Итак, можно сделать вывод, что Алекс хотел понравиться Демьяну. Толокар не лучшая идея, но Равский явно учел возраст ребенка. Мог бы припереть что-то несуразное, до чего расти года два, как обычно делает мой отец.
С Демом Алекс не был агрессивным.
Момент, когда он прижал к себе сына, наклонился, понюхал… был неловким и мимолетным, явно не для показухи. Будто… я не знаю… искренним? Прокручиваю в голове, и мысли путаются. Мне тоже все время хочется нюхать Демьяна, он такой сладкий с рождения, родной, теплый. Это что-то необъяснимое. Несмотря на всю мою ненависть к Алексу, было приятно видеть, что Демьян ему нравится.
Личную обиду пережить можно, обиду за ребенка — нет. Однозначно.
Беру телефон, там сообщения от Андреевой — я ей так и не ответила. Еще от Лены, и несколько — по поводу реабилитации гимнасток, которыми занимаюсь. За время существования фонда мы помогли сотне спортсменов, и это повод для гордости.
Делаю пару коротких звонков по работе, после чего набираю Андрееву.
— Алла Теодоровна, добрый день! Вам удобно разговаривать?
Наскоро обрисовываю ситуацию. Продолжаю:
— Я не могу избавиться от паники, он демонстративно ненавидит меня. Уже мысли всякие, что, как только Демьян привыкнет, Алекс заберет его совсем. Еще он обронил, что находится на войне, я все не могу сообразить, о чем речь. Что я могу ему сделать? Да и никогда не могла. Максимум пожаловаться прессе. Но и тут что я скажу? Что он меня вылечил, женился, разлюбил, но обеспечивает? Да тысячи женщин, которые тянут лямку от зарплаты до зарплаты, как моя мать всю жизнь, меня же и проклянут!
— Ива, ты много знала о его делах. Налогах, разработках. Идеях. Ты все время себя недооцениваешь. И Равский, разумеется, знает, что ты важный игрок на поле.
— Мы с вами это обсуждали, ни за что. Алекс делился со мной как с женой. Обнародовать подобное было бы предательством.
— На войне все средства хороши. Если он заберет Демьяна, тоже будешь думать о чести?
Вздрагиваю.
— Если у него контракт с тем, с кем вы сказали, уже неважно. Все простят и замнут, дабы панели не ушли Китаю, как Алекс изначально планировал. Я читала новости: опять начинается космическая гонка.
— Поэтому нужно вспомнить что-то еще. Существенное. А пока постарайся настроить Демьяна против отца. У мужчин мало терпения к детям, а к рыдающим детям — еще меньше. Глядишь, и встречи сойдут на нет.
— Как это возможно? Ему год!
— Подумай, когда у сына самое плохое настроение.
Закончив разговор, я посвящаю время уборке, оттираю детский стул, на который было пролито в три раза больше супа, чем съедено. Напряженно обдумываю ситуацию.
Я не понимаю Алекса. Раньше такого никогда не было. В бизнесе он держит марку, но со мной всегда был настоящим. Прямым текстом вылеплял все, что на сердце.
Заварив чай, открываю соцсети, там еще утреннее сообщение от Лены. Ссылка на статью о «СоларЭнерджи».
Пишут, что прошлой ночью в загородном ночном клубе состоялась безумная закрытая вечеринка, которая вышла из-под контроля. Руководство «СоларЭнерджи» так весело отгуляло, что поразбивали мебель, посуду, сожгли какую-то машину, но при этом щедро оплатили расходы, и клуб не в обиде. Вдобавок устроили грандиозные фейерверки, все небо светилось.
Круто. Щедро.
Открываю видео. Борис Воеводин, друг и партнер Алекса, которого я также не видела лет сто, пьяный в хлам, с бутылкой дорогого виски, голый по пояс, под фейерверк и музыку истошно орет в небо что-то нечленораздельное. Пересматриваю несколько раз, ища Алекса на заднем плане. И пока делаю это, начинаю разбирать слова:
«Выкусите, су-уки, мы дома-а-а! Мы до-ома-а, мать вашу!»
Барабаню пальцами по столу. Парни всегда любили повеселиться, но чтобы Борис орал настолько эмоционально… Он больше по части саркастичных реплик и перепалок один на один. Зачем так радоваться возвращению в Россию? Если только…
«Я прилетел воевать. Насмерть. Держись за белый флаг».
Хватаю мобильный, звоню.
— Алла Теодоровна, бога ради, извините еще раз! Я что-то запуталась, болит у меня.
— Девочка, я в зале. Твои проблемы не единственные.
— Простите! Я быстро-быстро! Уточнить. Вадим Юрьевич, как я забеременела, говорил с Алексом насчет моего фонда, да? Только фонда?
— Ива, я не знаю, что сейчас будет с фондом. В то время никто не ожидал, что сама знаешь кто поведется на Равского. Если бы все было по плану, мы бы больше никогда не увидели твоего бывшего мужа. Я чувствую вину, ведь сама его с тобой познакомила. На мне ответственность. Если сможем снова вышвырнуть его из страны, то сделаем это.
— Вышвырнуть? Алекс не мог прилететь?
— Почему не мог? У нас свободная страна.
Я срываюсь на дрожь, картинка проясняется.
— Чего бы это ему стоило?
— Многого, не сомневайся. Моих девочек нельзя отправлять на аборт. Рита, что ты творишь?! Ты впервые видишь обруч?! А ну-ка встань нормально! Нет, это никуда не годится!.. Ива, потом договорим.
Я кладу телефон на стол. Маленькие ножки шлепают по полу, Демьян подбегает, залазит на колени.
— Ты проснулся? — ошарашенно шепчу я, целуя его в лоб. — Солнышко мое проснулось! Сейчас будем смотреть, что у нас на полдник. Хочешь банан?
Встаю за банкой пюре. Пьяный в стельку Борис вновь орет на повторе. Я режусь об его эмоции, поспешно закрываю вкладку и смотрю на сына.
Тот устремляется в спальню за подарком отца. А я… хочу ему помочь, но никак не выйду из ступора. Верчу в руках банку, кручу, не могу открыть.
Потом от отчаяния впечатываю ее в стол. Да так, что остается вмятина.
Глава 11
Я просыпаюсь, но не спешу открывать глаза. Цепляюсь за забытье, за воспоминания.
— Что-то мне не нравится эта идея. — Неуверенный голос Алекса прокатывается по коже.
Он родом из прошлого, но мои губы растягивает улыбка в настоящем.
Алекс смеется, и в его глазах столько света, что я упиваюсь им даже через зеркало.
— Все будет хорошо. Вот увидишь, — обещаю, настраивая машинку. — Я тренировалась на манекене. Пару раз.
Мы сидим в номере гостиницы перед зеркалом. На комоде разложены парикмахерские принадлежности, на плечах Алекса — платок. Медовый месяц в самом разгаре, из нашего окна — чудеснейший вид. Простыни смяты после близости и валяются на полу.
Алекс смотрит на меня в отражении, барабанит пальцами по колену. Следит за тем, как покачивается моя грудь в лифчике. Такой смех берет, что сгибаюсь пополам.
— Раф, боже, ну что ты как маленький! — Принимаюсь его расчесывать. — Ты мне не доверяешь?
— У меня онлайн-переговоры важные завтра. Малыш, хорошо бы выглядеть солидно.
— К ним мы и готовимся.
— В последний раз я брился налысо лет пять назад, когда зависал в лаборатории. В то время мне не давали. Ни денег, ни чего-то другого. Возможно, это было связано с прической.
Хохочу! Налысо — это крайний случай.
— Что-то другое тебе сегодня уже дали. Не дергайся, а то получится криво. — Веду машинкой по его затылку. — Я абсолютно в себе уверена! Закончила двухнедельные курсы. Капец, какие у тебя густые волосы. Мне бы такие.
Алекс улыбается, глядя в зеркало. Слушается, терпит. Я так сильно его обожаю, что выразить не могу.
На комоде лежит его мобильный, на экране — тонкая трещинка. Дефект появился в тот день, когда мне отказали в визе. Алекс прочитал новость и с психу швырнул телефон на стол, да так, что экран треснул. Равский никому не доверял свои гаджеты, о ремонте речь идти не могла в принципе. Поэтому с каждой встречей я наблюдала за тем, как трещинка становилась больше, росла, превращаясь в паутину.
— Если не получится, ты ведь не будешь ругаться? — спрашиваю быстро, шепотом.
Он глухо смеется.
— Ива-а-а, — тянет. — Ива, я не хочу ходить в кепке.
— Я стараюсь, не видишь, что ли!
Демьян тычет пальцами в глаза, приходится их открыть.
— Ну что, встаем менять подгузник и завтракать? — предлагаю я живо, беру своего мальчика на руки и поднимаюсь с кровати.
Развод — событие неимоверно болезненное, когда вас двое. И многократно усложненное наличием общих детей. Красивых, славных, ни в чем не виноватых. Детей, которые появились по большой любви. Той самой, что когда-то горела пламенем, а потом взяла и закончилась.
Наша любовь выжгла меня домертва. Оставила после себя бескрайнее пепелище, устланное колючей ненавистью.
При разводе никто не вручил брошюры, что теперь делать с хорошими воспоминаниями. Куда их помещать, как от самой себя прятаться? Никто не пояснил мне, как выживать в одиночестве.
Я чувствовала опустошение. Которое нужно было заполнять чем получится.
— Как насчет маленького сладкого утенка? Не представляю, как бы без тебя справилась, — произношу вслух и смачно целую сына в щеку.
Он не реагирует, занят. Сосредоточенно катит машину, умудряясь тормозить на поворотах.
Ого, вот это успехи!
Утро проходит в безумном кипише. Я вишу на телефоне с мамой талантливой девочки с Дальнего Востока, которой мы даем грант на обучение в столице. Одеваю и кормлю Демьяна. Пытаюсь собраться сама.
Мне нравится участвовать в жизни спортсменок, помогать не словами, а конкретными действиями. Мечта о тренерской карьере также не брошена, диплом лежит в шкафу. Вот только до дела пока руки не доходят. Может, как Демьян станет старше?
Пока едем в машине к Равскому, нервничаю. И когда звонит Руслан, выпаливаю ему «привет» слишком эмоционально.
— О. Добрый день, Ива. Не отвлекаю?
— Нет. То есть я за рулем, ты на громкой. Везу Демьяна к Алексу, повидаться.
— Все в порядке? Помощь нужна?
— В плане?
— У меня есть дочь и кое-какой опыт общения с ребенком после развода. Могу дать пару советов тебе или Равскому. Из личного опыта.
— А. Буду иметь в виду! Это очень круто, Руслан. Спасибо огромное, правда.
— Не за что совершенно. Ты точно в порядке?
— Сумасшедшее время, работа в декрете, я как обычно пытаюсь успеть все, а в итоге не успеваю ничего. Но сегодня я расчесалась!
Он смеется.
— Надолго будешь свободна? Я могу подъехать, выпьем кофе. Не терпится заценить твои локоны.
Я и правда редко хожу с распущенными. Беспечный голос рождает улыбку. Руслан может быть исключительно обходительным, а мне пора жить дальше.
— У меня есть пара новых баек о хоккеистах. Кстати, и про Никиту Корнева, твоего старого приятеля, кое-что.
— Неужели разводится? — мрачно бубню.
— Тепло.
— Хах, неожиданно. Умеешь заманить! Прости, я бы с радостью, но пока не могу оставить Демьяна с отцом так надолго. Он еще слишком мал.
— Не извиняйся, я понимаю. Буду в фонде вечером, если сможешь, приезжай. Потом поужинаем. Видишь, как я упорствую?
— Вижу. Попробую договориться с мамой. Сегодня или на неделе.
— Уже пятница. В выходные я в Европе, вернусь только в четверг. Если не сегодня, то встретимся на тусовке Андреевой. Встретимся же?
— Точно. Пятница! Да, я постараюсь приехать. И да, я постараюсь выбраться на праздник. Напишу позже, подъезжаю. Целую!
— И я тебя, Ивушка.
***
Парковочное место свободно, меня ждут.
