— Перфильев может располагать данной информацией?
— Кость, ты такие вопросы задаёшь, — поморщился приятель. — Вот откуда мне это знать? Где я — и где Перфильев? Опять же, даже если он знает наверняка, кому, сколько и чего достанется — что это меняет?
— Пожалуй, ты прав, — согласился я. — Что думаете?
— А можно поконкретнее, для тех, кто в танке? — попросил Мишка.
— Берёмся за работу? — добавил я.
— Восемьдесят тысяч — это огромные деньги, — первой подала голос Дашка.
— Не всё измеряется деньгами, — вставил своё слово Санёк. — Мы понятия не имеем, как это отразится на нас.
— Мне бы тоже не хотелось, чтобы этот Перфильев встал во главе корпорации. Какой-то он мудак. И мне показалось, что он неровно дышит к Исаеву. Как бы так не вышло, что мы своими руками выкопаем себе могилу.
— Если мы откажемся, он найдёт другого исполнителя, — резонно заметил я. — Лебедев всё равно умрёт.
— Ой, не факт, — усмехнулся Саня. — Ты техзадание помнишь? К нему же хрен подберёшься. Абы кто такую работу не выполнит.
— С нашего потока вышло пять полноценных команд, — напомнил я. — И все они могут то же самое, что и мы. Кто-то да подпишется. Как заметила Дашка: на кону восемьдесят тысяч корп-койнов.
— Грех прав, — согласился Саня. — Лебедев всё равно уже труп, раз его заказали. А вот последствия нашего отказа могут воспринять негативно. Да, мгновенные последствия нас не настигнут, но Перфильев точно этого не забудет.
— Итак, какой вывод? — повторил вопрос я. — Берёмся?
— Можно подумать, у нас есть выбор, — буркнул Косой и добавил: — В общем, я — «за».
— Мне двадцать тысяч тоже не помешают. — Дашка подняла руку, словно школьница.
— А я бы отказался, — задумчиво произнес Саня, глядя в окно. — Не нравится мне всё это.
— Слово за тобой, командир, — покосился на меня Мишка.
— Действуем, как решили на брифинге, — ответил я. — Проводим тщательную разведку, затем принимаем окончательное решение. Саня, на тебе полный анализ ситуации с акциями. Я хочу понимать все расклады и последствия наших действий. Мы больше не можем себе позволить ошибиться. В первую очередь я хочу знать, на чьей стороне этот Лебедев.
— Понял, сделаю пару звонков. В течение трёх дней составлю отчёт.
— Даш, с тебя информация по нашей цели. Накопай всё, что получится. Нужно знать информацию по каждому ШОКовцу из охраны Лебедева. Кто они, где и с кем живут, чем дышат, любые слабые места. В первую очередь интересуют долги, даже если они у родственников или кого-то из близких друзей. Вредные привычки и всё такое.
— Записала, — кивнула подруга. — Сделаю, что смогу.
— Миш, к тебе тоже задание. Необходимо выяснить, какие датчики установлены по периметру, на какой объём они срабатывают.
— Это я как тебе сделаю? — выпучил глаза он.
— Да мне без разницы. — Я пожал плечами. — Но информация мне нужна в течение ближайших трёх дней. Ты же знаком с системами безопасности?
— Само собой.
— Вот и предположи, какие могут стоять у Лебедева. Наверняка в архивах «Заслона» найдутся планы и схемы установок. Выясни модели и дай мне подробные технические характеристики.
— Это я могу, — ощерился приятель.
— Вот и отлично. Работаем.
***
Два дня пролетели незаметно. Пока я прикидывал предварительный план операции, начали поступать первые данные. Как всегда, самой оперативной оказалась Дашка. Уже на второй день она скинула в общий канал отчёт.
Я открыл файл и пробежался глазами.
«Сводка по охране Лебедева:
Шестнадцать человек. Двенадцать из них — идеальные служаки. Ни долгов, ни вредных привычек, ни скелетов в шкафу. Живут на территории охраняемого периметра, семьи расселены в корпоративном посёлке «Заслона» на той же Океании. Все контакты с внешним миром — только через корпоративную сеть. Проверки службы безопасности проходят раз в полгода. Ни одной отрицательной характеристики. Завербовать, купить или шантажировать некого.
Есть трое с мелкими замечаниями. У одного просроченный кредит за флайер, но сумма копеечная, закрывает в ближайшие два месяца. У второго бывшая жена подала на алименты, но вопрос уже улажен. Третий: раз в месяц играет в подпольном казино на Перекрёстке, но ставит небольшие суммы, в долги не залезает. Тоже не вариант.
Только у одного нашлась зацепка.
Охранник: Виталий Ковальчук, 34 года.
Рядовой боец ночной смены. Бывший оперативник ШОК, импланты второго поколения. Общая выслуга: восемь лет. За это время всего одно дисциплинарное взыскание за опоздание из увольнения, но уже погашено. В личной охране всего два года. Характеристики ровные. Финансы чистые. Долгов нет. Вредные привычки отсутствуют. Живёт один.
Проблема — младшая сестра.
Алина Ковальчук, 22 года.
Проживает на планете Таргон, что под юрисдикцией Торгового Союза. Работает рядовым менеджером в логистической компании «Северный путь», сопровождает грузы. Работа разъездная, часто бывает в разных секторах. На учёте в местной службе правопорядка с шестнадцати лет. За последние три года имеет четыре привода.
Первый: задержание в нетрезвом виде. Ночной клуб, драка с охраной. Дело закрыто после прибытия брата. Он прилетел с Океании, уладил, выплатил компенсацию.
Второй: бытовой конфликт с сожителем. Соседи вызвали наряд. Сожитель написал заявление о побоях, на следующий день забрал. По времени: Ковальчук как раз покидал Океанию в увольнении. Скорее всего, именно он избил сожителя, но это нигде не указано.
Третий: нецелевой кредит на пятнадцать тысяч корп-койнов. Деньги взяла под залог судна, которого у неё не было. Задержала выплаты на три месяца. Брат погасил кредит за сутки, дело замяли.
Четвёртый: два месяца назад. Конфликт с новым партнёром. Заявление подавала она, но через три часа забрала. На записи у подъезда её встречал брат.
За последний год трижды меняла жильё в пределах Таргона. Счета за аренду просрочены по двум адресам. Признаки игровой зависимости, хотя официальных подтверждений нет.
Резюмирую: Ковальчук — единственный в охране с рычагом давления. Рядовой боец, не командир. К сестре привязан, вытаскивает постоянно, тихо, без огласки. Боится, что служба безопасности узнает. На прямой контакт не пойдёт. Но через сестру можно надавить».
Я смахнул в сторону голографический экран и снова принялся изучать подступы к острову. Связной скинул мне всё, что у него имелось, в том числе и съёмку местности с орбитального спутника.
Над островом постоянно барражировали дроны, не менее десяти штук. Два из них находились на высоте свыше трёх тысяч метров. Они-то и были главной проблемой, так как видели гораздо больше остальных. Плюс вокруг острова постоянно кружило шесть беспилотных катеров, что исключало любой вид водного транспорта.
Судя по предварительному отчёту от Мишки, под водой всё пространство контролировали датчики. Они фиксируют всё, что имеет размер и форму, хотя бы отдалённо напоминающую человеческую. Даже если в охраняемую зону заплывал представитель местной фауны весом более сорока килограмм, его мгновенно уничтожали. То есть подводный путь тоже отрезан. Попасть на остров можно было только официально, под видом работника или охранника.
Я снова вернулся к отчёту от Дашки и пробежал глазами характеристику на Алину. В уме уже начал прорисовываться план входа. Допустим, мне удастся устроить проблему сестре Ковальчука и даже выдернуть его самого в увольнительную. Дальше я без труда заберу его личность, интерфейс поможет изменить лицо, а походку, голос и всё остальное скопировать несложно. Возможно, мне даже удастся проникнуть на остров и убрать Лебедева. А что дальше? Как выходить?
Исходя из данных, которые мне скинул Макс, сердцебиение цели напрямую связанно с пультом охраны. Как только оно остановится, остров мгновенно превратится в разворошённый муравейник. Уйти с помощью диверсии, как это было у Гиреева, не выйдет. Внутрь защищённого периметра смогу попасть только я один. Мы просто физически не наберём столько охранников с изъянами. Нам и с этим-то крупно повезло.
Итак, диверсия отпадает. И не потому, что мне не хватит рук, бомбу собрать не проблема. Тем более когда есть доступ в оружейку. Просто мне это ничего не даст. Дроны всё так же останутся в небе и на воде, а под её поверхностью — датчики с системой наведения. От торпеды мне не уйти, как бы быстро я ни умел плавать.
— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Хоть в самом деле отказывайся.
Однако упрямый характер не позволил мне отступить, и я снова закопался к куче голограмм, пытаясь найти в них хоть какую-то подсказку. Ещё раз перечитал характеристику на Ковальчука. Данных сильно не хватало. Это не спектакль с Трошиным, которого никто из гостей свадьбы в глаза не видел. Виталий живёт и работает в коллективе уже целых два года. Ребята из окружения знают его как облупленного, и любое, даже малейшее, несоответствие выдаст меня с потрохами. А значит, как только я попаду на остров, нужно сразу начинать действовать. В распоряжении у меня максимум два-три часа, пока кто-нибудь не решит присмотреться к товарищу по службе.
И самое страшное то, что я физически не способен выяснить, о чём они общаются между делом, как себя ведут, когда их не видят, какие последние темы обсуждались. Здесь как раз и кроются те самые демоны. Стоит ошибиться с чьим-нибудь именем или не отреагировать на внутреннюю шутку — всё, считай, образ раскрыт. Единственное, что мне доступно, — это притвориться больным или очень уставшим с дороги. Но, как я уже отметил выше, это фора в несколько часов.
— Чёрт, как же отсюда выбираться? — Я постучал пальцем по губе. — Хоть ложись и умирай.
«Вариант успеха: семьдесят процентов», — внезапно отозвался интерфейс.
— В смысле? — не сразу сообразил я, полностью поглощённый своими мыслями.
«Смерть — отличный план отхода».
— Очень смешно, — поморщился я, — Я, вообще-то, планирую выбраться живым.
«Желание учтено. Возможность успеха просчитана верно».
— Всё время забываю, что ты не человек, — усмехнулся я. — Дай развёрнутый ответ.
«После успешного выполнения задания инсценировка смерти — самый успешный вариант выхода с объекта».
— Ага, вот теперь уже ясно, — улыбнулся я. — Предлагаешь мне изобразить труп?
«Анализ остальных вариантов показывает вероятность смертельного исхода операции на девяносто семь процентов. Смерть — оптимальный путь отхода».
— Даш, на связи?
— Да, как раз собираю данные по датчикам для Мишки.
— Скажи, что из себя представляет процедура вывоза трупов с острова Лебедева.
— Ни хрена себе запрос! — возмутилась она. — Откуда же я знаю?
— Прецеденты были?
— Даже если и были, в прямом доступе такой информации нет.
— А где ты взяла данные по бойцам ШОКа?
— Ну так это же наша внутренняя база. У меня к ней свободный доступ.
— Посмотри, может быть, там есть какая-то информация о покушениях на Лебедева. Не поверю, чтобы никто ни разу не пытался его убить. Если такое было, значит, без трупов не обошлось. Мне нужно выяснить, как, через какое время и каким образом тела вывозили с острова.
— Я, конечно, попытаюсь, но не уверена. Для этого придётся влезать в базу внутренней службы безопасности. А это, сам понимаешь, чревато последствиями.
— Не рискуй. Просто проверь информацию. И ещё… полистай старые новостные сайты, может, там встретишь какое-то упоминание. Если дело было громким, о нём могли написать.
— Хорошо. Дай мне два дня.
К вечеру третьих суток я получил полный отчёт от Мишки. Файл оказался увесистым, аж на сорок страниц технических спецификаций, схем и расчётов. Я потратил час, чтобы внимательно всё изучить, и чем дальше читал, тем мрачнее становился.
«Остров прикрывала многослойная система безопасности. Внешний контур: десять дронов наблюдения. Два высотных, барражирующих на трёх тысячах метров, с оптикой, способной разглядеть монету с такого расстояния. Восемь средневысотных, от ста до пятисот метров, они патрулировали периметр по заданным маршрутам, сканируя местность в инфракрасном, ультрафиолетовом и радиолокационном диапазонах. Спрятаться от них было негде. Любое тело с температурой выше тридцати градусов засекалось мгновенно, любое движение крупнее кошки — тоже. Я должен был находиться в базе, чтобы эти чёртовы машины меня игнорировали.
Водную гладь контролировали шесть беспилотных катеров. Они ходили по кругу, меняя маршруты каждые двадцать минут, чтобы исключить привыкание. Каждый катер нёс на борту гидролокатор, тепловизор и автоматическую турель калибра 12,7 мм. Любой объект размером более полуметра, приблизившийся к острову на две тысячи метров, расстреливался без предупреждения. Опять же, если он не внесён во внутреннюю базу данных и не имеет разрешения на вход в защищённый периметр».
Под водой было ещё хуже. Дно усеивали четыреста восемьдесят датчиков, объединённых в единую сеть. Они фиксировали акустический фон, перепады давления, электромагнитные аномалии. Мишка докопался до спецификаций: система реагировала на любой объект объёмом свыше тридцати литров и массой более сорока килограмм. Всё, что попадало в охраняемую зону и соответствовало этим параметрам, уничтожалось автоматическими подводными турелями. Мишка особо отметил, что за последние три года система трижды срабатывала на крупных представителей местной фауны. Ни одна тварь не уцелела.
Внутренний контур, то есть сам особняк и прилегающая территория, охранялся шестнадцатью бойцами. Восемь в дневную смену, восемь — в ночную. Плюс датчики движения в каждой комнате, тепловизоры в коридорах и сканеры биометрии на входах. Плюс всё те же автоматические турели в скрытых нишах. Попасть внутрь можно было только по отпечатку пальца и рисунку сетчатки.
Сердцебиение Лебедева отслеживалось круглосуточно. Датчик, вживлённый под кожу, передавал сигнал на пульт охраны каждые пятнадцать секунд. Как только сигнал пропадёт — тревога. Как только тревога поднимется, остров блокируют, и выбраться с него уже невозможно.
Я откинулся в кресле и потёр переносицу. В голове крутилась одна и та же мысль: войти можно, выйти нельзя. Не как у Гиреева, где хаос и паника дали нам коридор для отхода. Здесь действовала профессиональная охрана, которая не поддастся панике. Они запрут периметр и начнут планомерное прочёсывание. И ведь найдут...
Я закрыл файл и потёр глаза. Сорок страниц спецификаций можно было свести к одному предложению: «Попасть на остров трудно, выйти — невозможно».
Десять дронов в небе. Шесть беспилотных катеров на воде. Четыреста восемьдесят датчиков на дне. Шестнадцать бойцов внутри. И вишенка на торте: датчик сердцебиения, который поднимет тревогу, как только сердце Лебедева остановится.
Уже в который раз я мысленно перебирал варианты. Подводный путь отрезан, воздух тоже, как и вода. Единственный путь, — это официальный вход под чужой личностью, и то ненадолго. Два-три часа, пока кто-нибудь не заметит несоответствие.
— Допустим, я захожу через Ковальчука, — проговорил вслух я. Иногда такой подход помогал увидеть то, что до этого ускользало. — Допустим, нахожу момент и убираю цель. Дальше тревога, периметр блокируется, охрана прочёсывает остров. Где в этот момент нахожусь я? Внутри? Стою возле тела? Уже нет ни поддержки, ни напарника.
«Варианты выхода: отсутствуют», — отозвался интерфейс.
— Это я и сам понимаю.
«Вероятность успешного выполнения задачи без эвакуации: ноль целых три десятых процента».
— То есть шанс есть? — усмехнулся я.
«Статистическая погрешность. В реальных условиях — ноль».
Я встал и прошёлся по комнате. Интерфейс молчал, но я чувствовал его присутствие, словно лёгкое давление где-то на границе сознания. Он ждал новых данных, чтобы продолжить анализ.
— Ты предлагал инсценировать смерть, — напомнил я.
«Подтверждаю. Смерть — оптимальный путь выхода».
— Но я не знаю, как вывозят трупы. Может, их сжигают на месте или сбрасывают в океан. Возможно, хранят в морге на острове до прибытия следственной группы. Я не знаю.
«Информация отсутствует. Требуется уточнение».
