокойство.
— Как ты? Больно? Я... боги, я был слишком груб?
— Нет, — произнесла я на выдохе, и слабо улыбнулась. — Ты был... идеален.
Что-то в его лице смягчилось, и он наклонился, поцеловал меня — мягко, нежно, вкладывая в поцелуй всё, что не мог сказать словами.
Потом отстранился, встал — неспешно, с осторожностью, — и протянул руку.
— Пойдём. Тебя нужно омыть.
Я взяла его руку, и он подтянул меня вверх — легко, будто я ничего не весила.
Ноги подкосились мгновенно, и я бы упала, если бы он не подхватил.
— Я сам, — пробормотал он, и понёс к бассейну.
Вода встретила нас тёплом — обволакивающим, успокаивающим, — и он опустил меня плавно, удерживая, пока ноги не коснулись дна.
Уровень воды был по грудь, и я благодарно опёрлась на него, не уверенная, что смогу стоять самостоятельно.
Он не отпускал.
Руки проскользнули по моим плечам, спине, смывая пот, липкость, остатки нас.
Движения были неспешными, заботливыми, почти ритуальными, как будто он не просто мыл меня, а стирал следы греха, который мы совершили.
Но я не чувствовала греха.
Только тепло. Покой. Что-то правильное.
Его рука спустилась ниже, между бёдер, и я вздрогнула, но он был осторожен, нежен, смывал следы крови, которую я почувствовала только сейчас.
— Прости, — прошептал он снова. — Я знал, что будет больно, но всё равно...
— Перестань извиняться, — перебила я тихо, и подняла взгляд. — Я выбрала это. Выбрала тебя.
Глаза потемнели, и он притянул меня ближе, прижал лбом к моему.
— Я не заслуживаю тебя.
— Может. Но я всё равно здесь.
Он выдохнул судорожно, и губы коснулись моих — легко, почти невесомо.
Поцелуй был ленивым, неспешным, без того отчаянного голода, что был раньше.
Просто... близость. Тепло. Мы.
Руки двинулись по его груди, ощущая руны, которые всё ещё светились тускло, как угасающие угли.
— Они всегда так? — спросила я тихо. — Светятся?
— Только когда магия активна. Когда эмоции сильны. — Голос был низким, задумчивым. — Ты... ты разбудила во мне больше, чем я чувствовал столетиями.
Не знала, что ответить.
Просто прижалась ближе, и мы стояли так — в тёплой воде, окутанные паром и остатками магии, — не говоря ни слова, просто существуя.
Но жар, который я думала угас, начал возвращаться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
