Просто быть собой.
Той, кого он знал, ценил и всегда был готов защитить.
Лучшие друзья. Единственные друг для друга. И этого было достаточно.
Они сидели на старых деревянных ящиках, сложенных друг на друга в углу подвала. Вокруг царил полумрак, лишь тусклая лампочка под потолком бросала дрожащие тени на кирпичные стены, покрытые пятнами сырости. Гдето вдалеке капала вода, и этот монотонный звук лишь подчеркивал тишину между ними. Неизвестно, сколько они так сидели – молча, близко, в безмолвии, нарушаемом лишь дыханием. Наконец она едва слышно прошептала, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы:
– Меня теперь будут считать воровкой и лгуньей
Вихнев резко выпрямился, повернулся к ней всем телом и твердо положил руку на ее плечо.
– Я разберусь со всеми, – произнес он, глядя ей прямо в глаза.
Кристина невесело усмехнулась и покачала головой.
– Ты не сможешь Тебе через месяц восемнадцать, и ты уйдешь.
Вихрь на мгновение замер, сжал губы, потом тихо произнес, чуть понизив голос:
– Точно Я бы тебя удочерил, если б мог.
На мгновение повисла пауза, а затем, словно сорвавшись с невидимой пружины, они вдруг начали смеяться – сначала тихо, потом все громче, пока не расхохотались в голос. Кристина откинула голову назад, вытирая выступившие слезы, а Саша, смеясь, слегка толкнул ее плечом.
– Представляешь, какая бы из меня получилась дочка? – сквозь смех спросила она, вытирая уголок глаза.
– Послушная? – подхватил парень, приподняв бровь.
– Нет, – она покачала головой, лукаво прищурившись.
– Ты же со всеми милая и послушная – наполнил Вихрь.
– А ты меня любишь такой, какая я есть, – она подняла на него взгляд, в котором смешались надежда и уверенность.
Вихрь усмехнулся, взгляд потеплел. Наклонился ближе, слегка коснулся ее волос.
– Есть такое. Но как отец я был бы строгим. Не разрешал бы встречаться
– С плохими парнями? – уточнила она, нарочито нахмурившись.
– Да хоть с любыми. Пока бы не убедился, что он действительно хороший.
– А какой хороший?
– Такой, как я, – без тени сомнения ответил Вихрь и подмигнул.
– А ты хороший?
– Самый лучший. Разве нет?
– Лучший, – согласилась Кристина и лукаво добавила, слегка толкнув его локтем: – Опять, наверное, девчонки рвут и мечут, не в силах тебя поделить?
– Умудряюсь со всеми ладить, – с усмешкой отозвался Саша, откинувшись назад и опершись на ящик.
– А Андрея не забрали? – вдруг сменила тему девушка, нервно теребя край рукава.
– Прохорова? – уточнил Вихрь, слегка нахмурившись.
– Да.
– Нет – буркнул Саша.
Дукова задумалась, погрузившись в свои мысли, уставилась в одну точку на стене, где мохнатая паутина покачивалась от слабого сквозняка. Но тут же вздрогнула – Вихрь щелкнул ее по носу.
– Ты чего? – возмутилась она, потирая нос и хмуря брови.
– С того, что ему семнадцать, и у него только одно на уме, – пояснил Саша с улыбкой, глядя на ее негодование.
– А у тебя? Но ты же добрый и заботливый.
– Это только с теми, кто мне дорог, – серьезно ответил парень. Его голос стал тише, взгляд мягче.
– Я тебе дорога? – девушка замерла, затаив дыхание.
– Конечно. Ты же мой волчонок, – Вихрь улыбнулся и слегка взъерошил ей волосы.
Девушка насупилась, но в глазах уже играли смешинки. Она скрестила руки на груди, но не смогла сдержать улыбку.
– Тогда корми своего волчонка, – заявила она. – Я не ела со вчерашнего утра. Было не до этого.
– С удовольствием, девочка моя, – улыбнулся парень и поднялся, протягивая руку. Его улыбка стала еще шире, а голос ленивоигривым. – Идем. Сегодня у нас наивкуснейший гороховый суп, довольно съедобная рыбная котлета с макаронами, совсем не сладкий компот и пресная булочка.
– Не люблю суп, – насупилась Кристина, но все же вложила свою ладонь в его.
– Тебя не спрашивают, – шутливо отрезал Вихрь, рывком притянул ее к себе и обнял. – Идем. Кстати, у нас новости. Появился один парень. Но чтобы я тебя рядом с ним не видел.
– Почему? – удивилась она, отстранившись и вглядываясь в его лицо.
– Красивый, слащавый и
– Может, он будет таким же замечательным, как ты? – перебила Кристина, хитро прищурившись.
– Если узнаю, что вы общаетесь, – пригрозил Саша с притворной строгостью, слегка сжимая ее плечи, – похищу тебя и посажу на хлеб и воду.
– Куда похитишь?
– Так у меня же есть квартира. Забыла? Сейчас ее сдают, а уже в следующем месяце я заеду.
– О, – оживилась Кристина, глаза которой заблестели, – я знаю, к кому можно будет в гости ходить.
– Вот-вот. Если что – сразу ко мне. И когда покинешь это место, тоже сразу ко мне. Кстати, я куплю тебе телефон.
– Но вдруг меня удочерят?
– Все равно должен быть телефон. Кстати, у тебя ведь был?
– Забрали – тихо ответила Кристина, опустив глаза и сжимая пальцы.
Парень вздохнул, взял ее за руку и повел к выходу, задумчиво выдав:
– Тогда на день рождения куплю.
– Да? А можно розовый? – ее лицо озарилось надеждой. Кристина подняла глаза, в них заиграли искорки.
– Можно, – кивнул Саша, тепло улыбнувшись.
– У нас день рождения в один день
– Я в курсе, – заверил парень.
– Но я ничего не смогу тебе купить.
– И ничего не нужно, – тепло произнес Вихрь и улыбнулся, слегка сжимая ее руку. – Главное, чтобы никто не смог его у тебя забрать, и чтобы мы были на связи. Всегда.
– Точно, – счастливо вздохнула Кристина и улыбнулась, прислонившись к его плечу. Вихрь всегда ее успокаивал. Он был особенным другом. В подвале стало как будто теплее, а тени уже не казались такими мрачными.
Глава 3
Спустя три года
– И чего остановилась? Давай вытирай, – нагло произнес сводный брат, съедая девушку жадным взглядом.
Кристина невольно содрогнулась от его низкого, хрипловатого голоса и невыносимого внимания. Антон Бедоев вызывал в ней неприязнь. Она скривилась, с трудом подавив приступ отвращения, и продолжила вытирать пыль с резного комода. В груди закипала ярость, но она заставила себя сосредоточиться на движении тряпки.
Вверхвниз.
Влевовправо.
Лишь бы не смотреть на него.
Мать специально послала ее в комнату сына и тут же ушла – это было очевидно. Кристина все больше подозревала, что женщина подталкивает их друг к другу. Но зачем?
«Потому что на этого упыря нормальная девчонка не посмотрит!»– подумала она, злясь на ситуацию.
Кристина кипела от ярости, понимая, что и в шестой раз ее попытка жить в любящей семье проваливается.
Или она себя накрутила?
Девушка уже не знала.
Комната, в которой она работала, поражала роскошью и одновременно вызывала тревогу. Огромные окна с тяжелыми бархатными шторами выходили в сад, паркет под ногами был отполирован до зеркального блеска, вдоль стен стояли массивные шкафы из темного дерева, увешанные охотничьими трофеями. Над камином висел портрет самого парня в спортивной форме. Чемпионский кубок в руках, взгляд холодный и самоуверенный.
А сам он
Парень сидел в кожаном кресле у окна – крупный, с широкими плечами и мощными руками, покрытыми густыми темными волосами. Его мышцы бугрились даже в расслабленном состоянии, будто он в любой момент готов был сорваться с места. Лицо с грубыми чертами, тяжелой челюстью и прищуренными холодными глазами внушало страх. Он явно гордился тем, что его боялись, и делал все, чтобы это ощущение только усиливалось.
Кристина быстро вытерла последнюю поверхность, стараясь не смотреть на парня. Боковым зрением она заметила, как он раздвинул ноги и начал странно дергаться, ухмыляясь при этом.
Отвратительно.
Она резко схватила тряпку и направилась к двери, стараясь идти ровно, не выдать дрожь в коленях.
Но не тут-то было.
Только она дотянулась до дверной ручки, как парень одним прыжком оказался рядом. Его огромная ладонь схватила ее за талию. В следующую секунду Кристина отлетела в сторону кровати, ударившись о матрас с глухим грохотом. Комната была большой, но в этот момент показалась ей тесной ловушкой.
– Ты чего творишь? – с волнением проговорила Кристина, начиная подниматься. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в животе завязался тугой узел страха.
– Пора отработать хлеб, который тут жрешь, – процедил парень, медленно приближаясь. Его тень упала на нее, закрывая свет из окна.
– Ты о чем? – голос Кристины дрогнул, но она постаралась говорить твердо.
– Думаешь, просто так тебя взяли? – он склонился над ней, и она уловила запах пота. – Мамка для меня постаралась, а подашь голос – вернешься в свой притон подкидышей. Или как там называется место, куда выродков подбрасывают?
Антон выпрямился, с удовлетворением наблюдая, как она вжимается в угол кровати, как ее пальцы судорожно вцепились в край покрывала. В его глазах читалось торжество – он знал, что она беспомощна. Чтобы остаться в их богатом доме эта сиротка согласится на все его условия. Он ведь сам ее выбрал.
Кристина сглотнула, стараясь унять дрожь, которая била ее изнутри, словно электрический ток. Страх тяжелым камнем сдавил грудь, перехватил дыхание, но гдето глубоко внутри, в самой глубине души, вспыхнула искра упрямства.
Дерзкая.
Горячая.
Непокорная.
Она медленно отодвинулась к стене, ища хоть какуюто опору, и тихо, но твердо произнесла:
– Не подходи ко мне.
– К тебе? – хрипло рассмеялся Антон, делая шаг вперед. – Я буду делать с тобой все, что захочу. Кому ты нужна, сиротка? Никому. Радуйся, что живешь с нами, а то ведь помои жрала да угождала соплякам грязным.
Каждое слово ударяло, как пощечина. Ярость накрывала Кристину с каждым его словом, обжигала изнутри, поднималась волной, но девушка всегда старалась держать себя в руках – знала, что может причинить боль. И она не хотела этого. Пока не хотела.
