Танцы без правил
Екатерина Ромеро
Он старше меня вдвое, и у него в руках моя жизнь.
Я продалась ему, чтобы выжить, и он волен теперь делать со мной все что угодно.
И он будет делать. Каждую ночь. Пока я танцую для него танцы без правил.
#разница в возрасте
#неидеальный отец одиночка
#продажная или не очень любовь
#секреты, лихие 90-е
История лучшего друга Бакирова. В книге будут: Михаил и Ангел, Леший и Ира, доктор Игорь
От автора: больно и честно о жизни, любви и дружбе, а также двух очаровательных кнопках, которые так хотят семью.
Екатерина Ромеро
Танцы без правил
Глава 1
— Миш, ты звонил Толику?
— Звонил, он трубку не берет.
— Позвони еще раз.
— Ангел, он не маленький мальчик. Тоха взрослый мужик, справится.
Обнимаю жену, вдыхая любимый запах зеленых яблок. На улице детвора гудит, я уже привык, что в доме никогда не бывает тихо.
За последние годы жизнь изменилась, не то чтобы стала легче, нет. С появлением детей просто некогда стало маяться херней, мне даже выпить нет времени. Трое своих, а после еще и двух малых Толика забрали. Девочки-близняшки: Вика и Маша. Одинаковые внешне, но противоположно разные внутри.
Я думал, будет как-то проще, хотя, честно говоря, мне страшно даже представить, каково было Толику.
Мы выросли вместе, он мой друг, мой брат по духу, партнер. Мы выживали в детском доме когда-то, вместе на ноги остановились, вместе открывали бизнес.
И теперь, когда у Тохи беда, я просто рядом. Я не могу помочь ему больше, чем уже помог. Люду не вернуть, хотя мы все за нее до последнего боролись. И трехлетние дети остались без матери — вот кому точно тяжело.
У нас с Ангелом у самих уже дети, и я знаю, каково это, когда родителей рядом нет. Я бы с ума сошел, а Толик он сдался. Он боролся жену почти два года, и все зря.
А теперь он один, и он не справляется. Я уже понимаю это. Я это понял, когда недавно пришел к нему домой, а там дети голодные. Вика и Маша, и он в стельку пьяный дома лежит, никакой, никакущий просто.
Надо было вызывать опеку, отдать детей, но разве я мог. Как я мог себе такое позволить.
И тогда я просто забрал девочек и привел домой. Ангел приняла, мы оставили их себе, пока Толику не станет лучше, но ему только хуже стало.
***Опрокидываю в себя очередную стопку водки. Не помню уже какую. Не знаю, где я, не понимаю, как вообще тут отказался. После смерти Люды все стало черным, потеряло вкус, запах, тактильность.
Я словно сам потерялся, сломал к чертям все тормоза.
Она умирала от рака два года. Два чертовых года, и я бы все отдал, все, что есть у меня.
У нас родились близняшки, это такое счастье, но оно было недолгим. Вике и Маше еще и года не было, как мы услышали диагноз. Рак мозга, и все — пиздец.
Люда не плакала, за детей только переживала, а я выл. Я понимал, что это серьезно, что еще нет лекарства, а операции если и есть, то только экспериментальные.
Мы прошли все, все сделали, я хотел продать квартиру, но Миша не позволил, сам денег Люде на лечение дал. Потом снова и снова давал, он бы себе такой же дом на эту сумму построил, но все зря.
Она сгорела, растаяла у меня на руках. Я думаю, это мое наказание. За то, что не был верен Люде, я гулял, знаю. Гулял почти с момента нашей свадьбы. Я не был готов к браку, как-то мы спешили, все куда-то неслись.
Я почему-то хотел, чтобы у меня быстро сложилась жизнь. И пока Бакирова качало из стороны в сторону и он прошел все круги ада, пока, наконец, не сошелся со своим Ангелом, я все время куда-то спешил.
Спешил жениться, спешил завести детей, дом, а потом оно все, сука, сыпаться начало, точно карточный домик. И я не был настолько силен, я не был как Миша, нет. Я упал и так ударился, что долго еще не мог встать с колен.
Похороны Люды я не помню. Все в тумане, и я просто стоял у могилы, понимая, что это пиздец. Я ей не был верен, я знаю. Были у меня какие-то мимолетные увлечения, и, если честно, я не любил свою жену.
Точнее, нет, любил, но любовь прошла еще до брака, а у меня не хватало ни совести, ни чести признаться в этом Люде. Она хотела замуж, я пообещал, я сдержал слово. Но не до конца.
Верности с моей стороны не было — видать, за это по башке и получил.
А потом я забухал так, как никогда прежде. После спиртного становилось не то чтобы легче, я просто не чувствовал. Залить свое горе казалось неплохой идеей, но в какой-то момент я потерял тормоза. Сука, я просто забыл, что дома я не один и у меня уже маленькие дети.
Ими Люда все время занималась, а я только и делал, что пахал. Работал на ее лекарства, чтобы отдать Бакирову долги, хотя он никогда с меня их не требовал.
Помню, как Миша звонил мне, а я не брал трубку, и тогда он приперся ко мне домой. Я был настолько пьян, что лыка не вязал, он запихнул тогда меня в ванную и полил ледяной водой. Я был никакой, дети на фоне плакали, и тогда он просто их забрал. Забрал от меня, а я упал на пол и вырубился.
Я оказался не готов к такому раскладу. И, честно говоря, Миша тогда спас если не меня, то хотя бы наших с Людой детей.
Я понимал, что так лучше. Не для меня — для них. Это было на время, я думал, что быстро соберусь и приду в норму, но я уходил в такие запои, что даже Бакирову не снилось.
Я бросил работу, я ни хера не жрал. Пожалуй, в тот момент своей жизни я просто хотел к Люде, да поскорее. Я сдался, а после пошел во все тяжкие.
В одной стороны, мне было жаль, что девочки у Бакирова, но с другой — это дало мне свободу. Я снова был один, от меня никто ничего не ожидал, и бухал как не себя — вот чем я занимался, пока мои дети меня ждали в чужом доме.
___________
Добро пожаловать в новинку!
Добавляйте книгу в библиотеку, буду рада вашей поддержке, поеехали....
Глава 2
Горло обжигает, немного кружится голова. Понятия не имею, сколько я уже выпил. Но так лучше, голова отключается, я ни о чем не думаю. Хотя нет, дети. Я помню о них. Я помню.
Вызываю такси, меня привезли точно по адресу, потому что за руль в таком состоянии я просто не могу сесть.
Ночь на улице, а у Бакирова ворота высотой в три метра, и ключей у меня нет. Крепость тут, хрен зайдешь так просто. И я все ведь знаю, как калитку открыть, где ключи запасные, но сейчас я настолько пьян, что даже это не получается.
Вожусь у ворот несколько минут, Люды нет уже три месяца. И все плохо. Мне, блядь, плохо! Я виноват, знаю. Я не был ей верен! Я, сука вообще не понимаю, как так произошло.
— Миша медведь, открой!
Луплю по воротам кулаком. Собаки выть начинают, бью снова.
— Бакир!
Я пьян, бесстыже, бессовестно просто, едва стою на ногах. О, наконец загорается свет на веранде. Дверь открывается, я слышу шаги.
Не Лина, нет, он жену свою никогда на улицу ночью не пустит. Любит, любит сильно, а я ведь тоже Люду любил. По-своему, но все же. Не так, как у них, не до крови из носа, но все равно я тоже любил жену.
Она мать моих детей, а теперь в земле лежит. Одна. И света белого не видит.
Щелкает калитка, Бакиров выходит в одних только штанах.
Спал он, не думал, что так поздно.
— Привет, Миш.
— Привет.
Пожимаем руки, меня качает, тошнит.
— Я не поздно?
— Ну как сказать... Тоха, два часа ночи. Мы уже отдыхали. Хуево выглядишь. На хрена так нажрался?
— А, пройдет. Как девочки мои? Машенька. Вика.
— Да нормально. Комнату им выделили, спят уже давно. Про тебя спрашивают часто, домой хотят.
Киваю, я нажрался — сегодня в очередной просто раз.
— Да, я понимаю. Слушай, мне уже нормально. Я их заберу.
Опираюсь рукой о ворота, потому что ноги не держат. Бакиров строго смотрит на меня, а после закуривает, жадно затягиваясь сигаретой.
— Нет, Толь. Я детей тебе не отдам сейчас.
— Что? Ты че, это же дети мои! Я за ними приехал! Мои дочери!
— Ты пьяный в стельку. Какие, к чертям, дочери, с ума сошел? Нет, я не отдам тебе девочек, пока не увижу, что ты реально в норму пришел, а не вот это все, как сегодня.
— Я за ними! Нормально все уже, клянусь!
— Ну да, ты на ногах не стоишь, а я не хочу снова забирать их голодными из дома.
— Они мои мои дети! Я должен.
— Да, твои, никто ведь и не спорит. Тоха, ты брат мне, и я хочу тебе добра — дети пока будут у нас с Ангелом. Протрезвеешь — приходи.
— Да куда тебе? У самого уже трое. Тяжело будет.
— Не тяжело. Где трое, там и пятеро, разницы особой не вижу, вывезем.
