– Хорошо, я что-нибудь подберу для тебя. Только не переусердствуй. У тебя сейчас на первом месте другая работа – восстановление.
Шаман поморщился так, будто у него заболел зуб, и ворчливо отозвался:
– Знаю, знаю. Как раз через час приедет мой инквизитор. Снова разберет меня по косточкам. Я бы орал во время этих экзекуций, но мне стыдно.
– Зато твой инквизитор тебя быстро на ноги поднял, – напомнил Макс и пожал протянутую на прощание руку.
Хозяин проводил его до дверей, хотел было пройтись и до парковки, но Макс отказался: Арсений, хоть и бодрился, но выглядел утомленным. Даже обычный разговор за завтраком лишил его сил.
– Макс, – снова окликнул его хозяин дома, будто все не желая расставаться. – Как Марина? Как у нее с видениями?
В голосе шамана было столько беспокойства, что Макс поспешил успокоить его:
– Последнее случилось в Карелии, и на этом все. Она сейчас изучает руны, кое-что у нее уже получается. Например, недавно мы поручили ей запечатывать рунной формулой результат нашей работы. Лида все еще восстанавливается, и Марина нас очень выручает. Формулу взяли пока старую, Сергея Степановича. Его сын передал нам записи. Так что, надеюсь, талант Марины разовьется в этой области.
– Хорошо, – с заметным облегчением выдохнул шаман и улыбнулся на прощание.
Макс приехал раньше оговоренного Мариной времени и, заняв столик в итальянском ресторане на верхнем этаже торгового центра, попросил принести ему черный кофе. После завтрака в доме Арсения он не был голоден, но девушки наверняка нагуляли аппетит. Насколько Максу было известно, обе любили итальянскую кухню. В ожидании Марины с сестрой он вышел в интернет. Накануне Макс создал везде, где можно, фальшивые профили, вбив в качестве личной информации выдуманную биографию и добавив сделанные в офисе фотографии. Вместо настоящего имени он придумал ник Шторм – первое, что пришло в голову, сделал несколько постов и начал интернет-активность: писал комментарии в сообществах мотоциклистов, с кем-то начинал обсуждение под постами, где-то, чтобы привлечь больше внимания, устроил спор.
Проверив личку в некоторых сетях и не увидев ничего, кроме рекламных рассылок, Макс оставил пару комментариев под чужими постами и, заметив Марину с Наташей, убрал телефон.
Конечно, первым делом девушки бросились расспрашивать его о визите к шаману, и Макс с радостью рассказал, что Арсений идет на поправку и даже попросил работу.
– Можем занять его заявками, – с улыбкой предложила Марина. – Он прекрасно знает, как отбирать нужные. Да и это занятие, надеюсь, не слишком его утомит.
– Так и сделаем, – согласился Макс и подумал, что лично завезет Арсению папку. Можно было, конечно, все перенаправить на почту, но шаману будет проще работать, имея перед глазами распечатки, да и новый визит его обрадует.
После обеда Макс, как и обещал, завез Наташу домой и напомнил Марине про удобную одежду и тапочки. Девушка ответила, что уже собрала рюкзак. Ее синие глаза горели любопытством, но на этот раз она не расспрашивала, куда ее собираются везти.
А Макс действительно подобрал для их свидания место, в котором ей наверняка понравится. Марина не так давно рассказала о своей несбывшейся мечте… Исполнять ее мечту он не решился – условия не позволяли. Но доставить девушке радость хотя бы на вечер оказалось возможным.
Потом они поужинают в ресторане неподалеку от его дома. А с утра поедут на фестиваль тюльпанов. Погоду на воскресенье обещали теплую и солнечную: в такую лучше гулять в парке среди цветов.
Машину пришлось оставить довольно далеко, но они оба были рады пройтись. Конец апреля дышал теплом, слепил беззастенчивым солнцем. Марина завязала волнистые волосы в высокий хвост и сняла куртку, оставшись в широких синих джинсах и в ярко-оранжевом коротком свитерке. Макс притянул девушку к себе и стиснул в объятиях, а потом, с неохотой выпустив, закрыл ладонью ей глаза.
– Чтобы ты не увидела вывеску.
Нужное место находилось в узком переулке, и вход не сразу можно было приметить. Но Макс заранее изучил маршрут. По-прежнему закрывая Марине глаза, он другой рукой потянул на себя тяжелую дверь и провел девушку в небольшой гардероб, где они могли оставить вещи и переобуться.
– Зажмурься, – попросил он. Марина, заинтригованная, так вслепую и переобулась.
Макс за руку ввел ее в небольшое помещение с деревянными столами и стульями, подвесными креслами, пуфами и яркими резиновыми ковриками. Он ожидал, что здесь в субботу будет многолюдно, но, видимо, хорошая погода звала людей на прогулки. Впрочем, все равно это место пустым не было…
– Ой! – воскликнула Марина и, почувствовав мягкое прикосновение, от неожиданности отдернула ногу. Открыв глаза, девушка на мгновение замерла, а потом, радостно воскликнув, присела и протянула раскрытую ладонь к толстому пушистому коту.
– Господи, Макс! Это…
– Это котокафе, – невозмутимо пояснил он и почесал за ушком с любопытством сунувшуюся к нему черно-белую кошечку.
Недавно Марина призналась, что с детства мечтает завести кота, но у папы сильная аллергия. Если они семьей ходили в гости к кошатникам, папе приходилось глотать антигистаминные таблетки.
– Потом как следует почистим твою одежду, – шепнул Макс, присев с Мариной рядом. Девушка рассеянно агакнула, занятая тем, что уже вовсю тискала другого кота – серого, худощавого, с надорванным ухом. Макс полностью расслабился, поняв, что сюрприз удался. В этом уютном месте с прикрепленными к стенам лежанками, туннелями, полочками для котов можно было угоститься напитками и разным печеньем. А по желанию – заказать себе что-нибудь из меню. Но они уже пообедали, да и вряд ли Марина захочет отвлекаться на еду, занятая знакомством с обитателями кафе.
А их тут было больше тридцати: подобранных на улице или оставшихся по разным причинам без хозяев. Но все – чистые, ухоженные, ручные и ласковые. Котов и кошек можно было кормить, приобретя пакетики с кормом, можно было с ними играть, гладить – насколько это позволяли животные. А они позволяли. Поскольку в кафе не оказалось других посетителей, все хвостатые разных окрасов обступили единственных посетителей: терлись о руки и ноги, самые смелые лезли на колени, кто-то пытался демонстрировать безразличие, вылизывая в сторонке лапу, но и такие «гордые» котики косили глазом в надежде получить вкусное. Макс, глядя, с каким восторгом Марина тискает обитателей кафе и играет с ними, не мог не радоваться, но одновременно думал, что потом все же придется стирать одежду девушки – во избежание приступа аллергии у ее папы. Спустя полчаса в кафе с родителями пришла группка девочек лет восьми – праздновать чей-то день рождения. И часть любопытных котов ушла на другую половину помещения.
Время пролетело незаметно, и покидали уютное кафе с неохотой. Особенно Марине жалко было расставаться с толстым котом персикового цвета Пупсом, который взгромоздился ей на колени, свернулся калачиком и уснул.
– Если бы не папина аллергия, я бы забрала его себе, – вздохнула Марина.
До ужина оставалось немного времени, и они вначале заехали к Максу домой. Марина переоделась в платье и спросила, может ли постирать и высушить свитер и джинсы. Глядя на то, как она закладывает в его стиралку свою одежду, Макс невольно замер в дверях ванной: залюбовался девушкой и проникся самой сценой, показавшейся ему очень домашней. Официально они встречались лишь несколько месяцев, но за этот срок Макс понял, что видит рядом с собой только Марину. Летом они вместе уедут в отпуск: или на море, или в Питер, как однажды он ее пригласил. И там…
– Я готова, – прервала она его мечты, выпрямилась и расправила платье. Макс под мерный рокот стиральной машинки притянул девушку к себе и завел ей прядь за ухо.
– Макс, я накрасила… – прошептала она ему в губы, но он уже оборвал ее слова поцелуем.
Этот вечер обещал быть спокойным, романтично переходящим в ночь.
Они заняли столик в уединенной нише возле окна, официант принес меню. Свет мягко лился из причудливых светильников. Зал наполняло тихое и ненавязчивое звучание музыки. Макс был в этом ресторане дважды и оба раза с Мариной. Все и сейчас должно было идти так, как обычно. Но в тот момент, когда они принялись выбирать блюда, музыка неожиданно прервалась покашливанием, а потом откуда-то из-под потолка, где, видимо, находились динамики, зазвучал хрипловатый голос:
– Сюда… Мы близко.
Марина читала список блюд. Для нее, как и для других посетителей, продолжала звучать песня. Макс же мгновенно захлопнул папку меню и прислушался.
– Уже здесь…
Он больше не стал ждать. Совершенно не беспокоясь о том, как выглядит со стороны его порыв, он быстро поднялся и взял девушку за руку.
– Уходим. Немедленно.
– Что?.. Макс.
– Без вопросов. Идем!
Она едва успела снять со спинки стула ремешок сумочки. Конечно, их резкий уход не остался незамеченным. У них на пути тут же возник встревоженный администратор – и к лучшему, не пришлось его искать.
– Вы передумали? Что-то случилось?
– Да. Объявите, но аккуратно, что всем нужно немедленно покинуть помещение.
– Что? – опешил администратор и, будто ища поддержки у Марины, перевел взгляд на нее.
– Дымом тянет! Где-то возгорание! – отрывисто произнес Макс. К ним уже направился скучавший в холле охранник, расценивший ситуацию по-своему: угрожающего вида клиент – высокий коротко стриженный брюнет, заросший щетиной, с татуировкой на половину руки, нависает над юным тщедушным администратором. Охранник уже готов был, не разобравшись в ситуации, вступиться за служащего, но Макс опередил его:
– В туалете искрила проводка! А теперь тянет дымом! Срочно выведите людей!
Может, администратор с охранником и не поверили бы в эту наспех придуманную причину, если бы какая-то женщина в обеденном зале вдруг не взвизгнула и не закричала:
– Пожар!
Макс с Мариной синхронно оглянулись и увидели, как по шторе вверх взбирается пламя. Не проводка в туалете, но, похоже, действительно короткое замыкание.
Администратор с охранником секунду в ступоре смотрели на огонь, а потом под нарастающие испуганные крики бросились в зал. Со стороны кухни раздался какой-то грохот, а потом вскрик. Свет мигнул и погас. Макс, к счастью, так и не выпустил руку Марины и, увлекая девушку за собой, заторопился в сторону выхода. Он задержался лишь на мгновение – чтобы включить на телефоне фонарик. Сзади раздавались крики, шум отодвигаемых стульев, призывы не поддаваться панике. Все сильнее тянуло дымом и горелым пластиком, что только подтверждало подозрения Макса о неисправной проводке. Надо же, сказал первое пришедшее на ум, а попал в десятку.
Макс открыл дверь и вытащил Марину на улицу. Какое-то время они, держась за руки, так и шли быстрым шагом в вязком молчании. А когда миновали почти половину квартала, услышали раздавшийся вдали звук сирены.
– Что это было? – первой нарушила молчание Марина.
– Если бы я сам знал. Музыка прервалась, и чей-то голос сказал, что они идут сюда. Про возгорание я ляпнул наугад, но внезапно угадал. Похоже, действительно случилось короткое замыкание.
Марина медленно, переваривая услышанное, кивнула. Она явно все еще мысленно находилась там, в ресторане, в котором внезапно возник пожар. Но по тому, как она быстро в сумерках перевела взгляд на Макса, он догадался, что его признание напугало ее куда больше случившегося. Может, она только сейчас начала осознавать, что встречается не просто с парнем, а с медиумом. Для призраков не существует ни выходных, ни времени отдыха, они могут возникнуть в самом неожиданном месте и испортить свидание.
– Закажем что-нибудь на дом. Прости, мне сегодня уже не хочется куда-то выходить, – сказал Макс, не желая сейчас углубляться в тему.
Он продолжал держать Марину за руку, но романтическое настроение улетучилось, и на смену ему пришли собранность и настороженность, как у зверя, на которого открыта охота. Защита – ни сплетенный Мариной из кожаных шнурков браслет, ни «ауры», которыми Макс себя мысленно огораживал – не действовала против этих зловещих голосов. Он услышал их в аэропорту – и следом загорелся самолет. Услышал сейчас – и что-то произошло в ресторане. Как относиться к происходящему, Макс еще не решил. Угрожают ли мертвые или, наоборот, предупреждают о несчастье?
Марина, к счастью, ни о чем больше не спрашивала. Только едва сжала его пальцы, давая понять, что рядом. И он ответил легким поглаживанием ее ладони.
Дома стало легче. Только переступив порог и закрыв дверь, Макс понял, насколько все это время был напряжен.
– Все обошлось, – тихо сказала Марина, и он согласился неуверенным кивком. Обошлось или нет – станет ясно позже.
– Прости, все пошло не так…
– А ты тут при чем? – улыбнулась девушка и, развернувшись к нему, обняла. – Ты спас людей.
Он тяжело вздохнул, помолчал немного, закрыв глаза и успокаиваясь от тепла ладоней Марины на своей спине. И, после такой нужной ему недолгой паузы, попросил:
– Сегодня мы не будем думать об этом. Обсудим в понедельник. На работе. У нас выходные. Наши выходные. Закажем пиццу? И давай посмотрим какой-нибудь фильм.
Марина, поняв, что ему в этот вечер необходимо переключиться со случившегося на что-то другое, отвлечься от неотвратимых мыслей, сразу согласилась. А Макс в очередной раз подумал о новом клиенте: как взяться за это дело с голосами мертвых, он пока не знал. Вернее, не знал, как распределить работу между коллегами: медиумов, кроме него, в команде не было.
Глава 6
Еще три месяца назад Люсинда думала, что никогда не вернется в этот дом и уж тем более не сделает это ради устроенного отцом семейного обеда. Два с половиной месяца назад она согласилась встретиться с родителем и сама выбрала место, в котором прошла большая часть ее несчастливой жизни. Но в тот февральский день она была раздавлена и от отчаяния пришла к нему в поисках спасения. К счастью, в тот раз отец не столкнул ее в трясину, как она ожидала, а вытащил на твердую землю.
Сегодня же олигарх Гвоздовский пожелал увидеть сразу обоих детей: и блудную дочь, и примерного сына. Люсинда думала, что будет приглашена и Маргарита – мама Марка и первая жена отца, а сам брат приедет с невестой Зоей Улановой. Но нет. В малом обеденном зале за столом их было трое.
Во время аперитива Марк о чем-то спокойно разговаривал с отцом – скорее всего, о бизнесе и о своей компании; Люси была рада, что брат взял на себя роль буфера и за столом не царит напряженная тишина. Но, когда принесли горячее, Гвоздовский-старший переключил внимание на молчавшую до этого дочь:
– Как у вас там в агентстве дела? Что расследуете?
– А тебе разве еще не донесли? – вырвалось у Люсинды скорее по привычке, чем из желания сказать что-то в пику. Марк тут же бросил на нее предостерегающий взгляд, обеспокоенный тем, что фраза станет началом перепалки и спровоцирует новую затяжную ссору. Но отец уже усмехнулся и добродушно проворчал:
– Ну-ну, не ершись. Я спросил, потому что не знаю, что у вас там происходит. Андрей – твой… ваш охранник и помощник, а не мои «глаза и уши» в агентстве.
Люсинда дернула уголком рта и едва заметно усмехнулась: не стоит доверять словам отца. Гвоздовский все всегда делал по-своему и ни перед кем не отчитывался. Если он решил, что в агентстве должен быть новый сотрудник, то так и устроил: взял Макса в оборот в «удачный» момент, когда тот был слаб после ранения и операции. Наверняка так вывернул ситуацию, что начальник агентства, сцепив зубы, вынужден был принять навязанные ему условия.
Впрочем, Андрей ни во что сам не лез, беспрекословно выполнял и указания, и задания, не выспрашивал, не высматривал и лишний раз не отсвечивал.
Но такие люди и оказываются опасными.
– Так что у вас там сейчас происходит? Чем занимаетесь? – не унимался отец. Он уже отослал помощницу и сам взялся раскладывать жаркое. Марк передал Люсинде ее тарелку с лучшим куском мяса, окруженным картофелем и овощами. Может, не самое изысканное блюдо, но Люсинда его любила. Станислав Родионович специально выбрал меню под ее вкусы.
– Ищем призрака, который убивает байкеров, – выдавила она. Ей не хотелось, чтобы отец приближался ко всему, что для нее было важным, сближался с дорогими ей людьми. Где Гвоздовский-старший – там контроль, власть и опасность. Он легко может сломать, уничтожить, подмять под себя.
Впрочем, отец уже успел втереться в доверие еще до того, как Люсинда заподозрила неладное: познакомился минувшей осенью с Мариной, ее родителями, с Максом, который в тот момент еще не знал, кем на самом деле является милейший Станислав Родионович, с которым Марина полюбила обсуждать книги. Потом и с родителями Макса успел завести знакомство при похожих обстоятельствах. И наверняка в их глазах выглядел благодетелем, который устроил их сына в комфортабельную клинику и вызвал к нему лучшего хирурга.
А теперь в долгу у влиятельного олигарха и Арсений. И виновата в этом сама Люсинда, чью просьбу Гвоздовский выполнил, не задавая лишних вопросов.
– Я надеюсь, что ты… – вполне искренне встревожился отец. И хотя он теперь не выказывал вслух недовольство тем, что Люсинда снова вернулась к вождению мотоцикла, это читалось в его взглядах, которые он бросал на байк, слышалось в недоговоренностях, виделось в приподнятых бровях и поджатых губах.
– Папа, мы работаем. Работаем так, как можем, как считаем нужным. Нравится тебе или нет. Это мой путь, мой выбор.
Марк уже в упор смотрел на нее, боясь, что она разойдется и наговорит отцу лишнего. Но родитель, видимо, выбрал тактику не возражать и не ломать хрупкое общение, которое ему с таким трудом удалось наладить.
– Ну-ну, не спорю. Только прошу быть осторожной. Работа у вас опасная. Да и еще… Ты все же моя дочь. Дочь известного олигарха Гвоздовского, у которого много неприятелей.
На этот раз она сдержалась, пусть фраза про то, что жить нужно так, чтобы не заводить врагов, едва не сорвалась с языка.
– До меня дошли нехорошие слухи, – в голосе отца проскользнуло беспокойство. – Не хотел бы упоминать снова Ахметовых…
Услышав знакомую фамилию, Люсинда вскинулась, но отец уже поднял, словно сдаваясь, руки.
– Да-да, это моя самая большая ошибка в жизни. И вряд ли ты меня за нее простишь. Просто будь аккуратной. Не отвергай помощь Андрея. И поговори сама с Максимом, пусть он знает про это семейство.
– Он знает, – буркнула Люсинда, хотя не могла вспомнить, что успела – или, вернее, смогла – ему рассказать. Но Макс тесно общался с шаманом, а тот наверняка был в курсе всех историй.
К счастью, дальше обед прошел вполне миролюбиво. Отец расспрашивал Марка о Маргарите, но отчего-то не упоминал Зою Уланову. Закончился обед вообще странной фразой отца, что ему бы хотелось как-нибудь пригласить свою первую жену на ужин. Люсинда вскинула брови, но Марк идею родителя принял как нечто само собой разумеющееся.
На улицу Люси вышла в компании брата.
– Что это было? – спросила она прямо, когда они остановились возле машины Марка. – Отец что, решил снова ухаживать за твоей матерью?
– Он не решил, он уже ухаживает, – усмехнулся брат. – Но они и не портили отношений. В свое время разошлись вполне миролюбиво.
– Да, помню. Маргарита была в том темном царстве единственным светлым лучом для меня, – с сарказмом ответила Люсинда.
– А я нет? – сощурился Марк.
– А мы с тобой в том аду были чертенятами, – не сдержалась от смешка Люсинда. – Но наша бабка тебя хотя бы любила.
– После такой «любви» потом полжизни залечивают травмы у психолога, – серьезно ответил Марк и провел ладонью по уже значительно отросшим рыжим волосам Люсинды. – Может, подброшу?
