Ясмина Сапфир "Развод, дракон и князь на выбор"

Развод, дракон и князь на выбор
Ясмина Сапфир

Драконы Российской империи #2
Я постепенно осваиваюсь в новом мире, теперь я – всадница альфа-дракона, княжна из императорского рода. Фиктивный муж то льнет, то отворачивается, его брат не даёт мне прохода. Пока княжичи сражаются за меня на дуэли, я занимаюсь любимой наукой, хотя опыты не всегда веселые и безопасные.

Но враги не дремлют, и война на пороге…

Ясмина Сапфир

Пролог

Тарлан

– Я убью ее! Убью! Слышите?!! Убью!

Я слышал! Еще как слышал! Напрасно он сомневался. Весь мой огромный мир неожиданно схлопнулся до лезвия, приставленного к шее Аяны, и ее расширившихся от ужаса глаз. Эйзерхан тоже смотрел на нее и на врага так, словно готов сам занять место всадницы. Я тоже был бы не прочь…

Увы, ни он, ни я ничего не могли сделать. Мы даже пошевелиться не могли, даже дернуться. За нами цепко следили десятки янки, готовые дать сигнал к убийству Аяны. Отряд врага слишком хорошо подготовился. Они бы воевали так, как подличали и гадили!

Но это же американцы! Воевать они не умеют! Зато интриговать, делать всякие подлости – это прямо у них в крови, на подкорке, на уровне инстинктов!

– Только двиньтесь в нашу сторону! – рыкнул янки на уродливой полулысой драконоптице. Странное и страшное существо дернулось, словно почувствовало, что я его мысленно критикую. Связи у гибридов с всадниками не было, поэтому пасть-клюв разрывала уздечка, как это делалось в старые времена с лошадьми. Зверь хрипел, порыкивал, но планировал на одном месте. Ему адски тяжело было нести сразу двоих. Все же драконоптицы куда меньше ездовых ящеров – максимум размером с полтора страуса. Для такого существа и один-то человек на спине – уже сложность и уже весьма ощутимая нагрузка. А тут двое. Аяна едва дышала от ужаса, и я увидел, что губами она говорит: «Матвей… мой сын…».

У меня слезы на глаза наворачивались. Я совсем перестал чувствовать боль от раны, которая еще недавно пронзала все тело. Я вообще больше ничего не мог чувствовать. Только страх: животный, дикий, неуправляемый. Страх, что сейчас ее просто не станет или эти твари увезут ее и что-то с ней сотворят.

Какая рана? Какое кровотечение? Какие там травмы?

Мне было плевать, что станет со мной.

Сашка внизу, в сражении разрывался. Я видел, что его тянет сюда, отец подает младшему брату знаки: мол, Тарлан и его сарканы попробуют разобраться. Ты там лишний! Ты нужен тут! В гуще боя! Ты все равно ничем не поможешь!

Схватка с янки на драконоптицах стремительно подходила к концу.

Противник медленно, но верно пятился к лесу, похоже, чтобы укрыться там на некоторое время. Залечить раненых, разбить лагерь, отправить сильно пострадавших домой, посчитать оставшихся, выстроить тактику и стратегию на будущее. Затеряться в густом буреломе, среди нехоженой чащи – раз плюнуть и это довольно-таки неплохой вариант. Потрепанное войско Павла Этельбера еще не готово было сдаваться и просить о капитуляции. Хотя мы прилично уничтожили драконоптиц. Но у янки остались их фирменные бомбы, и, возможно, какие-то еще сюрпризы, о которых мы пока даже и не подозревали.

Слава богу, подкрепление из Америки, если и планируется, то прибудет не скоро. Через Атлантический Океан даже на драконах почти тридцать часов лету, что уж говорить о кораблях – там придется плыть несколько дней.

Отец и Сашка завершали победную схватку и гнали войско Этельбера все дальше и дальше.

Я понимал – планируется отодвигать их в течение нескольких суток к берегу океана, пока помощь никак не может прибыть. Там с одной стороны их ограничит вода, с другой – мы, и все будет кончено. Посланцы от десанта сарканов уже донесли, что ждавшие врагов корабли, сожгли и остатки их развеяли по ветру. Так что отступать им теперь совсем некуда. Только вплавь перебираться через Атлантику.

Думаю, янки об этом подозревали. Поэтому дрались словно звери и рассредотачиваясь, скрывались в лесу и путая след.

Пока все складывалось в нашу пользу… В точности так как планировал мой отец. Изначально, сообщив лишь только избранным.

Все складывалось в нашу пользу, кроме захвата Аяны.

– Скажи Матвею, что я очень люблю его! – вскрикнула она.

Эйзерхан дернулся, я тоже едва не сорвался с места, но янки на гибриде слегка нажал сверкающим лезвием на шею Аяны – и я увидел, как ниточки крови медленно скатились на грудь попаданки.

– Не двигаться! Иначе я за себя не ручаюсь! Еще немного – и я перережу ей глотку!

Эйзерхан вскрикнул, а я прикусил губу. Выдохнул и произнес тихо, но практически ровно:

– Бери меня вместо женщины, я гораздо ценнее. Я – полководец и наследник императора Николая. За меня можно куда больше выторговать. Включая земли и многое другое. Отец ни за что меня не оставит.

Глаза Аяны пораженно расширились. Я усмехнулся: горько и тихо.

– Бери меня, – повторил свое заклинание. – Я старший сын императора Николая. Тот самый Девол, которого ваше войско панически боялось. Меня Этельбер куда больше оценит. А эта женщина… она просто же всадница! Зачем она вам? Лишь только обуза! Слезы, нытье… Я предлагаю отличную сделку!

– Тогда чего же ты так за нее печешься? – последовал вполне логичный вопрос.

– Я люблю ее больше жизни, – констатировал я и добавил: – Я отдам за нее все, что только потребуете. И вновь предлагаю себя на обмен.

– Мне надо подумать! Связаться с предводителем!

Я видел, что янки все еще колеблется. Заметил, как он связывается по окну мира, вернее подобию – более упрощенному. Мы захватили несколько этих устройств. Они позволяли налаживать связь на расстоянии, хотя и весьма плохо, и больше ничего не умели.

Я ждал, смотрел на Аяну и панический страх пробирал буквально до самых костей.

Боже! Я сотни раз рисковал своей жизнью, в том числе, и сегодня – в сражении с Этельбером. Но так я никогда еще не боялся.

Я не мог допустить, чтобы попаданка погибла.

Пусть делают со мной все, что только захочется. Пусть пытают, торгуются с отцом за наследника. Пусть казнят, если вдруг пожелают отомстить.

Но моя Аяна должна выжить!

Пока захвативший ее всадник гибрида переговаривался с начальством: в полголоса, тихо и исключительно по-английски, я посмотрел на попаданку и подмигнул, как когда-то, в нашу первую встречу.

– Аяна. Прости меня за все злые слова, за все, что когда-то сказал на эмоциях. Я с первой минуты, с момента знакомства, влюбился в тебя как мальчишка, без памяти. Я рад, что, наконец-то, могу это выговорить. Без ерничества, без гормонального давления гона. Просто как факт. Я без тебя не смогу. Не знаю, чем закончится все это противостояние. Но, если меня казнят или запытают до смерти, хочу, чтобы ты знала – я был дураком. Я столько моментов упустил, столько случаев. Да я бы все сейчас отдал за несколько минут просто с тобой, наедине, рядом. Просто дышать с тобой одним воздухом, просто разговаривать, просто обниматься. Аяна! Если я из плена не выберусь, выходи за Сашку, он намного лучше меня. Он сразу сумел признаться в своих чувствах. Не обижал тебя, не грубил и он любит тебя не менее отчаянно. Считай, что это мое вам благословение.

Она попыталась что-то сказать: я не понял – возразить или же согласиться. Говорить с лезвием у горла очень сложно для слабой женщины.

Но в эту минуту янки закончил общаться со своим начальством по связи.

Вскинул на меня глаза и резко произнес:

– Хватит уже ваших страстных признаний! От патоки просто губы слипаются! Мы приняли решение и согласны на обмен. Дай нам слово сына императора и наследника, что все сделаешь честно. Не станешь дурить и пытаться обмануть во время обмена!

– Слово наследника, сына императора и дворянина!

Я выдохнул, словно уже победил в битве. Да нет, даже не так – выиграл всю войну.

Кохган задергался, затрубил, завозмущался.

– Лезь к моему первому заместителю! – приказал мне начальник отряда американцев, который и захватил нашу попаданку.

Я спокойно и неспешно перебрался на гибрида – вторым человеком, прямо перед всадником. И сразу показал в руке пистолет. Мол, если обманете – мало вам не покажется. Кохган тотчас трубно поддакнул. Солдаты из моего отряда потрясли в воздухе ружьями и огнеметами, предупреждая и поддерживая.

Командир янки сделал резкое движение и сбросил Аяну с птицеящера. Эйзерхан поймал ее прямо в воздухе. Я внимательно проследил за тем, как Аяна уселась на своего дракона: прочно и ровно.

Затем выбросил пистолет и ощутил, как к глотке приставили холодный металл клинка. Острое лезвие царапало кожу. Внезапно меня полоснули по шее шокером, и перед глазами разлилась чернильная тьма…

Глава 1

Я растерянно слушала объяснения императора. Все казалось каким-то чужим, ненастоящим после диких и бурных эмоций с Тарланом. Я словно взлетела в небо, парила, как вольные сарканы на своих ящерах, а потом – раз – и ухнула вниз. И ни тебе ящера, ни полета, ни воли… Только приземленные проблемы и трудности.

– Значит, парни отбыли в мятежную Новую Францию? – деловито уточнял Иван Алексеевич, родной дядя Тарлана и Александра. – Опять в германской губернии какие-то восстания! Ведь сами же захотели к нам присоединиться! Чего же теперь выпендриваются и буянят? Не хотят – пусть идут себе лесом! Помнится среди высших сарканов было много возражений против германцев! Больно у них психика нестабильная. То и дело начинают мнить себя высшей расой…

– Дак они и не жаждут отсоединения. Им хорошо в России: безопасно, технологично. Ни о каком суверенитете даже речь не идет! Они просто хотят другого императора. Вот так вот простенько и со вкусом, – я поразилась насколько спокойно и без малейших эмоций Николай Ашин это сказал. Будто речь шла о чем-то будничном, к чему он давно привык и смирился.

– О как! Это кого же, позвольте узнать? – вклинился Петр Федорович – муж тети княжичей. – Вроде как законных претендентов больше нет…

Я пока мало что понимала из их разговора, поэтому помалкивала и впитывала, запоминала, что получалось.

– А ты как думаешь? – вскинул бровь император.

– У меня вообще нет вариантов. Тарлана? Если только его… Но зачем? Он – твой сын и явный продолжатель твоей политики… – немного растерялся Иван Алексеевич. – Разве что, им кажется, будто княжич более резкий, решительный и легкий на подъем. Быстрее завоюет Америку или еще что. Или реабилитирует местных бывших губернаторов. Как их там?

– Владимир Корф и его родственники, которых он рассадил по всему высшему аппарату, дабы все могли доить бедных провинциалов.

– Вот может он надеется, что Тарлан более горячий, скорый на решения и шебутной сможет найти с ним общий язык?

Император дал родственнику вдоволь погадать, даже не перебивал и не возражал. Когда же Иван Алексеевич закончил тираду, хитро усмехнулся и сообщил. Причем, видимо, такую сногсшибательную новость, что у остальных родственников челюсти отвисли. Ярина поперхнулась блинчиком, а Ольга закашлялась от глотка чая. Петр Федорович отставил свою кружку и воззрился на Николая Ашина так, словно не верил тому, что услышал.

А ответил император следующее:

– Вот и не угадали! Они требуют на престол ни кого иного, как Павла Этельбера.

– Кого? – пискляво уточнила Ярина, когда наконец-то смогла говорить.

– Он же умер! – пораженно выпалил Петр Федорович.

– Вы шутите? Это же бред! – добавил Иван Алексеевич.

– Это шутка? – округлила глаза Ольга. – Зомби апокалипсис? Или что? Этельбер же погиб в бою с тобой, Коля!

Император опять невесело усмехнулся.

– Во-первых, мертвым Этельбера никто не видел. Мы все наблюдали, как он падал с высоты птичьего полета и одновременно получил несколько выстрелов энергией дракона. Плюс пламя моего Туранга. Но, если помните, мой смелый брат, – Николай Ашин аж оскалился. – Прикрывался в бою своим ящером. Тот получил страшные повреждения, лишился ноги и крыла. Поэтому, собственно, они и начали падать. Однако же мертвым не видели ни Этельбера, ни его Халифа.

– Он рухнул в тайгу, поэтому никто не искал. Все считали, что, если Этельбер еще жив, он сам объявится, повинится и ты простишь его или назначишь наказание. Ты слыл самым демократичным и гуманным правителем из существующих. Невзирая на подлую тактику Этельбера, он все же честно сражался – один на один – и вполне заслужил помилование и изгнание… – вмешалась Ярина.

– Все так. Ты правильно говоришь. Тем не менее, Этельбер так и не явился к нам для помилования. И никто не слышал о нем до сих пор. Однако же и в тайге его тело так и не было найдено. Как и тело альфа-дракона Халифа.

– В тайге легко затеряться. Его могли пожрать звери…

– В общем. Есть предположение, что Этельбер все-таки выжил. Мы с советниками также уверены, что мятежников Новой Франции явно настропалили из «дружественной» Америки. А это значит, что мой брат скрывается там.

– А как же его дракон? Как же Халиф? Неужели его не увидели бы хотя бы в небе! Дракон должен летать не реже чем раз в месяц! Иначе начинает болеть и хандрить. А через годы… вообще умирает от застоя энергии внутри и прочих вредных для организма процессов, – растерянно уточнил Иван Федорович.

– Думаю, он болен и остался инвалидом. Мне показалось, мы почти перебили крыло Халифа. Еще у него фактически оторвало лапу.

– И он еще жив? – поразился Иван Алексеевич. – Дракон без крыла не может летать. Он должен был упасть и сразу разбиться!

– Почему он не разбился? А, дочка? – вдруг обратился ко мне Николай Ашин. И остальным подмигнул: – Аяна, если что, у себя на родине работала физиком… И она очень умная женщина.

Матвей перестал есть и воззрился на меня, и я почувствовала острую необходимость подтвердить мнение императора. Тем более, что остальные родственники тоже не сводили с меня глаз и слушали с пристальным вниманием.