– Не подходи ко мне, – уже уверенно, почти чеканя слоги, выдала она.
– И что ты мне сделаешь? – Антон издевательски усмехнулся. – Тебя только поэтому и взяли. Понятно? Или думала, что сиротка комуто нужна? Никому! Своих детей любят, а такими, как ты, пользуются. От вас все отказались, от тебя – так от рождения. А учитывая, что это шестой раз, думаю, ты уже знаешь, что должна делать.
– Ты несешь бред, – голос Кристины дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.
– Я? Бред?! Раз так, то тогда перейдем к делу. Раздевайся.
– Нет, – четко, без тени сомнения ответила девушка. – И я все расскажу Анастасии Николаевне.
– Да она в курсе, дура, поэтому и ушла с ночевкой, чтобы ты уже привыкла. Я же понимал, что у тебя есть характер, хоть ты и притворяешься такой идеальной. Так что сейчас будем знакомиться.
Кристина распрямила спину, глубоко вдохнула и села ровнее, чувствуя, как страх отступает, уступая место холодной решимости. Ситуация вышла из-под контроля. И жертвой она не собиралась быть.
– Не подходи, – прошептала она, – и я не причиню тебе боли.
– Ты мне? – он расхохотался, но в смехе не было веселья. – Я чемпион, дура. Куда тебе до меня? Ты себя видела? У тебя тело, которое можно только иметь, а так – ничего особенного.
Сжав пальцы в кулаки до побеления костяшек, девушка стала тяжело дышать. В груди клокотала буря: боль, обида, ярость, отчаяние.
Ну почему так?
Почему?!
Она разве так много хочет?
Только любить и быть любимой в своей семье. Она делала все: старалась быть послушной, прилежной, незаметной – но везде оказывалась нужна лишь для какойто мерзкой цели.
Слеза скатилась по щеке, но Кристина резко смахнула ее.
Больше никаких слез.
Девушка хладнокровно оценила дистанцию, внимательно отслеживая движения парня. Она уловила момент, когда противник потянулся к ней правой рукой и его корпус открылся, и хищно прищурилась. Быстрым скользящим шагом она вошла в ближний бой и нанесла короткий жесткий удар кулаком в область солнечного сплетения. Парень инстинктивно втянул живот и начал выпрямляться, открывая подбородок. В тот же миг последовал резкий апперкот в нижнюю челюсть. Голова парня дернулась вверх, колени подкосились, и он тяжело рухнул на спину, не приходя в сознание.
Кристина на мгновение замерла, глядя на Антона. Затем бросилась к нему, дрожащими пальцами нащупывая пульс на шее.
Стук.
Долгая пауза
Стук.
Глухие, ленивые толчки, будто уставшее сердце не хотело продолжать. Но они были регулярные, хоть и медленные.
Живой.
Кристина сглотнула, стараясь унять дрожь в руках. Это шанс. Нужно действовать.
Она облизнула пересохшие губы, сердце колотилось гдето в горле. Не теряя ни секунды, девушка кинулась в свою комнату. Руки дрожали, но действовали быстро: она хватала вещи и складывала их в розовый чемодан. Все без разбора. Лишь одно не взяла: ничего из того, что подарила ей эта «семья». Не хотела, чтобы у нее осталось хоть чтото, напоминающее о мерзких людях, которые пытались ее сломать.
А то, что она сделала
Вероятно, ее накажут.
Но пусть так. Лучше наказание, чем то, что ей светило от этого мерзкого чудовища.
Кристина облизнула пересохшие губы, с усилием подхватила чемодан – потрепанный, с потертыми углами, помнящий уже не одну смену «дома». Он словно олицетворял ее судьбу: изношенный, но все еще держащийся. Крепко придерживая его за ручку, она направилась в спальню матери, то и дело оглядываясь. Боялась, что Антон придет в себя. Тогда ее ждала незавидная доля. Одно дело – обезоружить нападающего, который этого не ожидает, совсем другое – иметь дело с озлобленным, жаждущим мести противником.
Руки дрожали так сильно, что она едва смогла открыть ящик. Внутри все сжималось от ужаса: а вдруг он уже встал? Вдруг идет за ней? Она резко обернулась.
Пустой коридор.
Тишина.
Но тишина эта казалась обманчивой, зловещей.
В ящике комода, за стопками аккуратно сложенных полотенец, она нашла документы. Быстрым, отточенным движением Кристина достала свои – только их. Больше ничего. Ни фотографий, ни безделушек, ни единого напоминания.
Девушка быстро направилась к выходу, ощущая, как слезы подступают к глазам, обжигают веки. Да, может, она поступила грубо, сбежав, не оставив даже короткой записки на столе, но нужно было действовать четко, без колебаний. Промедление могло стоить ей слишком дорого.
Вспомнив свой удар, девушка покачала головой.
Руки помнят даже спустя полгода.
Пятая семья, куда она попала год назад, была спортивной династией. Каждый ее член занимался профессионально: отец – бывший чемпион по легкой атлетике, мать – тренер по плаванию, старшая дочь – подающая надежды боксерша. В их доме царил культ дисциплины, рекордов и побед. И Кристина, такого же возраста, как дочь хозяев, тоже была вынуждена вписаться в этот мир.
«Ты должна быть сильной,– твердили ей. – Спорт закаляет характер».
Сначала она думала, что наконец-то нашла место, где будет счастлива. Но иллюзии рассыпались в прах. Дочь хозяев, Лиза, возненавидела ее, хотя первые четыре месяца они по-настоящему подружились. Все из-за внимания, которое Кристина невольно привлекла к себе. Парень из соседней школы, который раньше ухаживал за Лизой, начал заглядываться на Дукову. И как бы Кристина ни пыталась его отвадить – отмалчивалась, отворачивалась, избегала – он только больше распалялся.
Следующий год превратился в ад. Лиза давила на нее всеми способами: унижала при родителях, подбрасывала грязные вещи в шкаф, делала «грушей для битья» на тренировках. Кристине пришлось учиться защищаться – сначала словами, потом действиями. Когда ничего не помогло, Лиза обвинила ее в краже золотых сережек.
Мать под номером пять долго думала, взвешивала. А потом, посчитав, что лучше сдать «воровку» и пусть с ней разбираются в приюте, а им такая не нужна, подписала бумаги. Так Кристина вновь оказалась в детском доме.
И вот – шестой раз.
Девушка нажала на кнопку лифта, нервно оглядываясь по сторонам. Взгляд скользил по тусклым стенам лестничной клетки, по темным углам, где, казалось, таилась угроза. Эти несколько секунд показались вечностью – каждая секунда растягивалась в минуту, каждый миг звенел натянутой струной. Она ловила малейший звук: шорох шагов, скрип половицы, вздох вентиляции – но вокруг царила лишь гнетущая тишина.
Двери лифта медленно разъехались, приглашая внутрь. Кристина шагнула в кабину, не переставая оглядываться. И только когда металлические створки сомкнулись за спиной, а кабина плавно тронулась вниз, напряжение начало понемногу отпускать.
Окончательно она успокоилась, лишь оказавшись на улице. Холодный воздух ударил в лицо, ветер растрепал волосы – и впервые за долгое время она глубоко, свободно вздохнула.
Свобода.
Она больше не будет в плену ненавистных глаз, пошлых желаний, заложником чьихто потребностей
Она больше не хотела быть идеальной дочерью в семье, где она не нужна.
Но страх еще жил гдето внутри.
Холодный.
Цепкий.
Напоминающий, что погоня может начаться в любой момент.
Кристина оглянулась через плечо: подъездная дверь оставалась неподвижной. Пока. Кристина сжала кулаки, заставляя себя успокоиться. Нет. Больше никто не заставит ее дрожать. Она вырвалась – и теперь будет бороться за эту свободу до конца. Шаг стал тверже, спина выпрямилась. Впереди неизвестность, но даже она лучше, чем то, что она пережила в своих идеальных семьях.
Слезы текли градом, смешиваясь с дождем, так что перед глазами все расплывалось. Она не замечала ни холода, ни промозглого ветра, ни луж, в которые ступала. Кристина просто шла вперед, упрямо переставляя ноги, будто если остановится, рухнет под тяжестью всего пережитого.
Сколько минут или часов прошло она не знала. Ноги сами привели ее к знакомому дому. Кристина остановилась, тяжело дыша, и вытерла лицо рукавом платья. Только сейчас девушка осознала, что вышла без куртки, без зонта, в тонком платье, насквозь промокшем от дождя. Капли стекали по волосам, затекали за воротник, но она даже не поняла этого сразу – настолько была поглощена своими мыслями.
До крови закусив губу, чтобы не разрыдаться в голос, девушка подошла к подъезду. Несколько секунд она стояла, боясь позвонить. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Страх, стыд, надежда – все смешалось в один клубок. Но выбора не было. Она глубоко вдохнула, подняла дрожащую руку и набрала нужные кнопки на домофоне.
Послышался хриплый голос:
– Кто?
Кристина замерла. Слова не шли – они словно застряли в горле колючим комом, мешая дышать. Девушка сглотнула, пытаясь совладать с собой.
– Кристина? Это ты? – в голосе парня прозвучало сначала удивление, а затем явное возмущение.
Девушка молча кивнула, и в следующую секунду плечи ее затряслись. Всхлип вырвался сам собой, а за ним еще один. Слезы хлынули потоком, обжигая щеки, размывая очертания подъезда и двери перед глазами.
– Вот черт! – донеслось с той стороны. Послышался щелчок замка, и дверь распахнулась.
Кристина сильнее сжала ручку розового чемодана, потрепанного, с потертой наклейкой «Париж», которую она прилепила еще в детстве, когда с первой мамой летали в чудесный город. Пальцы невольно погладили края наклейки – почти стертые буквы, выцветший силуэт башни.
Тогда она верила, что мир полон чудес. Что чемоданы нужны для путешествий, а не для побегов. Что рядом всегда будет ктото, кто защитит.
Жаль, что больше приятных воспоминаний с этим чемоданом не было. Все последующие поездки – переезды из одной «семьи» в другую. Он сопровождал ее молча, храня в своих стенках не сувениры, а страх, одиночество и попытки начать все сначала.
Дрожащими пальцами Кристина поправила прядь волос, прилипшую к мокрой щеке, и робко шагнула внутрь подъезда. Она подошла к лифту, и тут ее охватил ледяной ужас: она не помнила, какой этаж.
Совсем.
Паника сдавила грудь, дыхание участилось.
«Думай, Кристина, думай!»– мысленно приказала она себе.
Вдруг девушка вспомнила о том, что Саша любит высоту. Всегда говорил, что чем выше, тем ближе к звездам. Она нахмурилась, вытерла слезы рукавом и протянула руку, нажимая на кнопку с цифрой «десять». Рука сама потянулась, чему она доверилась, ведь иногда заходила в гости к другу. Схватив себя за плечи, чтобы унять дрожь, Кристи замерла перед лифтом, считая секунды.
Кабина медленно поднялась, двери со скрипом разъехались. Кристина осторожно выглянула и выдохнула с облегчением: она не ошиблась. Дверь в квартиру была приоткрыта, а рядом знакомый пролет с горшком герани, который Саша когдато установил на стену.
Девушка вышла из лифта как раз в тот момент, когда на пороге появился Александр. Он был в одних шортах, без рубашки, волосы взъерошены. Капли воды на плечах говорили о том, что он, возможно, только вышел из душа.
Не говоря ни слова, он резко дернул девушку на себя и обнял – крепко, понастоящему, прижимая ее голову к груди. Его сердце билось ровно и сильно, и этот ритм постепенно начал успокаивать ее.
– Ну ты чего, волчонок? – его голос смягчился, стал теплым, почти ласковым. – Кто обидел мою девочку? Дождь?
– Антон – заикаясь, начала Кристина, не замечая, как помрачнел взгляд парня.
Александр с силой сжал ее в объятиях – так, что она невольно вскрикнула. Затем, осознав это, ослабил хватку, но не отпустил. Лицо его стало жестким, в глазах вспыхнул холодный огонь. Ледяным тоном он произнес:
– Не понял Как он обидел тебя?
– Он хотел – голос Кристины дрогнул. Она опустила глаза, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.
Александр стиснул челюсти – на скулах заиграли желваки. Его рука невольно сжалась в кулак, вены на предплечье вздулись. Он почти рычащим голосом выдал:
– Заходи и рассказывай. Все. С самого начала.
Вихрь слегка отстранился, но руку не убрал, положив на плечо девушки. Каждое его движение кричало о том, что он рядом и что она в безопасности. Взгляд парня, теперь уже твердый и решительный, встретился с ее заплаканными глазами. И в этот момент Кристина почувствовала: она больше не одна.
Глава 4
Стоило Кристине переступить порог квартиры, как она замерла на месте, ослепленная контрастом тепла и света после промозглой улицы. Воздух здесь был пропитан ароматом корицы и чегото цитрусового – возможно, освежителя или геля для душа.
Коридор был просторным и светлым: теплый желтый свет бра отражался в зеркальных дверцах шкафакупе, играл бликами на дубовом полу. Почти белые стены с бежевым подтоном создавали ощущение легкости. У стены находилась скамья с деревянным сиденьем, над ней полка с кувшином, книгами и кактусом. Напротив – абстрактная картина и стеклянный столик с вазой эвкалипта, источавшей тонкий аромат.
Только Кристина хотела что-то сказать, как в коридор вышла высокая блондинка с бокалом, в котором плескалась янтарная жидкость. Вглядываясь в ее лицо, Дукова могла смело сказать, что она – воплощение холодной красоты. Ее волосы, словно отлитые из светлого золота, струились по плечам безупречными волнами. Тонкие черты лица, четко очерченные скулы, пронзительные зеленые глаза – все в ней дышало уверенностью и властностью. Сейчас эти глаза сверлили Кристину яростным взглядом, в котором читалось не просто недовольство, а почти ненависть. Этот взгляд сказал о многом.
Понимая, что невольно помешала, Кристина сделала шаг назад, но наткнулась на твердое плечо Вихря, который тут же обхватил ее за плечи, слегка встряхнул и твердо произнес:
– Ты никуда не уйдешь. Останешься здесь.
– Но я не хочу мешать – тихо пробормотала девушка, чувствуя, как промозглый холод с улицы просачивается сквозь промокшие кроссовки.
– Ты не мешаешь, – уверенно заявил Вихрь и, слегка подтолкнув девушку вперед, наклонился, чтобы помочь снять мокрую обувь. Его движения были резкими, но заботливыми. – Давай, снимай эту сырость.
– То есть она не мешает? Еще как мешает! Зачем нам эта девчонка? – вспылила блондинка, резко поставив бокал с янтарной жидкостью на столик так, что несколько капель выплеснулось на поверхность.
– Ира, успокойся, – Вихрь выпрямился и посмотрел на нее твердо, почти жестко. – Это моя Кристи, и она останется здесь столько, сколько нужно.
– А ничего, что у нас были планы? Что мы хотели – начала было Ира, нервно поправляя прядь волос.
– Ничего страшного. Поставь еще одну тарелку. Мы скоро придем ужинать, – буркнул Вихрев и, взяв Кристину за руку, решительно повел вглубь квартиры. Он затащил сопротивляющуюся девушку в ванную, закрыл дверь и повернулся к ней.
В теплом свете ванной комнаты капли воды на волосах Кристины заиграли, как крошечные бриллианты. Вихрь осторожно начал стягивать с нее промокшее платье, стараясь не делать резких движений.
– Я не хотела мешать, – с отчаянием выдохнула Кристина, пытаясь отстраниться и чувствуя, как нарастает паника. Она вцепилась пальцами в край раковины, костяшки побелели.
Вихрь остановился, положил ладони ей на талию и тихо, почти шепотом, спросил:
– Он тебя обидел?
