Макс свернул к лифтовой шахте. Двери открылись, мы вошли. Кабина была просторной, рассчитанной человек на десять, но стенки сделаны из голого металла, без намёка на дизайн. Очень похоже на грузовой лифт, никак не на пассажирский.
— Вниз, — коротко бросил Макс, и лифт послушно загудел.
Спускались мы долго, секунд пятнадцать, может, даже все двадцать А когда двери открылись, воздух стал заметно прохладнее и суше. Чем-то он напоминал тот, которым мы дышали на Монолите.
Снова коридоры, но здесь они были уже не парадными, а сугубо функциональными: серый бетон, кабельные лотки под потолком, редкие лампы в защитных кожухах.
Интерфейс тем временем достроил карту и вывел данные на визор. Мы находились на глубине примерно пятидесяти метров, прямо под центральным корпусом «Технопарка». Вокруг — лабиринт технических помещений, но маршрут Макса был прямым как стрела. Он вёл нас к единственному объекту, который интерфейс не мог просканировать. Эдакая зона, закрытая плотным слоем активного экранирования.
— Сюда. — Макс остановился у массивной двери без таблички.
Как и другие, она открылась бесшумно, пропуская нас в зал для брифинга. Просторное помещение без окон, с длинным столом посередине и голографическим проектором под потолком. Стены тёмные, матовые, с явными признаками шумоподавления и защиты от прослушивания. Вдоль стен расположилось несколько кресел. На столе ничего лишнего, только терминал управления проектором у дальнего края.
— Располагайтесь. — Макс обвёл рукой помещение. — Разговор будет долгим.
Мы расселись. Мишка с Саньком по привычке заняли места так, чтобы видеть вход. Дашка села напротив меня. Макс дождался, пока все устроятся, и активировал проектор.
Над столом развернулась голограмма. Звезда, планеты, орбитальные станции. Я сразу узнал систему. Мы изучали её на Монолите. Сектор 17 — нейтральная зона за пределами юрисдикции «Заслона».
— Ваше новое задание, — начал Макс, — будет проходить здесь. Прежде чем мы начнём, каждый из вас должен подписать соглашение о неразглашении. Стандартная процедура для брифингов такого уровня.
Мы переглянулись. Мишка едва заметно пожал плечами. Санёк поджал губы. Дашка вопросительно посмотрела на меня. Никто не понимал, что происходит.
Я пробежал глазами по тексту. Стандартная форма: неразглашение деталей брифинга, персональная ответственность вплоть до трибунала. Ничего такого, чего мы не подписывали раньше. Я смело приложил палец. Визор считал отпечаток, сверил с биометрией, и документ окрасился зелёным. Следом подписали и остальные.
Макс дождался, пока погаснет последняя голограмма, и только после этого заговорил:
— Задание имеет жёлтую пометку. Это означает, что вы имеете право от него отказаться. Прямо сейчас, без последствий для карьеры и репутации. Встанете, уйдёте, и мы все сделаем вид, что этого брифинга не было.
Он замолчал. Санёк перестал раскачиваться на стуле. Дашка скрестила руки на груди. Мишка нахмурился. Ситуация всё дальше уходила от стандартной.
— Если же вы согласитесь, — Макс выдержал паузу, — каждый из вас получит премиальные в размере двадцати тысяч корп-койнов. Естественно, если операция завершится успехом.
Двадцать тысяч. Да ведь это двойное ежемесячное жалование. И такое — всего за одну операцию?! Я мысленно присвистнул. Такие деньги на дороге не валяются. Но, как говорил Михеев: «чем жирнее аванс — тем глубже яма, из которой придётся выкарабкиваться».
— Что за цель? — спросил я.
Макс коснулся терминала. Над столом развернулась новая голограмма: портрет мужчины лет шестидесяти. Холодное аристократическое лицо, выдающее потомственную принадлежность к огромным деньгам, тонкие губы, острые скулы, глубоко посаженные глаза. Седины почти нет, волосы зачёсаны назад. На лацкане пиджака — значок совета директоров «Заслона», стандартные золото и чёрная эмаль.
— Андрей Владимирович Лебедев, — произнёс Макс. — Член совета директоров «Заслона». Третий в иерархии после генерального директора и его первого заместителя.
В зале повисла тишина. Член совета директоров. Не юрист конкурирующей корпорации, не полевой командир боевиков, не цель на нейтральной территории. Этот был свой, из высшего руководства.
— Нас отправляют убрать члена совета директоров нашей собственной корпорации?! — произнёс я.
— Предлагают, — поправил Макс и напомнил: — Жёлтая пометка. Вы можете отказаться.
— Допустим, мы согласимся. Кто он, что из себя представляет?
Макс переключил голограмму. Портрет сменился схемой: планета, океан, цепочка островов.
— Андрей Владимирович Лебедев, шестьдесят два года. В совете директоров двенадцать лет. Курирует финансовые потоки корпорации. Фактически он второй человек в «Заслоне» по объёму реальной власти. Генеральный директор принимает стратегические решения, но без визы Лебедева ни один хоть сколько-нибудь значимый контракт не проходит. Он контролирует все офшорные цепочки, через которые корпорация проводит теневые операции. Знает всё, начиная от бюджетов на секретные проекты и заканчивая именами агентов под глубоким прикрытием.
— В чём проблема? — спросила Дашка.
— Проблема в том, что он вышел из-под контроля, — сухо ответил Макс. — Подробности вам не нужны. Достаточно знать: если Лебедев продолжит действовать в том же духе, корпорация потеряет не деньги, она потеряет людей. Десятки, если не сотни оперативников по всей галактике.
Голограмма сменилась трёхмерной моделью острова.
— Место жительства: сектор 17, нейтральная зона за пределами юрисдикции «Заслона». Планета Океания. Девяносто девять процентов поверхности — это вода. Оставшийся процент — тысячи крохотных островов, разбросанных в экваториальной зоне. Один из них — частное владение Лебедева. Остров выкуплен им двенадцать лет назад, оформлен на подставную корпорацию, зарегистрированную в офшоре. Никакой официальной связи с «Заслоном». Формально — нейтральная территория, принадлежащая частному лицу.
На голограмме высветились красные точки.
— Особняк расположен в центре острова. Периметр: два километра в поперечнике. Подходы с воды контролируются, дно усеяно датчиками, любое судно или подводный аппарат будет засечён за десять километров до цели. Воздушное пространство перекрыто ПВО малой дальности. Любой, даже гражданский борт собьют без предупреждения. Попасть на остров можно только одним способом: на идентифицированном транспорте, с заранее согласованным кодом доступа.
— Личная охрана?
— Шестнадцать человек. Бывшие оперативники ШОКа, все с боевым опытом, все с имплантами второго поколения. Работают посменно, по восемь человек в смену. Плюс автономная система безопасности: дроны, датчики движения, тепловизоры и сканеры биометрии. Остров патрулируется круглосуточно.
Макс выключил голограмму.
— Задача: Андрей Владимирович Лебедев должен умереть. Тихо, без свидетелей, без следов, ведущих к «Заслону». Срок: тридцать суток. Исполнители — вы.
Я переглянулся с командой. Мишка барабанил пальцами по столу, Санёк задумчиво изучал потолок, а Дашка, прищурившись, смотрела на Макса. Я знал этот взгляд, она анализировала каждое слово.
— Что скажете? — спросил я у своих.
— Шестнадцать рыл охраны, все с имплантами. Остров, ПВО, дроны, датчики по дну. Тридцать суток на исполнение. — Мишка покачал головой. — Это даже не Гиреев. Там мы хотя бы нашли лазейку через свадьбу. А здесь, мать её, крепость посреди океана.
— Автономная, изолированная, с профессиональной охраной и многослойной системой безопасности, — кивнул Санёк. — Классический «орех».
— Но? — Я заметил, что он не закончил мысль.
— Но... Лебедев не сидит на острове круглые сутки. Он финансист, а значит, ему необходимо появляться на встречах, переговорах. Он обязан поддерживать контакты. То есть иногда он покидает остров. Нам просто нужно знать его график, маршруты и привычки. Это даст нам точки входа. Но с выходом...
Я перевёл взгляд на Дашку.
— Что думаешь?
— Думаю, это проверка, — сказала она. — Жёлтая пометка, право отказаться, плюс двойное жалование сверху... Кто-то хочет посмотреть, как далеко мы готовы зайти.
— Или насколько мы полезны, — добавил я.
Я поднялся и прошёлся по залу. Лебедев. Третий человек в корпорации. Его устранение — не рядовая ликвидация, это переворот. Если провалимся, нас попросту уничтожат. Откажемся — запомнят как ненадёжных. Справимся — станем теми, кому поручают самое грязное. Куда ни кинь — всюду клин.
— Соглашение о неразглашении уже подписано, — напомнил я. — То есть мы можем отказаться, и информация отсюда не выйдет.
— Верно, — кивнул Макс.
— Тогда есть смысл выслушать до конца.
Я вернулся на место.
— Давай подробности: маршруты, привычки, контакты. Всё, что есть на Лебедева. Мы берёмся за разведку. Окончательное решение озвучим после того, как изучим цель.
Макс кивнул и снова активировал проектор.
Глава 3
Глава 3.
Маленький совет
Флайер плавно оторвался от площади и начал набирать высоту. Некоторое время мы сидели молча, рассматривая, как отдаляется территория «Технопарка». Задание мы получили крайне странное. Одна толь жёлтая пометка уже наводила на определённые размышления. Их-то и озвучил Мишка, параллельно встраиваясь в поток транспорта.
— Херня какая-то, пацаны, — выдохнул он.
— В смысле? — Саня заёрзал. — Только не говори, что что-то не так с машиной!
— Да при чём здесь... — начал было Косой но тут же осёкся и ехидно ухмыльнулся, — Кажется, правый винт отказал. Но ты не ссы, прорвёмся.
Приятель побледнел.
— Может, сядем, проверим, что с ним не так?
— Не дёргайся, я и с одним рабочим нас до дома дотяну, — развеселился Михаил.
— Да всё с ним нормально, — безапелляционно разрушила шутку Дашка. — Флайер бы не взлетел с неполадкой. Это он у нас так шутит.
— Придурок, — буркнул Санёк. — Ну ничего, я запомнил.
— Так что ты имел в виду? — Я вернул приятеля к изначальное теме. — В чём именно херня?
— Да в заказе этом, — мгновенно переключился он. — Валить своего? Если мне не изменяет память, к такому нас не готовили.
— Тебе же ясно сказали: он от рук отбился, чудить начал. Может, он информацию конкурентам сливает? — заметил я.
— Или кому-то помешал, — выдвинул более реальное предположение Саня.
— Выкладывай. — Я обернулся к нему.
— Да что выкладывать? У меня сплошные гипотезы.
— Долго будешь себе цену набивать? — Дашка толкнула его локтем. — Говори уже: чего приметил?
— Помните того мужика, в кабинете Исаева? Который орать на нас начал.
— Ну, — кивнул Мишка.
— Михеев ещё тогда намекнул, что он первый претендент на должность генерального. А Исаев сказал, мол: мне нравится старый уклад. Так вот, этот Лебедев как раз из строй гвардии и всячески поддерживает Потапова.
— С чего такие выводы? — уточнил я.
— У тебя что, доступ к сети вырубили? Плюс связной чётко дал понять: Лебедев по реальной власти практически первый человек в корпорации. Без его закорючки ни один контракт не проходит. Вот и делай вывод. Через пять месяцев голосование акционеров, будет выбираться новый генеральный, ну или останется старый. Их список находится в общем доступе, хочешь посмотреть?
— Сань, давай без своих закидонов, — попросил я. — Мы все знаем, что ты умный.
— Это правильно, — довольно ощерился он. — Так вот, у этого Лебедева — самый большой пакет. Практически семнадцать процентов. Его голос буквально решающий. К вашему сведению, у Потапова, действующего генерального, всего четыре процента с хвостиком.
— А у Перфильева что?
— Примерно столько же, — ответил приятель. — У всех остальных и того меньше. А теперь самое интересное: Гиреев по мелким акционерам успел выкупить аж целых три процента. И теперь, учитывая устав корпорации, «Рудкофф» имеет право голоса на совете.
— Шутишь? — Я обернулся к приятелю.
— Такими вещами не шутят, — хмыкнул Саня.
— Но как наши такое допустили?
— Всё просто, — развёл руками он. — По закону, инкогнито можно приобрести до пяти процентов акций. Если свыше, то покупатель обязан о себе заявить. Этой лазейкой и воспользовался Гиреев.
— Сколько человек насчитывает совет акционеров?
— Включая Лебедева — двадцать. Но если мы его уберём... — Саня задумался.
— Ну? Что будет? — поторопил его нетерпеливый Мишка.
— Да подожди ты, дай посчитать. Тут не всё так просто.
— В чём сложности?
— В количестве родственников, — хмыкнул приятель. — У него пятеро детей и супруга. Если он не оставит весь свой пакет завещанием кому-то одному, то совет акционеров теряет одного члена. Пакет поделится в равных долях между наследниками, и каждая доля составит две целых и восемьдесят три сотых процента.
— Интересное кино, — усмехнулся Мишка.
— А насколько наследники Лебедева дружны? — уточнил я.
— Этого я тебе не скажу, — покачал головой Саня. — Но как показывает статистика: вероятнее всего они перегрызутся. Вряд ли кто-то из них пожертвует своим наследством в пользу другого, чтобы тот вошёл в состав совета. Если ты об этом.
— Это если нет завещания? — уточнил я.
— Скорее всего, оно есть, но мы понятия не имеем, какие в нём прописаны условия. Акции могут быть распределены в равных долях, а могут достаться кому-то одному.
