Дарина Ромм "Случайно замужем, или Развод не предусмотрен!"

— Не знаю, не знаю, дорогая, — вдруг ехидно заулыбалась любимая тётка. — Твой муж не показался мне мужчиной, которому можно запросто сказать «покиньте нас». Вернее, сказать-то можно, но вот каким будет результат?

— Каким надо будет! — заявила я самоуверенно. — Поверь, я всё сделаю, чтобы он сам захотел сбежать отсюда и от меня как можно дальше. И вообще, давай не будем больше говорить про генерала Кавалерского? Меня уже тошнит от этой фамилии. Пойдём лучше пить чай, если он готов.

— Пойдём, герцогиня Кавалерская, — согласилась тётушка, всё также ехидно. — Думаю, пирожные и заварка уже ждут нас. Вот только… Ты уверена, что твой супруг не захочет провести консумацию брака в… том самом натуральном выражении? Вообще-то, по закону он имеет на это полное право, и ты обязана выполнить брачное обязательство.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

— Ты уверена, дорогая, что твой супруг не захочет провести консумацию брака в… том самом натуральном выражении? — перефразировала тётушка вопрос, заставивший меня растерянно признаться:

— Все равно не поняла...

Белль сложила губы трубочкой и сделала брови домиком.

— Ну-у, ты привлекательная женщина, а генерал молодой здоровый мужчина…

— Какой же он молодой?! Ему, наверное, лет пятьсот уже! — возмутилась я, не очень понимая, как связаны молодость и здоровье с консумацией.

— Вовсе не пятьсот, ему даже двух сотен нет. Тем более, он дракон, — тётушка невинно похлопала ресницами. — А мужчины его возраста обычно имеют... Эм-м... Очень хороший аппетит…

— Всё равно он старый. А если вечно голоден, пусть плотнее завтракает, — фыркнула я.

Тётушка в ответ захихикала. Потом, став серьёзной, взяла меня за руку и потянула к обитой потёртым шёлком козетке.

— Дорогая, давай-ка присядем и обсудим один важный вопрос. До этого мы касались этой темы лишь мельком, в силу необходимости, вызванной решением твоего дяди. Но, чувствую, серьёзный разговор назрел.

— Может, сначала чаю попьём, а обсудим после? — с тоской предложила я, отчего-то уверенная, что этот разговор мне не понравится.

— На чай придётся позвать ординарца твоего мужа, раз он остался дома. Но такой разговор не для мужских ушей, — покачала головой тётушка, ещё больше укрепив мои подозрения в неприятности предстоящей беседы.

Ведь как хорошо жить в неведении, что у тебя есть проблемы! Пока о них не знаешь, их как будто и нет. К тому же, пока ты на них не смотришь, неприятности тоже тебя не видят и вполне могут пройти мимо. Я всегда так делаю, потому что встречаться с проблемами категорически не хочу.

Да, я не хочу! Но от тётушки разве отделаешься, если она решила поучить тебя жизни?! Поэтому вздохнув и сделав смиренное лицо, я села рядом с ней, приготовившись внимать.

— Скажи, Мели, что именно ты знаешь о том, как происходит консумация брака? В натуральном виде, как выражается наш поверенный, — начала Белль осторожно.

— Да всё знаю, — удивилась я. — Ты забыла, что я три года прожила в пансионе для девочек? Там мы о чём только не говорили. Естественно, про консумацию и откуда берутся дети тоже — у нас было несколько воспитанниц, опытных в этом вопросе.

— Хм-м. Тогда нам будет проще обсудить эту тему, — задумчиво произнесла тётушка. — Тем более, теперь ты замужняя женщина, а консумация и вопросы интимной жизни – это важная составляющая супружеского счастья.

Заметив мой скептический взгляд, назидательно покивала головой:

— Поверь, я знаю, о чём говорю. Хотя замужем я была недолго, и супруг был старше меня, но в таком деле возраст и опыт мужчины скорее плюс, чем минус. В этом смысле, я уверена, генерал будет на высоте и сможет в полной мере раскрыть тебе прелесть этой стороны семейной жизни.

Я непонимающе потрясла головой.

— Стоп, стоп! О чём ты говоришь?! Какая прелесть, и какая сторона? Консумировать брак – значит провести ночь вместе с мужем. То есть, проспать ночь в одной постели, даже под одним одеялом, и обязательно голыми. Не самое приятное времяпрепровождение, скажу тебе, вдруг муж храпит, жутко пахнет, или у него холодные ноги. Но уж ночку-то потерпеть можно! — уверенно произнесла я и замолчала, растерянно глядя, как меняется выражение лица тётушки. Как удивление уступает место сначала задумчивости, а потом едва сдерживаемому смеху. Что, интересно, я такое сказала, что нужно зажимать себе рот и таращить глаза, пытаясь не засмеяться во весь голос?!

— То есть, с Масиком, а потом с генералом ты собиралась просто провести ночь в одной постели, возможно, даже под одним одеялом и обязательно голая?! И всё, больше ничего делать не нужно?! Да ты эксперт в вопросах консумации! — выдавила из себя тётка и, не удержавшись, начала хохотать. Вот ведь зловредина ехидная!

— Да, я была готова пойти на это ради наследства своих родителей. Хотя вид у Масика ужасно нелепый и дурацкий даже в одежде. Представляю, как он выглядит без одежды – бр-р! — меня слегка передёрнуло, стоило вспомнить огромный Масиков кадык на тощей шейке и покрытые коричневатыми веснушками нос и кисти рук. Ещё идущий от него запах прелости – вообще, бе-е!

— А как, на твой взгляд, будет выглядеть без одежды генерал? — ни с того, ни с сего вкрадчиво поинтересовалась тётушка.

— Генерал… Не знаю, но, наверное, не так ужасно, как Масик, — призналась я после короткого раздумья. Всё-таки генерал военный, и выправка у него соответствующая: спина прямая, не то, что сутулое недоразумение Масика. Опять же, плечи у Кавалерского широкие, и рост такой, что я макушкой едва до подбородка ему дотягиваюсь. Ноги длинные, бёдра узкие, как говорит тётушка, а веснушки обошли его дальней стороной.

— Наверное, без одежды Кавалерский будет выглядеть не так уж плохо, — вынуждена была признать я под пристальным взглядом тётки. — Но не понимаю смысла твоих вопросов. И вообще, что за радости супружеской жизни, о которых ты говорила?

— О-хо-хо, проблема пришла откуда не ждали… — Загрустила тётка. Потом махнула рукой и, мгновенно повеселев, поднялась на ноги.

— Но я рада, что внешний вид твоего супруга не вызывает у тебя отвращения. Ладно, коротким разговором здесь не обойдёшься, поэтому сейчас пойдём пить чай.

— Но ты хотела сначала обсудить…

— Потом. Мне надо подумать, как лучше рассказать тебе о том, что такое «натуральная консумация» и какие «радости супружества» она несёт за собой, — ответила тётушка и пошла на выход из комнаты.

Попилив её тонкую горделиво выпрямленную спину недовольным взглядом, я поднялась и пошла следом. Ладно, чай так чай. А про дурацкую консумацию мне теперь вообще неинтересно — спать с генералом под одним одеялом мне уже не нужно.

13

За чаем я продолжала думать о словах тётушки про консумацию. Что она имела в виду, говоря о важности опыта мужчины? Какой опыт?!

Может, я не так поняла слова девочек в пансионе? Или они сочиняли? Но ведь Сюзан так уверенно рассказывала нам о том, что делают муж и жена в спальне. И Катиса подтверждала, что всё именно так и происходит. Да и Лея, самая старшая в нашем пансионе, с ними соглашалась… Не могут же они все одновременно заблуждаться или врать?!

Решив пока не забивать себе голову, я сунула в рот кусочек ягодно-кремовой корзиночки, запила душистым чаем и начала прислушиваться к беседе между моей добрейшей души тётушкой и ординарцем генерала.

Оказалось, в этот раз Белль решила развлечь гостя разговором о вышивке. В настоящий момент, навесив на лицо одухотворённое выражение, она в красках и очень подробно описывала ему применяемые в этом деле техники, инструменты и перечисляла самые модные стили исполнения картин нитками. Интересно, откуда она всё это знает, если я отродясь не видела её с пяльцами в руках?

Пока я размышляла над этим феноменом, тётушка вкрадчиво спросила у гостя:

— А вам, господин Славий, какой вид вышивки нравится больше – гладью или крестом?

— Вы знаете, я совершенно в этом не разбираюсь, госпожа Мирабелла, — простодушно признался ординарец. Ой, это вы зря сказали, господин помощник генерала!

В ответ на его слова губы тётушки растянулись в счастливой улыбке, а глаза загорелись хищным блеском.

— О-о-о, господин Славий, это непростительный пробел в ваших знаниях! — полным предвкушения голосом протянула она и схватила с соседнего стула подушку, вышитую нашей кухаркой. Потрясла ею перед лицом бедняги и торжественно возвестила:

– Вот! На этом примере я научу вас разбираться в вышивках. Поверьте, это очень, очень просто – какие-то пятьдесят минут, и вы с закрытыми глазами сможете определять, где у нас гладь, а где крест.

— Пятьдесят?! — ужаснулся ординарец, кажется, начавший что-то подозревать.

— Ну, может, сорок, — скромно ответила тётушка. — Я постараюсь покороче…

— Но… Э-э-э… Вы полагаете, госпожа Мирабелла, мне нужно в этом разбираться? — предпринял гость попытку отказаться от возможности стать знатоком рукоделия.

— Конечно, — уверенно заявила тётушка и строго погрозила ему пальчиком. — Вот представьте ужасную ситуацию, господин Славский: вы женились, ваша супруга увлеклась вышивкой, а вы даже похвалить её работу не сможете как следует. Будете отделываться примитивным «красиво» или «ах, дорогая, у тебя золотые ручки», тем самым огорчая её. Возможно даже доводя до слёз! Ведь будете?!

— Я не собираюсь жениться в ближайшее время, — сдавленным голосом признался мужчина. — Пока и не думал об этом.

— Это ещё хуже, чем не разбираться в вышивке! Даже генерал Кавалерский женился, а вы и не думали. А ведь потом может быть поздно! — зловеще припечатала любимая тётка. Полюбовалась на ставшее зеленоватым лицо ординарца и ласково добавила: — Налить вам ещё чаю? А про вышивку, так и быть, поговорим в другой раз.

— Налить! –- выдохнул с облегчением Славский и торопливо протянул тётушке свою чашку.

Пока Белль подливала ему кипяток и заварку, заботливо расспрашивала, сколько кусков сахара положить и не добавить ли молока, я вернулась к своим мыслям о фиктивном супруге.

И снова появилась эта дурацкая консумация – что с ней не так? Почему тётушка волнуется, что генерал захочет провести её в натуральном виде? Ещё и смеялась надо мной по непонятной причине. Зачем-то про возраст генерала говорила, и про значимость этого дела для семейной жизни… Кстати, о возрасте!

— Господин Славский, сколько лет генералу Кавалерскому? — выпалила я ровно в тот момент, когда мужчина поднёс чашку к губам. На мой вопрос ординарец дёрнулся, поперхнулся чаем и закашлялся. Бедняга, он в нашем доме точно заикой станет.

Тётушка тут же начала хлопать его по спине и делать мне страшные глаза: мол, зачем мужчину пугаешь и до удушья доводишь?! В ответ я сделала ещё более страшные глаза, напоминая, что она первая чуть не довела его до истерики своими вышивками.

Попилив друг друга возмущёнными взглядами, мы с тёткой в четыре руки налили генеральскому помощнику новую порцию чая и пододвинули тарелочку с эклером.

— Угощайтесь, господин Славий, — пропела Белль нежно. — Так сколько лет вашему начальнику? Пятьсот, наверное, давно стукнуло?

— Что вы такое говорите, госпожа Мирабелла?! — возмутился ординарец. — Генералу Кавалерскому сто восемьдесят.

— А вам? — тут же влезла я.

— Мне тоже сто восемьдесят. Скоро будет. Через пятьдесят лет, — ответил ординарец, опасливо поглядывая то на меня, то на мою тётушку. Вот чувствую, не захочет он больше с нами чаёвничать…

Белль бросила на меня многозначительный взгляд и продолжила расспросы:

— Как же получилось, что он такой молодой, а уже генерал? Это потому, что у него в друзьях принцы? Оказали ему протекцию?

— Потому что генерал Кавалерский – герой, вот почему, — насупился Славский. — У него наград за доблесть и мужество, проявленные в боевых действиях, больше, чем у некоторых пальцев на руках и ногах. А когда он перешёл служить в департамент Дознаний, то десятки сложнейших дел были раскрыты только благодаря таланту и уму генерала.

— Вот как? — Тётушка снова бросила на меня быстрый взгляд.

— Вот так, дамы, — отрубил Славский. Отодвинул чашку и встал из-за стола. — Благодарю за угощение и интереснейшую беседу, но вынужден вас покинуть – дела не могут ждать.

Ну точно, не придёт он больше пить с нами чай...

Глядя на закрывшуюся за мужчиной дверь, тётушка с одобрением произнесла:

— А он мне нравится. И, похоже, искренне уважает генерала Кавалерского. Теперь осталось дождаться экономку и посмотреть, что там за леди.

— Послушай… А вдруг это не просто экономка, а… ну…

— Что?! — приподняла одну бровь Белль.

— Вдруг это дама, которая оказывает своему хозяину… неприличные услуги, — промямлила я.

— Неприличные услуги? — На моё предположение и вторая бровь тётушки изумлённо взметнулась вверх. — Мне такое даже в голову не пришло. Про эти… услуги ты тоже в пансионе узнала?

— Да, слышала от одной девочки, — кивнула я, нервно хрустнув пальцами.

У Джеллы из моего класса была гувернантка, которая оказывала её отцу эти самые «неприличные услуги». Когда мачеха Джеллы об этом узнала, гувернантку с треском выпнули из дома, пригрозив тюрьмой, а саму Джелл отправили в пансион. Как заявила ей мачеха: «Чтобы больше не было необходимости нанимать ей воспитательниц и впускать в дом мерзавок, желающих свести меня в могилу». При этом смотрела на падчерицу так, словно это Джелла была виновата в делишках гувернантки!

Какие именно услуги оказывала её отцу эта девушка, подруга нам не сказала, потому что и сама не знала. Из шепотков прислуги и слов мачехи поняла только, что это что-то отвратительное. Мы с девочками в пансионе решили, что речь шла о какой-то запрещённой магии, иначе с чего бы мачехе Джеллы так беситься, а отцу ходить с виноватым видом?

К счастью, нам с тетушкой долго волноваться по этому поводу не пришлось. Едва я озвучила свои опасения, как за окном послышался грохот колёс въезжающего во двор экипажа.

— Думаю, это экономка нашего генерала, — объявила тётушка. — Ну что же, Мели, пойдём встретим дамочку. И если она нам не понравится, сразу отправим обратно.

14

— Мы кого-то ожидаем в наших стенах? — вопросил Огюст, когда мы с тётушкой вышли на крыльцо.

Сам дворецкий стоял на нижней ступеньке и внимательно следил за чёрной каретой, огибающей двор по дуге. На её покрытой лаком двери виднелась эмблема в виде двух скрещенных мечей на фоне силуэта дракона. Наверняка это герб самого генерала – у нас в королевстве геральдика с драконами только у принца Эдварда. Но у него мама, вторая жена короля Тайлана, дракон, вот и принц получился драконом. А больше ни у кого таких гербов нет.

Значит, для этой своей леди генерал личной кареты не пожалел…

— Сегодня должна прибыть экономка генерала Кавалерского, — напомнила дворецкому тётя.

— Ах, особая дама в судьбе вашего супруга, леди Мелинда! — произнёс Огюст торжественно, снова всколыхнув мои подозрения насчёт места этой женщины в жизни генерала. — Конечно, как я мог забыть! Полагаю, наша задача – принять эту леди со всем радушием наших великих сердец, потому что решения господина генерала заповедны…

— Ещё как заповедны, — буркнула я себе под нос. — Почему мы, вообще, должны принимать у себя эту… его леди?

— Не будем делать скоропалительных выводов, дорогая, — шепнула тётушка и успокаивающе пожала мне руку.

Между тем карета, завершив манёвр, остановилась перед крыльцом, и к ней торжественной походкой направился Огюст. Взялся за ручку дверцы, чтобы открыть и помочь пассажирам выйти, а мы с тётушкой напряжённо замерли.

— Если она нам не понравится, выгоним её безжалостно, а генералу скажем, что… Что-нибудь скажем, — решительно повторила тётушка и снова пожала мою ладонь. Я тоже сжала ее тонкие пальцы, показывая, что не так уж и волнуюсь.

— Добро пожаловать в наследные владения герцогов Ульрин и гостеприимные стены нашего дома, всегда открытые для нового и прекрасного, — провозгласил Огюст, распахивая дверцу транспортного средства. Опустил подножку и зачем-то добавил: — Прошу к нашему шалашу…

В недрах кареты произошло движение. Затем на подножку ступила женская ножка в алой, расшитой золотой нитью туфельке. Следом показался край огненно-красного шелкового платья. Вторая ножка умастилась рядом с первой и, наконец, показалась их обладательница вся целиком.

Ступив с подножки на землю, дама выпрямилась. Развернула широкие плечи, глубоко вдохнула, колыхнув необъятных размеров бюстом, и произнесла томным густым басом:

— Ах, как свеж этот воздух! Я просто чувствую, как за спиной разворачиваются крылья моего здоровья и хорошего настроения!

— Хех! — восторженно крякнул Огюст и подался вперёд, зависнув носом над глубоким декольте вновь прибывшего создания.

— Кыш, охальник! — рыкнула дама и припечатала дворецкого по лысине сумочкой, которую держала в руке. Следом старый слуга получил мощный тычок в плечо, от которого отлетел к стенке кареты. Впечатался спиной в её лакированный бок и замер, изумлённо хлопая глазами.

А небесное создание, узрев нас с тётушкой, двинулось к крыльцу, на ходу раскрывая руки в широкие объятия.

— А вот и вы, милые девочки моего дорогого Августа! — И не успели мы с тетушкой опомниться, как сначала она, потом и я оказались прижаты к обтянутой красным шелком необъятной груди. Охо-хо, даже если захочешь отправить эту даму обратно, то нас двоих с Белль для такого подвига будет маловато!