Шепчу, глядя на себя в маленькое зеркальце. Не верю в реальность происходящего. Всё ещё продолжаю убеждать себя, что это сон, или игра, или…
— Это другая реальность. Мы не умираем, а вот так путешествуем по мирам, рождаемся или подселяемся. И Ульяна Савельева, это же тоже я, но только здоровая и ко всему прочему с нехилыми такими магическими способностями.
Мы с ней реально похожи. Только у себя «дома» я была старше, инвалидом и страдала. А эта девочка натерпелась от мерзкой Агафьи, а потом от сокурсниц.
Где-то в большой бане брякнули ковшиком.
Лучше не задерживаться. Быстро мою голову, радуясь, что волосы короткие, надо будет подравнять концы перед тем, как накручивать. А то прядки и длинные, и совсем короткие в хвостике-то не видно, но на бал так идти нельзя.
К счастью, так поздно в бане почти никого нет, не хочется сталкиваться с новыми проблемами. Кто их знает, как другие девицы относятся к Ульяне. Подозреваю, что не очень хорошо.
Быстрее собираюсь, но голову наматываю весьма старое полотенце, застиранное натуральным мылом, не знающее отбеливателей и даже кипячения. Его единственное достоинство, запах морозной свежести.
Чистое и то хорошо, подозреваю, что если меня вдруг отправят к Агафье или замуж выдадут, то самой придётся всё стирать, мыть, убирать, и никакого творчества, никакой свободы – сплошная каторга. Даже передёрнуло от этих мыслей.
— Надо ещё раз попросить старшую преподавательницу о месте. Вдруг повезёт и меня оставят на полном пансионе в институте. Было бы хорошо…
Прошептала и бегом на улицу, через двор и вон там наше парадное крыльцо. Зябко, ноги-то под белой рубахой голые, поверх только пальто. Как бы не…
Только подумала, что хорошо бы не растянуться на мостовой, как ровно это и сделала.
Так больно приложилась коленом и ладонью, что заскулила.
С трудом поднялась, прихрамывая, дошла до комнатки, и неожиданно в сознании возникли слова и «план» действий по лечению ссадины.
Скидываю пальтишко, разуваюсь, сажусь на кровать и начинаю шептать, накрыв влажным полотенцем внушительную рану на ноге, от колена до лодыжки продрала.
Стоило убрать полотенце, как мои глаза от удивления чуть не вылезли из орбит. От ссадины остался только едва заметный след. Через пару минут и он исчез.
Теперь уже осознанно проделала этот фокус со ссадиной на ладони, и ровно такой же результат.
Любой бы обрадовался, а я неожиданно испугалась:
— Блин! Как же это, никогда не бывает ничего даром, мне придётся за эту магию чем-то заплатить, ёлки, и у кого ж теперь узнать обо всём этом.
Похоже, что магия во мне всё же осталась, а учитывая, что господин Курский лично видел мои «преступления», то, кажется, я основательно попала.
Мой испуганный взгляд сверлит лист с «приглашением» на беседу в тайную канцелярию, вот там мне все и пояснят обо всём, что меня ждёт, но и так понятно, что ничего хорошего. Жаль не знаю магического способа стереть в памяти обывателей и этого Курского любое воспоминание обо мне. Как в «Люди в чёрном» пых, и все обо мне забыли. Шмыгаю носом, укрываюсь с головой и греюсь, пока Варенька не вернулась, мне нужно утоптать в себе тревогу. А про стирание памяти, надо бы подумать…
Лежала несколько минут, жалея себя, но потом вспомнила про причёску, и как истинная женщина, занялась собой. В любой ситуации, чтобы не происходило вокруг, я должна оставаться опрятной, с хорошей укладкой и…
И не удержалась, сделала небольшое магическое «улучшение», словно немного косметики нанесла. Даже вздрогнула от удивления: блёклые реснички стали тёмными, брови правильной формы, губы ярче и даже цвет глаз немного изменился. Быстрее ножницами обрезала волосы ровнее и короче, чем было. Накрутила папильотки, и вполне довольная собой легла ждать Вареньку.
— С такой магией, я могу вообще измениться, и волосы станут чёрными и нос другой формы, и цвет глаз. Курский мимо пройдёт и не узнает! — прошептала и неожиданно успокоилась. Раз я магичка, то врагам со мной лучше договариваться, нежели запугивать.
Глава 20. Наглость
Сразу после мистического инцидента у Института благородных девиц.
Ульяна Савельева испуганная, взъерошенная, как маленький одинокий котёнок, вцепилась в бумажный пакет с покупками, прокричала что-то в своё оправдание и попыталась вырваться из крепких рук Олега Осиповича Курского.
Наивная попытка обмана не сработала, он прекрасно понимает, что это её сила вырвалась из-под контроля и пока ещё не угомонилась.
И какая сила. Необузданная, мощная.
Сама не понимает, что ей дано?
Кажется, нет.
Несколько долгих секунд, пока уродливая баба выбирается из сугроба под смех прохожих, пока «жених» кроет матом всех и вся, пытаясь подняться на скользкой мостовой, он смотрит в огромные испуганные глаза девушки и принимает самое непростое для себя решение. На чью сторону встать. Кому преподнести на блюдечке эту магию, потому что себе оставить уже не получится. Завтра бал в царском дворце и эта девица попадёт на глаза цесаревичу. И тот её никогда не забудет и не отпустит…
Ульяна ещё раз дёрнулась и убежала, словно где-то в этом городе можно скрыться от самого Курского.
Он улыбнулся приятному ощущению в теле, насыщенность силой, такое магическое возбуждение ни с чем не сравниться. Он всего лишь забрал у неё избыток магии, пока она от испуга ещё кого-то не покалечила.
Но внезапное удовольствие оборвалось, как гнилой канат. Со спины услышал женский возглас, сдавленный, но неимоверно гневливый.
— Ваше Превосходительство!
Курскому и оборачиваться не пришлось, Натали подкатила в закрытой карете с открытой дверью, она только что увидела инцидент с Савельевой.
— Сударыня! Рад встрече, чем обязан?
— Добрый день! Советник! Садитесь в карету, я еду домой и вас подвезу! — процедила сквозь зубы, чтобы не повышать голос. Но всё равно её приглашение прозвучало как приказ.
Олег Осипович едва уловимо скривил красивое лицо в гримасе раздражения.
— Сударыня, к чему столь приказная форма приглашения. Уж не похитить ли вы меня собрались?
— Именно! Садитесь, уже вечереет, я спешу и у вас не замечаю кареты поблизости, — Натали смогла взять себя в руки и теперь говорит сладким голоском с милой улыбкой. Такой просьбе отказать невозможно.
Но стоило ему сесть и закрыть дверцу, она не сдержалась:
— Вы, сударь, меня удивляете, как можно вообще прикасаться к этому ничтожеству, попавшему в привилегированное заведение по недоразумению! Она же кухарка. Вот тот мужик – её удел! Я сообщу отцу, и завтра же Савельеву заберут люди и отдадут замуж, или за магию накажут самым жестоким образом. Она шалава, и недостойна даже вашего взгляда!
Брови Курского поползли вверх от недоумения. Получить нравоучение и от кого?
От взбалмошной девицы? От той, которая сама не в состоянии обуздать свои страсти?
Но не будь он советником тайного сыска, чтобы моментально не взять ситуацию под свой контроль. Улыбнулся и с некоторым пренебрежением ответил на упрёк:
— Сударыня, смею ли я надеяться, что с вашей стороны это ревность? Вы увлечены мной?
Но девушка не уловила иронии и продолжила давить, как привыкла:
— Не смейте! Я дочь прокурора, не пристало таким тоном заговаривать со мной на столь щепетильные темы! — приподняв красивую головку Натали, попыталась напомнить о своём статусе. Чем только рассмешила Курского, ему пришлось объясняться, надеясь на остатки её здравомыслия.
— Не припомню такого чина? Дочь прокурора! Сударыня, вы позволяете себе вмешательство в дела государственной важности. И меня вполне бы устроил ответ, что вы увлечены мной настолько, что имеете неосторожность ревновать. Это было бы приятным оправданием. Прошу вас впредь не упоминать должность вашего отца на людях при любой ситуации. Тем самым вы не приносите ему пользу.
Сам удивился, как это мило у него получилось отчитать девицу.
— Хорошо, допустим, я вас ревную. И разве мой отец не имел с вами разговора относительно наших судеб?
Курский замер, сейчас явно что-то произойдёт.
Насторожился, мгновенно припомнил все недолгие переговоры на личные темы с самим прокурором, но ничего подобного не происходило. Ничего, кроме нескольких приятных вечеров в семье его высокопревосходительства. Неужели слухи реальные и кто-то настоятельно прочит Курского в зятья к Генриху Оттовичу Вельцу?
Без меня, меня женили?
— Простите, госпожа, но я не припомню такого разговора. Вы прекрасная девушка, красивая, образованная. Мне доставляло огромное удовольствие ваше общество на музыкальных вечерах. Однако я и не смел надеяться на столь значимую партию.
Вот тут он солгал.
Его должность позволяет ему рассчитывать на прекрасные партии, он может себе позволить выбрать любую из институток или любую знатную девицу на выданье. Любую, кроме царевны Анны и ещё двух девушек из княжеских родов. Но на такие горизонты он сам боится заглядывать.
Однако разговор зашёл в очень щепетильную область.
Это либо глупость Натали или гениальность. Она устроила сцену ревности и тем самым прижала его к стене. Заставляя сделать тот самый шаг…
И она сама его сделала:
— Простите, произошло чудовищное недопонимание. Все о нас говорят, но от вас нет ни единого намёка на чувства. Вы на эту пигалицу смотрите с большим воодушевлением, чем на меня. Признаться, я думала, что вы боитесь моего отца. Но всё оказалось проще, я вас не интересую. Но молю, подумайте обо мне иначе. Как о многообещающей партии для вас. Мне же нужно как можно скорее съехать из-под опеки семьи. Мачеха меня ненавидит. Неделю после моего возвращения из Института мы выдержим под одной крышей, но после она сделает всё, чтобы сослать меня в Москву и выдать замуж за какого-нибудь престарелого грузинского князя. Если я вам хоть немного нравлюсь…
— Сударыня, остановитесь. Нельзя юной девушке так откровенно говорить о своём положении и тем более жаловаться на судьбу, она у вас завидная. Если вспомнить долю той же Савельевой. Я восхищаюсь вашей смелостью, но позвольте мне самому принять решение и прежде поговорить с вашим отцом, прошу меня простить…
Он стукнул в стену кареты и поспешно вышел, холодный Петербуржский ветер тут же продул его стильное дорогое пальто и охладил вспышку негодования.
Натали действительно загнала его в тупик.
— Сейчас мне придётся принять решение за какую коалицию выступить. Разумовский или прокурор Вальц. Причём я при любом из них могу неплохо устроиться. Но поспешная женитьба…
Два квартала он, не спеша, шёл и размышлял о своём будущем.
Глава 21. Тайный советник
— Добрый день, Андрей Васильевич! Позвольте с докладом? — чеканя каждое слово, но при этом довольно тихо обратился к светлейшему князю статский советник III ранга Курский Олег Осипович. Молодой, амбициозный и весьма успешно продвигающийся по служебной лестнице, и порой чрезмерно усердный в делах. Однако Тайный советник светлейший князь Разумовский именно за эти качества и ценит сотрудников.
— Добрый день, Олег Осипович, что у вас? Проходите, — не ожидая устного ответа, князь протянул руку за папкой.
Советник подал документы с рапортами по последним важным делам Тайной канцелярии, и замер в ожидании, пока князь проверит донесение и сам задаст вопросы.
Первые листы Разумовский просмотрел довольно быстро, дела старые, ничего нового не добавилось, остались формальности и финальная подпись канцлера или его заместителя, коим Андрей Васильевич и является с прошлой зимы.
Последнее даже не дело, а рапорт, очень заинтересовал князя, чтение затянулось, и Курский решил немного добавить ясности в запутанной ситуации:
— Нашему «департаменту» приказано проверить девицу, некую Ульяну Павловну Савельеву, но я решил это дело не поручать никому, и взялся сам.
Князь медленно поднял взгляд на Олега Осиповича, очень долго и пристально посмотрел. Приказ по девице от самого царя, слишком уж взволновала девушка наследника, а теперь и Курский туда же и явно не договаривает? Что же там за нимфа такая?
Промолчал, обдумывая ситуацию:
— Взялся сам, это потому, что девица? Или потому, что других дел нет? Что-то мне сдаётся, что вы уже давно за ней наблюдаете, а доклад только сейчас? — наконец, недовольно выдал формулировку, достаточно колкую, но без грубости, хотя очень хотелось. «Взялся он, как же!»
Олег Осипович даже не смутился, так и стоит непробиваемый в своей уверенности и правоте. Не сразу, но с достоинством ответил, как подобает отвечать перед высшим чином:
— Ваша светлость! И первое, и второе, и даже третье. Кроме вашего приказа, нам сообщили, что появилась некая девица со скрытыми способностями, краткое донесение принесла одна преподавательница и добавила вот эти листы с ответами на вопросы, только это не те вопросы, что были у всех. Девице подсунули магическую книгу, и случилось чудо.
Курский как факир достал припрятанное, самое интересное «приложение» к донесению, листы с ответами Савельевой. Не хотел показывать, но от князя такие мелочи не скрыть.
Разумовский поморщился, сдерживая в себе грубые слова, выпрямился в кресле, облокотясь на подлокотник, приподнялся словно ему кнопку подложили, но снова сел расслабленно…
— Надеюсь, книгу конфисковать додумались?
— Так точно-с! Госпожа Миргородцева сама и принесла, сдать книгу под отчёт моего магического департамента, поклялась, что случайно обнаружили, и никаких магических признаков не проявлялось, до последних событий, — Курский резко принял крайне учтивую позицию в общении, разговор приобретает нешуточный оборот. А ведь он ещё и половины не рассказал.
— И кто же надоумил подсунуть эту книгу именно этой девице? Что с ней не так? М? — дело становится крайне запутанным, а потому интересным. Теперь Андрей Васильевич понимает рвение Курского. Но появились вопросы…
— Подозревают, что есть какие-то скрытые способности. Склонность к тёмным, под вопросом. Простите, подозревали, но я лично убедился в этом. Случайно увидел, как она устроила бесшумный взрыв, очень сильное воздействие. Огромный мужик упал, кони понесли. Ужасно, что она не понимает, какой силой владеет. И я собираюсь забрать её к нам, за этим и пришёл с этим рапортом. Нужна ваша виза на приказе. Пока всего лишь собеседование, а после посмотрим. Но её долг за учёбу сегодня по моему приказу перевели в казначейство, чтобы другие не смогли перекупить свободу Савельевой.
Разумовский снова взглянул на Курского, всё неожиданно стало ясно как божий день, девица выдала себя, и теперь её никто не сможет оставить «для себя». Вот что скрывалось в мыслях советника Курского. Он обладает способностями, но слабыми, и закрыть свои мысли от менталиста не в состоянии, однако пытался. Девица ему понравилась? Или реально использовать задумал в Тайном сыске?
Сколько вопросов!
Помедлив несколько минут, князь недовольно уточнил:
— Значит, подозревали и шпионили без моего приказа? Ладно, продолжайте заниматься этим делом. Но девицу не пугайте. Нужно проверить её таланты. Но так, чтобы не закрылась раньше времени, надеюсь, понятно изъясняюсь?
— Более чем. Сегодня вечером бал во дворце, и, скорее всего, она на него попадёт. Я, собственно, по этому вопросу. Стоит ли так рисковать? Меня не пригласили, чтобы не пугать молодых господ, но там будет наш человек и присмотрит за порядком.
Разумовский ещё раз прочитал листы с ответами Ульяны Савельевой. Есть в этих текстах что-то иное, почерк? Уверенные, красивые строки, в них читается характер.
— Пусть идёт на бал, я тоже состою в коллегии почётных попечителей Института, так что сам прослежу, чтобы всё прошло без неприятных моментов. Надеюсь, у вас к ней нет амурного интереса?
— Никак нет! Она слишком…
— Блёклая? — ухмыльнулся Разумовский.
— Да, её можно и так охарактеризовать. Но тут другое. Она слишком мощная и опасная, даже если бы у меня к ней возник хоть какой-то интерес, я бы не посмел. Ради службы Отечеству и Царю.
— Вот как? Похвально. Ладно, я приду на бал лично, взгляну на это опасное явление в нашем обществе! Вам действительно лучше не присутствовать, чтобы не пугать выпускниц и не отвлекать их от юнцов. Уж вам-то на балу, должно быть, скучно, не так ли?
Князь едва заметно улыбнулся, намекая, что Курский сам ещё слишком молод и привлекателен, но пытается строить из себя страшного представителя власти.
— Да, вы совершенно правы! Разрешите откланяться! — Олег Осипович проигнорировал колкость князя.
— Всего хорошего, держите меня в курсе этого дела.
Советник Курский вышел.
