Но это не кофе, и даже не чужие духи, это что-то иное…
Настолько настойчивый новый «след» магии. Нет, с кофе сравнивать эту иллюзию присутствия нельзя, цветы, лёгкость, смех, улыбка и упрямство.
Словно только что в этой приватной комнате стояла женщина, причём такая, за которой он бы и на край света пошёл, но она молча ушла, не оставив имени и ни единого намёка на то, как она выглядит.
Это что-то новое.
— У меня в покоях новая горничная? — цесаревич теперь, как ищейка пытается уловить что-то более существенное, чем магический след.
— Нет! Как можно! Без вашего позволения никак нельзя! Но может, мадам Матильда знает? Пригласить?
— Нет! Я сам уже чувствую! — Александр безошибочно открыл небольшую дверцу комода, и достал футляр с запонками, подарок отца. И без вопросов понятно, что Алексей сегодня щеголял в них перед девицами.
Осторожно открыл крышку футляра, две золотые запонки с крупными бриллиантами. Они казались слишком вычурными, и цесаревич выбирает их только по очень важным поводам, чтобы показать венценосному отцу свою признательность и уважение.
Таких случаев не так много за календарный год наберётся всего два-три, но это по мнению Александра.
Младший князь совершенно иного мнения насчёт драгоценностей. Он готов щеголять в них хоть каждый день и без особого повода.
От драгоценных камней исходит особый аромат магии. Насыщенный день провёл Алексей, тут и его собственный след, и много восторженных девиц вокруг крутятся хороводом. Но всё не то!
Удивительно, что от одной запонки след несколько отличается.
Александр взял её в руку, зажал в кулаке и попытался уловить прошлые события, какие произошли с ней.
Девушка весьма скромная, обычной внешности, её лица не видно, но по ощущениям брата становится понятно, что она его не заинтересовала. Появилось ощущение какой-то неприязни как брезгливости…
Однако насколько сильный след её магии.
— Она артефактор или медиум?
Так с одной запонкой цесаревич Александр и поспешил в покои к младшему брату, тот не успел начать оправдательное выступление, как услышал странный вопрос:
— Кто эта девушка, с которой ты долго разговаривал?
— Их было очень много весь выпускной курс. Сегодня экзамены, — про инцидент, когда одна запонка укатилась под стол, Алексей даже подумать боится. Он умеет скрывать некоторые мысли от старшего.
— Одна, меня интересует та, что помогала тебе с этой запонкой.
— Я честное слово, не помню её, какая-то блёклая девица, служанка. Прости, братец, но это была секунда и все. Их же там много. Будь девица достойная, я бы запомнил. И она слишком откровенно думает о мужчинах! Фривольная донельзя… — простонал, густо покраснел и виновато улыбнулся.
Он, тоже не переставая, думает о ней?
Думает и стесняется этого?
Александр замер на миг, пытаясь считать информацию хоть какой-то магический след.
И заметил его:
— У тебя же ещё что-то осталось от неё? Покажи сейчас же!
— Лента! Отдам тебе, если позволишь ещё раз взять запонки.
— Я подарю тебе сапфировые, они красивее, а эти — подарок отца, так что прости, любитель украшений, так, где лента! — Александр вытянул вперёд руку и скорчил гримасу нетерпения.
Очень удивился, когда младший брат достал атласную ленту из нагрудного кармана, где обычно украшением торчит дорогой платок с нормандским кружевом. Это что-то новенькое. Фривольная, значит?
— Так! Дорогой братец, я ещё раз задам вопрос, и постарайся на него ответить. Кто эта девушка? Почему ее магический след на одной из запонок и почему её лента у тебя в кармане? И ты неровно дышишь, когда я начинаю задавать тебе вопросы о ней! Она не такая уж блёклая, и не такая фривольная, как ты пытаешься меня убедить?
— Это три вопроса, я неуклюжий, уронил твою запонку, девица мне помогла, вставила и перевязала галстук, а когда сбежала, уронила ленту. Она очень бедно одета, я подумал, что служанка. Потому и не придал особого внимания. Она ещё и стриженная. Видать, опозоренная. Маменька тебе и взглянуть в её сторону не позволит. Так что даже не думай её искать! Безразличием спасёшь её от больших неприятностей.
Алексей проговорился и на миг позволил старшему брату увидеть воспоминания о незнакомке, всего лишь вспышка.
— Не такая она и блёклая! Что происходит? К чему таинственность?
— Ты старший, а ведёшь себя как юнец! Забудь её! Не заставляй меня доносить отцу и Тайному совету! Лучше отдай запонки и забудем обо всём, — простонал Алексей, пытаясь сменить тему разговора.
Глава 12. Спор
Александр снова пытается почувствовать магический след незнакомки, и, кажется, уловил причину, по которой Алексей пытается перевести разговор на какую угодно тему, лишь бы не говорить о ней.
— Она обладает магией, одной из сильнейших. Ты знаешь, что с ней будет, если о ней узнает Тайный совет? Не смей о ней говорить Разумовскому! Я сам сначала поговорю с отцом!
— Милый братец, Александр! Я не хотел тебе говорить!
— О чём? — цесаревич замер, очень внимательно взглянул на брата.
— У неё магия действительно сильная, и я не решился с ней даже говорить. Знаешь почему?
— Говори! — нетерпеливо воскликнул цесаревич.
Царевич Алексей выпрямился, и его лицо стало серьёзным:
— Она из тёмных! Возможно, скрывалась или не проявлялась. Но тебе даже думать о ней не стоит. Я слышал, как кое-кто потребовал уведомить Тайную канцелярию, чтобы проверили девицу. По таким, как она Сибирский тракт и каторга плачет. Мне жаль, что я тебя расстроил. Ленту я отдам Курскому, он занимается этими делами! Он был со мной, и тоже о чём-то говорил с ней, не стоит вмешиваться в дела канцелярии, её в любом случае заберут куда следует!
— Ты не посмеешь! Она должна прийти на бал. Узнаю её и первый вальс наш, пожалуй, за этот танец всё про неё пойму! Обойдусь без канцелярии с её допросами. Ты хоть представляешь, что с ней будет?
Александр зажал ленту в кулаке, не желая её отдавать, тем более передавать Курскому, развернулся и поспешил составлять срочный личный приказ, чтобы прибыли все девицы выпускного класса без исключений.
Алексей поспешил за братом, казалось, что у него проснулась совесть, но нет, он думает лишь о запонках:
— Не советую очаровываться, чтобы не разочароваться, она посредственная ведьма, тёмная, недостойная! Эй! Братец, а сапфировые запонки?
— Пойдём, отдам тебе подарок, как девица, ей-богу! Мужчину не запонки красят! А честь!
— Ох! Дорогой князь, хорошо вам говорить, наследник, красавец, а я всего лишь третий в семье, пусть меня украшает сапфир! А честь в том и заключается, чтобы наступить на личные чувства и позволить государственному департаменту действовать согласно закону. И не упрекай меня, рядом с Курским я и сам боюсь находиться, а он меня постоянно охраняет, но, если хочешь, я его попрошу завтра же отстать от девицы, скажу, что ты сам и Его сиятельство князь Разумовский возьмёте это дело. — Алексей вдруг перешёл на громкий шёпот, как в детстве, когда просил старшего брата скрыть шалость.
— Курский твой – цыплёнок, а князь Разумовский – стервятник, ты настойчив, в своём желании уничтожить девицу, лишь подозревая её? Как наследник и старший брат, приказываю, не вмешивайся в это дело! И не пытайся меня защитить, иначе предположу, что ты сам влюбился в неё!
— Вот ещё! Стриженая, блёклая, тёмная ведьма, нищая, и, кажется, обесчещенная, мне и этих поводов достаточно, чтобы не вспоминать о ней и радоваться, что более не встречу её. И тебе настойчиво не советую!
— Вот твои запонки, и я тебе настойчиво советую не вмешиваться! Прояви мужскую волю, друг мой, и оставь девицу в покое…
Александр протянул младшему брату футляр с сапфирами и так посмотрел, что младшему пришлось опустить взгляд и прошептать:
— Хорошо! До бала я молчу, но если с ней что-то случится, то это всё Курский, он за ней увивается, может, и следит. Может, он и обесчестил! Сам с ним разбирайся! Я в такие дела не имею ни малейшего желания вникать! Благодарю за щедрый подарок! — виновато улыбнулся, забрал бархатный футляр и выбежал из покоев старшего брата.
Александр неприятно удивился, неожиданный интерес Курского ничего хорошего не предвещает. Но до бала он не посмеет к ней прикоснуться или вызвать в Канцелярию, а после бала всё изменится.
Вечером еще раз достал запонку, зажал в кулаке и попытался снова «увидеть» девушку, которую так тщательно скрыл младший брат. Она не понравилась Алексею, первыми возникли именно неприятные эмоции. Теперь хочется только одного, скорее найти девицу, проверить свои ожидания.
— Она сильная, в ней определённо есть энергия, но совершенно непривлекательная? Дурнушка? И как теперь быть? — цесаревич посмотрелся в зеркало, прекрасно отдавая себе отчёт, что его сил недостаточно противостоять конкурирующим за престол родам. Сейчас вообще очень мало сил у всех. Или соперники тщательно скрывают свои козыри. Пока отец жив, не решаются лишить царский род реальной власти, но стоит им только заподозрить наследников в слабости…
— Жениться на дурнушке, пожалуй, это меньшее из всех зол, посмотрим, хуже если она безродная, и совершенно катастрофически, если она действительно из тёмных, мы лишимся последнего шанса на абсолютную власть, — цесаревич прошептал, так и не сумев понять, ничего про таинственную незнакомку. Воображение рисует волнительный образ, а разум с сарказмом перечёркивает все мечты. Если она действительно обладает тёмной магией. То судьба её неблаговидная…
— Однако. Алексей часто ошибается, мне нужно лично с ней встретиться и проверить…
Глава 13.
Я совершенно потерялась в пространстве и времени. Оказалось, что завтра суббота, выходной день и все ученицы выпускного класса разъехались по своим домам. Остались только иногородние девушки, но учитывая вчерашние события, решила, что лучше так и продержаться особняком.
Меньше про меня новую знают, крепче спят, да и я целее буду.
Варвара рано утром уходила «работать», проводить какой-то учёт. А когда вернулась с чайником и ароматными жареными гренками, я пристала к ней с расспросами.
— Варвара Степановна, я, честное слово, ничего не помню из своего прошлого, наверное, очень хорошо ударилась головой во время приступа. Какие-то обрывки, картинки. Можно я задам вопросы?
— Называй меня Варей, спрашивай, конечно! — она села и наблюдает, как я разливаю по чашкам чай и подаю обжаренный в яйце хлеб. Понимаю, что всё делаю неправильно, но кого это теперь волнует.
— Тётя Агафья, она мне кто? Мы настолько разные, дивлюсь её настойчивости и манерам, и как она меня силой не утащила замуж.
Пытаюсь говорить, хоть немного в стиле окружающих, но Достоевским никогда особо не зачитывалась, и не «болела» трепетным говором в стиле барышень-институток. А теперь сама слышу, насколько моя речь футуристично звучит, в сравнении с окружающими.
Варя улыбнулась, но так, как улыбаются глубоко несчастные люди.
Сердце сжалось от её печали.
— Если честно, никто. Она долгое время жила при доме твоего батюшки, как экономка. А когда Павел Ильич помер, царствие ему небесное, и тебе от кабинета, где он служил, назначили пенсион, то Агафья взялась с энтузиазмом, свойственным простым людям, проявлять показушную заботу.
— Но она живёт в моём доме? И меня же пытается сбыть замуж?
— Да, через месяц тебе исполнится восемнадцать лет, и тогда сможешь её выселить обратно в деревню. Если выйдешь замуж или получишь престижную должность, то тебе это вполне возможно и удастся.
— А у нас какое родство?
— Я дочь твоей крёстной, наши маменьки водили тесное знакомство. К сожалению, после смерти твоей матушки Елены Сергеевны, и моя недолго на этом свете задержалась. Мы обе жили под «опекой» Агафьи, но я всего два года, а ты пять лет. Но разве ничего не помнишь? Совсем-совсем.
Мне осталось лишь покачать головой. Варя очень быстро смахнула слезинку.
— Я и думаю, что ты ко мне на Вы, да по имени-отчеству. Но на людях так и надо! Может, тебя к лекарю отвести? Прости, за карцер, что не заступилась и не забрала, у меня в комнате места не было, почему-то стало очень боязно оставлять тебя в общей комнате. Бедная моя девочка, нас сирот не любят. Особенно в таком заведении для благородных, тьфу, какие противные, пустое место, только что чин папаши и есть.
Неожиданно, всегда сдержанная Варя вдруг вспыхнула негодованием. Кажется, её ещё сильнее оскорбляет классовое неравенство.
Не решаюсь ей поддакнуть, чтобы не разжечь костёр непринятия. Ей среди этих девиц работать, и если сейчас она не успокоится, станет только хуже.
— Варя, не обращай внимание, подумаешь, фифы. У каждого свой путь! Меня вот за какого-то отставного военного хотят отдать! Но я не хочу замуж, хочу работать. Может быть, Валентина Никифоровна поможет и мои долги спишут, найдут место. Это же возможно?
Мы на некоторое время замолчали, взяли паузу на «подумать», заодно и сладковатые, мягкие гренки доесть, пока тёпленькие.
— Долг могут и списать. Но тогда тебе придётся лет двадцать трудиться, списание-то условное, это как отсрочка. А могут и прямо сейчас выставить на аукцион, и если кому-то нужна такая, как ты, прислуга, экономка или няня, могут и оплатить. После бала вручат предписание и адрес.
В её голосе нет ни капли энтузиазма, а мне и вовсе плохо.
— Фу, очень надеюсь, что меня вот так никто не успеет купить. Раз всего два месяца продержаться, то, продам дом, рассчитаюсь с долгом, Агафье место в деревне с её ужасным выговором и манерами, а нам с тобой и меблированных комнат хватит, они же здесь есть? Купим на двоих и заживём, что скажешь.
Варя даже жевать перестала, с её губы упала маленькая крошечка, и она машинально вытерла рот тыльной стороной ладони. Так и сидит удивлённая.
— Ты, правда, так хочешь поступить? Это же сложно? Неженское дело в такие дрязги вступать! У Агафьи, поди, и документы все исправные. Она только выглядит дурой, но хитра!
— Не сложнее обычного дела! Доказать же можно, что я дочь хозяйская, а она экономка ушлая. Но ты согласна?
Умолчу, что я и свою квартиру в ипотеку покупала с мужем, но фактически сама всё, он в офисе с утра до ночи. Боже, это же было в прошлой жизни, в какой-то другой вселенной! И до аварии, и как я вообще оказалась тут?
Но это риторические вопросы, лучше на них не отвлекаться, чтобы не потерять рассудок.
Я сейчас отчаянно нуждаюсь в ком-то близком, таком, как Варя. Без неё мне не выжить. Однако, как вести дела, я знаю и не понаслышке.
— Мне о таком даже мечтать не приходилось. За долги семьи я лишилась всего, в институте наставницей взяли и то счастье.
— Вот и хорошо, уже какой-то реалистичный план, милая моя! Сестра названая.
Неожиданно Варя встала и приобняла меня со спины. Прошептала на ухо:
— Ты раньше была ужасная бука, я даже рада, что с тобой случился припадок!
— Не могу сказать того же. Но я рада, что ты моя сестра, дорога Варенька. Поедем к мадам Бланш. Пока не поздно!
— Точно! Нам же нужно за платьем!
Ничто не заставляет девушек ускоряться, как перспектива покупок!
А мне ужасно любопытно, что же там за салон такой, или бутик. Сейчас всё вокруг в скромных платьях. Но какие здесь парадные наряды, очень интересно.
У Вари довольно большой ридикюль, в него вместились мои швейные принадлежности. Что-то подсказывает, что их нужно взять с собой! А там посмотрим.
Нищему собраться только накинуть тонкое пальто, и это в Питерскую-то зиму. Шляпку и тёплые чулки, похожие на длинные тонкие шерстяные носки. Довольно колючие, это потому, что шерсть овечья, грубая и необработанная.
Но лучше натянуть на себя всё! Идти довольно далеко, а на кареты тратиться в моей ситуации неразумно.
