– Все настраиваешь Голос Колонии? Смешное у него название. Надеюсь, ты не делаешь на него единственную ставку? Голос Бога ошибается, но его ошибки предсказуемы. А этот новый… непонятно, что у него в матрицах наворочено. Не сотвори себе кумира.
Оптан сделал жест защиты от ереси, проведя двумя пальцами ото лба к груди. После чего улыбнулся по-дружески и вышел, оставив дверь приоткрытой.
Чипка медленно выпил чай, чувствуя, как тепло разливается внутри, отгоняя ледяную дрожь. Простая человеческая забота была необходима ему, как якорь в море безумных догадок. Он поставил пустую чашку на поднос, вздохнул и, приняв решение, отключил Голос Колонии от общей сети. Новый компьютер еще не готов к эксплуатации. Его глюки, его странная, почти маниакальная убежденность, могут погубить все. Слишком велик риск.
Он перевел питание зала в экономный режим, оставив лишь дежурные индикаторы. Потом пошел переодеваться. Дома его ждала любимая жена Кара и настоящий мир, в котором не было места квантовым спорам и выбору между богами.
Лим Тан вошел в потоковую аудиторию за десять секунд до начала лекции. Его движения были старческими; тяжесть лет ощущалась в каждом шаге, когда он пересек зал, поставил портфель на кафедру и окинул взглядом ряды. В помещении царила глухая тишина. Как только он выпрямился, раздался сигнал к началу занятия – аккурат по расписанию, как и все в Академии. На лекцию по истории Марса собрались все клирики первого курса – менее сотни человек. Когда-то это помещение не вмещало весь поток, но времена изменились: студентов становилось все меньше, и скоро преподавать историю будет некому. Еще хуже, если все колонисты превратятся в историю сами.
– Период после Сытой революции был золотым для Колонии Марса, – начал Лим Тан ровным голосом, – ресурсы были в достатке, всем хватало. Но никто не думал о будущем…
Неожиданно дверь скрипнула, впуская прохладный поток воздуха. Лим Тан уловил звук раньше, чем увидел вошедшую. Лада ступила внутрь сдержанной походкой.
– Клирики, встать! – четко произнес Лимтан. – Приветствуем Верховного Жреца Церкви Ла Ду!
Студенты поднялись и нестройно, но без промедления произнесли формулу приветствия:
– Да осветит огонь и мудрость Двуединого ваш путь, Верховный Жрец Церкви Ла Да!
Лада подняла руку в благословляющем жесте; он был точным, отточенным годами ритуалов.
– Пусть огонь знания горит в ваших сердцах. Продолжайте.
Она поднялась по ступеням к последнему ряду, взгляд скользнул по аудитории. Мгновение спустя Лимтан продолжил лекцию, клирики сели. Но женщина не слушала – она сканировала их мыслительные потоки. Большинство были заняты учебой или отвлеченными мыслями, в них сквозила молодая беспечность. Лада мысленно отметила глупость своей идеи искать агента среди клириков. Уже собираясь уйти, она уловила чужую настороженность – холодный, упорядоченный ум. Клирик во втором ряду. Он анализировал перспективы, просчитывал варианты будущей службы, серьезно и по-взрослому.
Лада встала, коротко кивнула Лимтану, и, не привлекая внимания, покинула аудиторию. На выходе она сделала несколько снимков камерой, встроенной в ее знак Церкви на груди. В кабинете, перенеся изображения на компьютер, она увеличила фрагмент с нужным лицом и запустила распознавание. Через несколько секунд на экране вспыхнуло досье: Ми Слав, клирик второго года, сын погибшего Кем Ера из Сопротивления, племянник Кан Дана, генерала Ордена Земли. Родословная интересная. Оценки высокие, дисциплина не идеальна, но целеустремленность очевидна.
Лада мысленно активировала коммутатор и вызвала Кломана. Когда он явился, сказала:
– Вызови ко мне клирика Ми Слава.
– По какому поводу? – спросил Кломан.
На миг Лада хотела его отдернуть, но логика его вопроса была понятна. Вызов к Верховному может напугать новобранца, разговор не сложится. Она выбрала компромисс:
– Хочу предложить ему должность делопроизводителя. Накопилось много работы, – она перевела взгляд на заваленный бумагами стол. – Сегодня была на лекции, он показался мне подходящим.
– Слушаюсь.
Через полчаса в кабинет вошел Ми Слав. Аккуратные движения, настороженный взгляд, ровный голос:
– Добрый вечер, Верховный Жрец Церкви Ла Да.
– Садись. – Лада указала на кресло. – Я наблюдала за твоими успехами. Ты выделяешься на фоне других клириков.
Он сел, не расслабляясь, спина прямая, руки на коленях.
– Спасибо. Я стараюсь.
– У меня есть для тебя предложение, – продолжила женщина, голос был ровным, почти бесстрастным. – Работа в канцелярии, хорошая оплата, перспективы роста. Ты сможешь войти в курс дел Церкви.
Клирик медленно моргал, внимательно слушая. Лада продолжала, перечисляя преимущества работы в штабе, хотя знала – слова не главное. Она осторожно внедряла в его сознание директиву: «Ты недоволен политикой Церкви. Ты должен искать того, кто с ней борется. У тебя есть преимущество – работа в канцелярии Церкви». Мысль должна казаться ему собственной.
– Начнешь завтра. Твои занятия скорректируем, я договорюсь. Если справишься – по окончании Академии получишь звание и должность офицера штаба.
Мислав встал, поклонился и вышел.
Лада позволила себе короткую улыбку. Утомило внушением заставлять подчиненных работать – пусть теперь одни управляют другими. Делегирование полномочий. Посмотрим, так ли трудно разгромить Сопротивление и «Освободительную армию», как думает Лета. Пока она знает только Кандана, но скоро будет знать всех своих врагов.
Глава 5
Любовь, поставленная на весы власти, часто оказывается легче долга.
Песок хрустел под сапогами Имбы, словно перемалывая кости древних скал. Пыль Марса проникала в складки одежды, оседала на губах терпкой горечью, застревала между ресницами, окрашивая мир в унылый охристый тон. Имба не любил пустыню за чувство безысходности, которое она навязывала. Бескрайний горизонт только подчеркивал хрупкость его существования на негостеприимной планете.
Караван бадавиев, с которым он шел от Обители Сетера, остановился в полукилометре от зданий, растворившись в мареве. Перемирие с городом давало им безопасный проход, но в воздухе висело негласное напряжение: обе стороны знали, насколько хрупок этот мир.
Аванпост напоминал гигантский, уродливый муравейник, наполовину погребенный в песках. Блочные конструкции из бурого бетона и ржавого металла модульных хранилищ хаотично переплетались, образуя лабиринт труб и переходов. Это был не поселение, а функциональный узел, созданный для извлечения и изучения обломков земного корабля «Надежда», потерпевшего крушение много лет назад. Еще недавно Имба не знал его названия; для всех это был безымянный призрак из прошлого. Сетер рассказал, что бадавии добрались до нижних ярусов и нашли запасные части для реактора и квантового компьютера.
«Чья же это была “надежда”? – подумал Имба. – Земляне потеряли свой дом и искали приют здесь. Здесь их не ждали. Говорят, аварию подстроила Церковь, но доказательств не нашли».
Он остановился у массивной металлической двери, покрытой следами эрозии. Рядом стояли два солдата в униформе Церкви, скрытые шлемами с зеркальными забралами. Они синхронно кивнули ему. Имба прошел мимо, ощущая их холодный, безличный взгляд.
Внутри его окутал низкий гул техники, смешанный с приглушенными голосами и шипением пневматики. Аванпост, несмотря на внешнее уродство, был полон лихорадочной жизни. Роботы-манипуляторы, похожие на пауков, перемещали детали корабля; другие машины сканировали их тонкими лучами. Люди в потрепанных комбинезонах работали у приборов или копались в грудах обломков. Это была не просто база, а научная лаборатория.
Взгляд Имбы привлекла группа людей у контейнера в синих комбинезонах с квадратной эмблемой Ордена Знания. На их лицах смешивались азарт и разочарование. Имба подошел ближе.
– Что-то интересное нашли? – спросил он у высокого мужчины с седеющими у висков волосами, который поднял голову от хитросплетения проводов и пластин.
Мужчина представился как доктор Эл Вест, ведущий инженер Ордена.
– Потенциально, да, – ответил он, голос звучал устало, но в нем теплился искорка одержимости. Он указал на аккуратно разложенные перед ними детали – темные, гладкие плиты с причудливыми узорами, напоминающими застывшие молнии. – Мы извлекли несколько модулей обработки данных. Конструкция невероятной сложности. Похоже, они использовали принципы квантовых вычислений… но без традиционных чипов.
– Без чипов? – переспросил Имба, хотя его собственные познания в электронике были поверхностны. В памяти всплыли споры с Чипкой, его слова о том, что «Голос Бога» – не более чем продвинутый квантовый компьютер.
– Огромная проблема, – подтвердил Элвест, проводя рукой по лицу, оставляя темную полосу сажи. – Мы можем понять принцип, изучить архитектуру, но без возможности воспроизвести микросхемы на нанометровом уровне… мы упираемся в стену. Это как иметь чертеж звездолета, но не иметь стали, чтобы его построить.
К ним присоединилась молодой ученый – Лия Ма. Ее глаза за стеклами очков горели дерзким огнем.
– Я думаю, мы могли бы попробовать воссоздать транзисторную сборку! – сказала она, и в ее голосе звенел сдерживаемый энтузиазм. – Вернуться к основам компьютерной логики. Да, компьютеры будут огромными, как в двадцатом веке, размером с комнату, но это позволит нам заменить отсутствующие вычислительные мощности. Это будет мост между их технологией и нашей.
Элвест скептически покачал головой, и тень легла на его усталое лицо.
– Лияма, ты слишком оптимистична. Для этого потребуется свернуть все проекты Ордена и ресурсы, которых Церковь, скорее всего, не даст. А энергия? Реактор не выдержит такую нагрузку. Фундаментальные исследования в Колонии не проводятся со времен Сытой революции. – Он устало посмотрел в пустоту. – Им нужны результаты сейчас.
Лияма поправила волосы под шапочкой.
– Если сейчас не развивать фундаментальную науку, то чем прикладная будет заниматься завтра?
Имба понял, что стал свидетелем давнего спора. В его душе отозвалось горькое эхо знакомой правды: Церковь всегда ставила свои интересы выше всего – науки, людей, выше самой истины. Бороться с этим бесполезно, нужно менять сами правила игры. С другой стороны, он помнил слова Чипки, что Колония не может себе позволить чистые исследования, пока ее население не увеличится хотя бы на сто раз. Нельзя вкладывать много ресурсов в далекое будущее, которое может никогда не наступить.
В этот момент к группе направился высокий мужчина в безупречной форме офицера Церкви – капитан Вар Гас. Так было написало в его эмблеме Ордена Земли. Его шаги были мерными, лицо лишенным каких-либо эмоций. Он бросил на ученых оценивающий взгляд, а затем обратился к Имбе:
– Добро пожаловать на Аванпост, бадавий. Надеюсь, вы смогли убедиться, что Церковь свято соблюдает условия перемирия.
Имба лишь кивнул, сдерживая порыв сказать что-то резкое. Он знал Варгаса – или, вернее, знал его тип. Такой человек видел не людей, а ресурсы и препятствия. Судя по всему, ему поручили контролировать этот научный комплекс, но Имба догадывался, что истинная цель офицера лежит в иной плоскости. Для этого даже не надо было разговаривать с ним, достаточно понимать политику Церкви. А уж в ней Имба поварился достаточно долго.
– Офицер, – обратился к нему Элвест, – мы столкнулись со значительными трудностями в изучении закрытой секции корабля. Похоже, там установлена сложная система защиты. Она негативно реагирует на любые попытки сканирования. Как будто земляне предполагали захват корабля инопланетянами. В частности, запуск термоядерного двигателя требует ключи на шестьдесят четыре килобита…
Варгас усмехнулся – сухое, беззвучное движение губ, в котором не было ни капли тепла. Вряд ли он что-то понял из того, что ему сказал ученый. Да ему это не требовалось – военные всегда руководили «высоколобыми» приказами, не вникая в суть вопроса.
– Не волнуйтесь, доктор Элвест. Церковь предоставит вам все необходимые ресурсы для решения этой проблемы. – Он сделал намеренную паузу, и его пристальный взгляд скользнул по лицам ученых, будто взвешивая их преданность. – Но помните: нашим приоритетом является обеспечение безопасности Колонии и неукоснительное выполнение поставленных задач.
Имба заметил, как Варгас выделил слово «задач». За этим стояли поиски оружия в закрытой секции, которое Церковь собиралась украсть у бадавиев – так ему говорил Сетер.
Проходя мимо терминала, Имба услышал обрывок разговора Варгаса с адъютантом на языке жестов: «…не торопитесь со вскрытием. Нужна причина для перемещения груза. Техническая неисправность, радиация – что угодно, лишь бы ученые поверили».
Имба едва заметно усмехнулся. Его здесь считали простым бадавием, неспособным уловить интриги. Если бы офицер знал, кто на самом деле перед ним – один из лидеров разгромленного Сопротивления, знающий десятки языков жестов, – он был бы осторожнее. Годы подполья научили Имбу читать между строк. Варгас был исполнителем, для которого ученые – инструмент политики Церкви. Но Церковь воевала не там и не с теми; она проиграла войну еще до начала соприкосновения с противником. Даже бадавии легко сокрушат горожан. А еще есть южане, которых больше, и они не склонны к переговорам. Но сейчас у Имбы была другая, личная задача. К тому же он еще не решил, на чьей стороне.
Когда Варгас, отдав короткие распоряжения, скрылся в помещении охраны, Имба неспешно проследовал за ним. Молодой офицер у поста, услышав шаги, с удивлением обернулся.
– Вам что-то нужно, бадавий?
Имба решил идти ва-банк. Прямота иногда бывает лучшей маскировкой.
– Я Имба, тот самый сбежавший преступник. И я пришел поговорить с Верховным Жрецом Ла Дой.
Варгас, стоявший у карты, медленно обернулся. На лице расплылась холодная, презрительная усмешка. Рука легла на рукоять ножа у пояса.
– Ты, вонючий дезертир и пустынник, хочешь поговорить с Верховным? – его голос стал громче и опаснее. – Как твой рот вообще смеет произносить ее священное имя?
Имба оценил дистанцию. Одним резким движением он мог выбить нож, другим сломать офицеру шею. Но приведет ли это к цели? Нет. Они не поверили, что он горожанин и преступник? Что ж, есть другой путь.
– Передайте Ле Те, главе разведки Церкви, что Имба Воин хочет сообщить важные сведения, – сказал он ровно, не отводя взгляда. – Видя, как в глазах Варгаса мелькает нерешительность, Имба быстрым, уверенным движением положил свою ладонь поверх руки офицера, прижимая ее к ножнам, и шепотом добавил: – Если вы не хотите потерять должность, свяжитесь с городом по закрытому каналу. Вы не единственный агент Церкви в этой дыре.
Варгас дернулся, пытаясь высвободить руку. Когда это не удалось, он криво усмехнулся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание.
– Хорошо… агент. Я свяжусь. Но если ты солгал, мы арестуем тебя и бросим туда, откуда…
– В шахты Академии, офицер? – теперь усмехнулся Имба, отпуская его руку. – Я там уже был. И как видишь, на свободе.
Варгас резко развернулся и скрылся за дверью поста. Имба остался в коридоре, его взгляд быстро скользнул по окружению, отмечая возможные пути отхода. Если он ошибся, и этот офицер – просто рядовой вояка, все могло кончиться тревогой и стрельбой. Но расчет оказался верным. Не прошло и минуты, как дверь снова открылась. Варгас вышел, и его отношение к Имбе преобразилось – появилась натянутая, почти официальная почтительность.
– Им Ба, вам разрешено говорить с… высокопоставленным офицером в городе.
Имба пристально посмотрел ему в глаза, и Варгас быстро сориентировался.
– Я схожу… проконтролировать разгрузку нового контейнера. Но если ты попытаешься что-то здесь…
Воин лишь пожал плечами и шагнул внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Помещение было аскетичным: голые стены, стол, несколько мониторов. Оружия нет – все надежно спрятано в сейф. На столе лежала развернутая полевая рация; на таком расстоянии до Колонии ее хватало, если где-то на полпути стоял ретранслятор. Имба мысленно отметил эту деталь: связь Аванпоста с городом можно было прервать. Он надел гарнитуру, сел в кресло и нажал тангенту.
В динамике прозвучал холодный, безличный голос:
– Верховный Жрец Церкви Ла Да слушает. Линия зашифрована. Ваше сообщение?
– Ла Да, это Им Ба.
Пауза.
– Кто? Имба? Сколько было гробов в подземелье?
Смысл вопроса дошел не сразу, но Воин понял, что это проверка. «Гробы» – криокапсулы старой лаборатории. В одной лежала Лада, в других…
– Три. Коля, Джон и ты.
– Ты похоронил их?
– Не было смысла. Вся лаборатория – склеп. Они там и остались.
– Понятно. Спасибо за урок этики.
Голос ровный, отстраненный. Имба почувствовал, как внутри сжалось что-то ледяное.
– Тебя учил Ликон, не я. Его завалило во время восстания.
Пауза тяжелее прежней. Видимо, Лада решала, знал ли эти сведения кто-то другой. После того как Имбу арестовали и допрашивали после восстания, Церкви стало известны многие детали появления Лады, которые могли дойти до посторонних.
– Как же ты выжил?
Вопрос прозвучал как обвинение.
– Ты спасла меня. Твой отец приказал бы казнить. Ты дала мне то, что помогло сбежать. Спасибо.
Молчание – густое, как ночной воздух над дюнами.
– Лада?.. – почти шепотом.
– Я здесь. Слушаю тебя, Имба. Что ты хочешь услышать?
В горле собрался ком. Слова мешали друг другу, рвались наружу: «Я скучаю. Я живу твоим именем. Я нашел себя, но потерял тебя». Но скажет ли он это?
– Я жив. Бадавии приняли меня. Я нашел отца. Я бы хотел встретиться. Ты как?
– Рада за тебя, – ее голос был холоден. – У меня все в порядке.
– Как у тебя с ресурсами? Спишь? Ты в безопасности?
– Сна мало, потому что много дел. Я в безопасности.
