Дукова задумалась, погрузившись в свои мысли, уставилась в одну точку на стене, где мохнатая паутина покачивалась от слабого сквозняка. Но тут же вздрогнула – Вихрь щелкнул ее по носу.
– Ты чего? – возмутилась она, потирая нос и хмуря брови.
– С того, что ему семнадцать, и у него только одно на уме, – пояснил Саша с улыбкой, глядя на ее негодование.
– А у тебя? Но ты же добрый и заботливый.
– Это только с теми, кто мне дорог, – серьезно ответил парень. Его голос стал тише, взгляд мягче.
– Я тебе дорога? – девушка замерла, затаив дыхание.
– Конечно. Ты же мой волчонок, – Вихрь улыбнулся и слегка взъерошил ей волосы.
Девушка насупилась, но в глазах уже играли смешинки. Она скрестила руки на груди, но не смогла сдержать улыбку.
– Тогда корми своего волчонка, – заявила она. – Я не ела со вчерашнего утра. Было не до этого.
– С удовольствием, девочка моя, – улыбнулся парень и поднялся, протягивая руку. Его улыбка стала еще шире, а голос ленивоигривым. – Идем. Сегодня у нас наивкуснейший гороховый суп, довольно съедобная рыбная котлета с макаронами, совсем не сладкий компот и пресная булочка.
– Не люблю суп, – насупилась Кристина, но все же вложила свою ладонь в его.
– Тебя не спрашивают, – шутливо отрезал Вихрь, рывком притянул ее к себе и обнял. – Идем. Кстати, у нас новости. Появился один парень. Но чтобы я тебя рядом с ним не видел.
– Почему? – удивилась она, отстранившись и вглядываясь в его лицо.
– Красивый, слащавый и
– Может, он будет таким же замечательным, как ты? – перебила Кристина, хитро прищурившись.
– Если узнаю, что вы общаетесь, – пригрозил Саша с притворной строгостью, слегка сжимая ее плечи, – похищу тебя и посажу на хлеб и воду.
– Куда похитишь?
– Так у меня же есть квартира. Забыла? Сейчас ее сдают, а уже в следующем месяце я заеду.
– О, – оживилась Кристина, глаза которой заблестели, – я знаю, к кому можно будет в гости ходить.
– Вот-вот. Если что – сразу ко мне. И когда покинешь это место, тоже сразу ко мне. Кстати, я куплю тебе телефон.
– Но вдруг меня удочерят?
– Все равно должен быть телефон. Кстати, у тебя ведь был?
– Забрали – тихо ответила Кристина, опустив глаза и сжимая пальцы.
Парень вздохнул, взял ее за руку и повел к выходу, задумчиво выдав:
– Тогда на день рождения куплю.
– Да? А можно розовый? – ее лицо озарилось надеждой. Кристина подняла глаза, в них заиграли искорки.
– Можно, – кивнул Саша, тепло улыбнувшись.
– У нас день рождения в один день
– Я в курсе, – заверил парень.
– Но я ничего не смогу тебе купить.
– И ничего не нужно, – тепло произнес Вихрь и улыбнулся, слегка сжимая ее руку. – Главное, чтобы никто не смог его у тебя забрать, и чтобы мы были на связи. Всегда.
– Точно, – счастливо вздохнула Кристина и улыбнулась, прислонившись к его плечу. Вихрь всегда ее успокаивал. Он был особенным другом. В подвале стало как будто теплее, а тени уже не казались такими мрачными.
Глава 3
Спустя три года
– И чего остановилась? Давай вытирай, – нагло произнес сводный брат, съедая девушку жадным взглядом.
Кристина невольно содрогнулась от его низкого, хрипловатого голоса и невыносимого внимания. Антон Бедоев вызывал в ней неприязнь. Она скривилась, с трудом подавив приступ отвращения, и продолжила вытирать пыль с резного комода. В груди закипала ярость, но она заставила себя сосредоточиться на движении тряпки.
Вверхвниз.
Влевовправо.
Лишь бы не смотреть на него.
Мать специально послала ее в комнату сына и тут же ушла – это было очевидно. Кристина все больше подозревала, что женщина подталкивает их друг к другу. Но зачем?
«Потому что на этого упыря нормальная девчонка не посмотрит!»– подумала она, злясь на ситуацию.
Кристина кипела от ярости, понимая, что и в шестой раз ее попытка жить в любящей семье проваливается.
Или она себя накрутила?
Девушка уже не знала.
Комната, в которой она работала, поражала роскошью и одновременно вызывала тревогу. Огромные окна с тяжелыми бархатными шторами выходили в сад, паркет под ногами был отполирован до зеркального блеска, вдоль стен стояли массивные шкафы из темного дерева, увешанные охотничьими трофеями. Над камином висел портрет самого парня в спортивной форме. Чемпионский кубок в руках, взгляд холодный и самоуверенный.
А сам он
Парень сидел в кожаном кресле у окна – крупный, с широкими плечами и мощными руками, покрытыми густыми темными волосами. Его мышцы бугрились даже в расслабленном состоянии, будто он в любой момент готов был сорваться с места. Лицо с грубыми чертами, тяжелой челюстью и прищуренными холодными глазами внушало страх. Он явно гордился тем, что его боялись, и делал все, чтобы это ощущение только усиливалось.
Кристина быстро вытерла последнюю поверхность, стараясь не смотреть на парня. Боковым зрением она заметила, как он раздвинул ноги и начал странно дергаться, ухмыляясь при этом.
Отвратительно.
Она резко схватила тряпку и направилась к двери, стараясь идти ровно, не выдать дрожь в коленях.
Но не тут-то было.
Только она дотянулась до дверной ручки, как парень одним прыжком оказался рядом. Его огромная ладонь схватила ее за талию. В следующую секунду Кристина отлетела в сторону кровати, ударившись о матрас с глухим грохотом. Комната была большой, но в этот момент показалась ей тесной ловушкой.
– Ты чего творишь? – с волнением проговорила Кристина, начиная подниматься. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в животе завязался тугой узел страха.
– Пора отработать хлеб, который тут жрешь, – процедил парень, медленно приближаясь. Его тень упала на нее, закрывая свет из окна.
– Ты о чем? – голос Кристины дрогнул, но она постаралась говорить твердо.
– Думаешь, просто так тебя взяли? – он склонился над ней, и она уловила запах пота. – Мамка для меня постаралась, а подашь голос – вернешься в свой притон подкидышей. Или как там называется место, куда выродков подбрасывают?
Антон выпрямился, с удовлетворением наблюдая, как она вжимается в угол кровати, как ее пальцы судорожно вцепились в край покрывала. В его глазах читалось торжество – он знал, что она беспомощна. Чтобы остаться в их богатом доме эта сиротка согласится на все его условия. Он ведь сам ее выбрал.
Кристина сглотнула, стараясь унять дрожь, которая била ее изнутри, словно электрический ток. Страх тяжелым камнем сдавил грудь, перехватил дыхание, но гдето глубоко внутри, в самой глубине души, вспыхнула искра упрямства.
Дерзкая.
Горячая.
Непокорная.
Она медленно отодвинулась к стене, ища хоть какуюто опору, и тихо, но твердо произнесла:
– Не подходи ко мне.
– К тебе? – хрипло рассмеялся Антон, делая шаг вперед. – Я буду делать с тобой все, что захочу. Кому ты нужна, сиротка? Никому. Радуйся, что живешь с нами, а то ведь помои жрала да угождала соплякам грязным.
Каждое слово ударяло, как пощечина. Ярость накрывала Кристину с каждым его словом, обжигала изнутри, поднималась волной, но девушка всегда старалась держать себя в руках – знала, что может причинить боль. И она не хотела этого. Пока не хотела.
– Не подходи ко мне, – уже уверенно, почти чеканя слоги, выдала она.
– И что ты мне сделаешь? – Антон издевательски усмехнулся. – Тебя только поэтому и взяли. Понятно? Или думала, что сиротка комуто нужна? Никому! Своих детей любят, а такими, как ты, пользуются. От вас все отказались, от тебя – так от рождения. А учитывая, что это шестой раз, думаю, ты уже знаешь, что должна делать.
– Ты несешь бред, – голос Кристины дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.
– Я? Бред?! Раз так, то тогда перейдем к делу. Раздевайся.
– Нет, – четко, без тени сомнения ответила девушка. – И я все расскажу Анастасии Николаевне.
– Да она в курсе, дура, поэтому и ушла с ночевкой, чтобы ты уже привыкла. Я же понимал, что у тебя есть характер, хоть ты и притворяешься такой идеальной. Так что сейчас будем знакомиться.
Кристина распрямила спину, глубоко вдохнула и села ровнее, чувствуя, как страх отступает, уступая место холодной решимости. Ситуация вышла из-под контроля. И жертвой она не собиралась быть.
– Не подходи, – прошептала она, – и я не причиню тебе боли.
– Ты мне? – он расхохотался, но в смехе не было веселья. – Я чемпион, дура. Куда тебе до меня? Ты себя видела? У тебя тело, которое можно только иметь, а так – ничего особенного.
Сжав пальцы в кулаки до побеления костяшек, девушка стала тяжело дышать. В груди клокотала буря: боль, обида, ярость, отчаяние.
Ну почему так?
Почему?!
Она разве так много хочет?
Только любить и быть любимой в своей семье. Она делала все: старалась быть послушной, прилежной, незаметной – но везде оказывалась нужна лишь для какойто мерзкой цели.
Слеза скатилась по щеке, но Кристина резко смахнула ее.
Больше никаких слез.
Девушка хладнокровно оценила дистанцию, внимательно отслеживая движения парня. Она уловила момент, когда противник потянулся к ней правой рукой и его корпус открылся, и хищно прищурилась. Быстрым скользящим шагом она вошла в ближний бой и нанесла короткий жесткий удар кулаком в область солнечного сплетения. Парень инстинктивно втянул живот и начал выпрямляться, открывая подбородок. В тот же миг последовал резкий апперкот в нижнюю челюсть. Голова парня дернулась вверх, колени подкосились, и он тяжело рухнул на спину, не приходя в сознание.
Кристина на мгновение замерла, глядя на Антона. Затем бросилась к нему, дрожащими пальцами нащупывая пульс на шее.
Стук.
Долгая пауза
Стук.
Глухие, ленивые толчки, будто уставшее сердце не хотело продолжать. Но они были регулярные, хоть и медленные.
Живой.
Кристина сглотнула, стараясь унять дрожь в руках. Это шанс. Нужно действовать.
Она облизнула пересохшие губы, сердце колотилось гдето в горле. Не теряя ни секунды, девушка кинулась в свою комнату. Руки дрожали, но действовали быстро: она хватала вещи и складывала их в розовый чемодан. Все без разбора. Лишь одно не взяла: ничего из того, что подарила ей эта «семья». Не хотела, чтобы у нее осталось хоть чтото, напоминающее о мерзких людях, которые пытались ее сломать.
А то, что она сделала
Вероятно, ее накажут.
Но пусть так. Лучше наказание, чем то, что ей светило от этого мерзкого чудовища.
Кристина облизнула пересохшие губы, с усилием подхватила чемодан – потрепанный, с потертыми углами, помнящий уже не одну смену «дома». Он словно олицетворял ее судьбу: изношенный, но все еще держащийся. Крепко придерживая его за ручку, она направилась в спальню матери, то и дело оглядываясь. Боялась, что Антон придет в себя. Тогда ее ждала незавидная доля. Одно дело – обезоружить нападающего, который этого не ожидает, совсем другое – иметь дело с озлобленным, жаждущим мести противником.
Руки дрожали так сильно, что она едва смогла открыть ящик. Внутри все сжималось от ужаса: а вдруг он уже встал? Вдруг идет за ней? Она резко обернулась.
Пустой коридор.
Тишина.
Но тишина эта казалась обманчивой, зловещей.
В ящике комода, за стопками аккуратно сложенных полотенец, она нашла документы. Быстрым, отточенным движением Кристина достала свои – только их. Больше ничего. Ни фотографий, ни безделушек, ни единого напоминания.
Девушка быстро направилась к выходу, ощущая, как слезы подступают к глазам, обжигают веки. Да, может, она поступила грубо, сбежав, не оставив даже короткой записки на столе, но нужно было действовать четко, без колебаний. Промедление могло стоить ей слишком дорого.
