Страница 11 из 24
Я уже дважды едва не вывихнул лодыжку, потому что то ли у тела в принципе координация и физические кондиции оставляли желать лучшего, то ли ранение и бой на пределе привели меня в полную негодность. Мышцы гудели, а держался я на адреналине и чистой воле человека, отказывающегося умирать во второй раз за неполную неделю.
– Стоп, – Дмитрий вдруг вскинул руку, и мы замерли, прислушиваясь.
Где-то справа, в десятке-другом метров, раздался треск – громкий и неритмичный. А спустя несколько секунд перед нами из зарослей вылез огромный лось… который испугался нас больше, чем мы его, и скрылся, издав негромкий, тревожный рёв.
Дима держал его на мушке до самой последней секунды, и выдохнул только тогда, когда шаги зверя окончательно стихли.
– Пронесло, – прошептал Виктор. – Тут до реки немного осталось, наверное.
– Наверное? – Дмитрий хмыкнул, косясь на экран «половинки» своего катализатора на левой руке. – С направления мы не сбились. Но расстояние и время в темноте имеют свойство растягиваться…
– Тогда просто идём вперёд. Или кому-то нужна передышка?
Оба парня на мою реплику лишь помотали головами, и мы продолжили забег, изо всех сил стараясь не навернуться: рельеф пошёл волнами, а света становилось всё меньше. Подсветить себе дорогу мы не могли из-за потенциальных преследователей, так что я в какой-то момент начал с трудом различать даже спины впереди бегущих.
Лес начал расступаться лишь спустя четверть часа, когда вся наша троица уже выглядела так, словно провела в чаще целую неделю, и не далее как час назад боролась за малину с медведем.
Бежать было тяжело физически и морально, а отсутствие доступа к «магии» заставляло меня сжимать всё сжимаемое при малейшем внешнем шуме. Поэтому, когда до моего слуха донёсся едва уловимый гул, я напрягся. Когда он перерос в шум воды – обрадовался.
Ну а когда шум превратился в рокот, переходящий в грохот – грязно выругался, не стесняясь в выражениях.
Потому что река, к которой мы вышли, оказалась шире и быстрее, чем я ожидал.
– И это её форсировали женщины и дети? – я скептически поднял бровь, пытаясь отдышаться. Подошёл к камням, устилающим берег.
– Элизабет нашла брод. Там мелко, по пояс. Но течение сильное, – пояснил Дмитрий, рукой указав направление. – Нам в ту сторону. Тут должно быть недалеко, если мы не скосили по пути.
– Это обнадёживает…
Вдоль берега пришлось пройти ещё полсотни метров, прежде чем я заметил на другом берегу фигуры людей, жмущихся друг к другу на небольшом каменистом пляже.
– Они даже не ушли вглубь, к деревьям, – недовольно бросил Шталь. – Но нам переходить здесь. Лазарь?
– Я не настолько плох. Но за беспокойство – спасибо. – Я повёл плечами, глядя на два каменистых берега, между которых, вспениваясь на валунах, громыхала река. В полумраке вода казалась почти чёрной, и увидеть дно было попросту невозможно.
«Если тут перебрались хрупкие девушки вроде Алисии, то я-то и подавно не облажаюсь. Главное – не торопиться».
– Лазарь, ты уверен, что сам справишься? – голос Дмитрия звучал напряжённо, но без вызова, без попытки поддеть или оскорбить. Он стоял по колено в ледяной воде, удерживая равновесие на скольких камнях, и явно был готов протянуть мне руку.
В то же время Виктор уже выбрался на противоположный берег, и теперь озирался по сторонам, что-то говоря вцепившейся в него кузине.
– Справлюсь, – буркнул я, покачав головой и шагнув в воду.
Каждое движение отдавалось тупой пульсацией в обгоревшем запястье, но признавать слабость перед этими мальчишками, которые сегодня впервые убивали людей, казалось мне чем-то немыслимым. Это тело было не старше их, но на деле-то за моей спиной тянулись десятилетия опыта.
И гордость – проклятая, въевшаяся в кости гордость старого мага, не позволяющая хвататься за протянутую руку без оглядки на последствия.
Холод обжёг лодыжки, проникая сквозь тонкую кожу дорогих ботинок. Река, только что казавшаяся просто препятствием на пути, теперь ощущалась как нечто живое и враждебное. Течение неоднородными толчками давило на ноги, а камни под водой были скользкими, словно маленький злобный карлик-водолаз перед этим качественно их отполировал.
Я стиснул зубы, сосредоточившись на том, чтобы не рухнуть в воду, и медленно, шаг за шагом двинулся вперёд.
На середине реки вода поднялась до пояса, а ноги начали понемногу терять чувствительность от пробирающего до костей холода. Вода, попадая под браслет, вызывала просто непередаваемую гамму ощущений, но я молчал, прикусив губу и зашипев.
«Ещё и этот спасатель намеренно тормозит и держится рядом. Словно случись что, и он сможет меня подстраховать, а не отправится вместе со мной в плаванье в один конец».
– Почти на месте, – бросил Дмитрий негромко, когда до берега осталось всего несколько метров. – Там должно быть мелко.
Я кивнул, не тратя силы на разговоры.
Последний рывок – и я цепляюсь ладонями за шершавые камни, выбираясь на берег. С одежды ручьями льётся вода, а вечерняя прохлада леса проникает под кожу… и снова запястье горит огнём, реагируя на такие фокусы.
Мазнув взглядом по людям на берегу, я нахмурился. Их было меньше, чем ожидалось. Тридцать три человека. Графиня Сориар, всё ещё сжимающая свой жезл, возилась с детьми, не только со своими. Лиза, брюнетка и родственница Дмитрия, о чём-то шепталась с графиней, но, заметив нас, тут же обернулась.
– Вы живы! – выдохнула она с облегчением, приблизившись и вцепившись в Дмитрия. Вдруг она заговорила на два тона тише: – Дим, Сергей умер. Мальчики его в сторону оттащили…
Дмитрий выругался сквозь зубы, а Шталь побледнел ещё сильнее.
– Дозорные? – уточнил я, хоть ответ и был очевиден.
– Да. – Лиза кивнула на лес по ту сторону реки. – Ещё когда мы из поезда сбежали. Пара сотен метров – и засада. Дима точнее скажет, но мы пятерых… шестерых потеряли. Сергея, племянника графини, ранили, но…
Она огорчённо качнула головой, опустив взгляд.
– Десяток террористов, Лазарь. Плебс с катализаторами, который обучили жать одну кнопку и воображать себе один тип боеприпаса… – Дмитрий поморщился пренебрежительно. – Но абитуриентам с семьями многого не надо было.
Я перевёл взгляд на остальных. Аристократы выглядели измотанными и напуганными. Женщины в дорогих, теперь потрёпанных платьях не могли найти себе места, ходя туда-сюда. Дети жались друг к другу, всхлипывая под присмотром графини, а парни и мужчины, даже те, у кого были катализаторы, держались с видом людей, которые не были уверены в своих силах. Только шестеро или семеро, включая Лизу, Дмитрия, Виктора, Эльзу и графиню, выглядели относительно собранными.
– Нужно уходить с пляжа, – сказал я, бросив взгляд на другой берег. – Открытое место, мы как на ладони. Даже я разглядел наших, а террористы и подавно справятся.
– Люди устали, – возразила включившаяся в диалог графиня Сориар. Но её голос звучал скорее устало, чем возмущённо. – Дети на пределе. Бежать дальше в лес в таком состоянии…
– Не обязательно бежать, леди, – Дмитрий указал на холм, возвышающийся в сотне метров от берега. Очень заросший растительностью, со склонами, испещрёнными камнями холм. – Если забраться на вершину, то нас видно не будет. А вот мы окажемся на трудно достижимой высоте…
– Это означает, что трудно забраться будет и нам самим, – возразил я, здраво оценивая перспективы девушек и женщин на каблуках.
– Только одно дело – забираться, опасаясь только оступиться, и совсем другое – под обстрелом, – не отступил от своего Дмитрий. – И вариантов у нас нет, Лазарь. Ты сам долгого перехода не выдержишь…
– Лекс! – я обернулся, и меня едва не протаранила Алисия. Она вцепилась в меня обеими руками, уткнувшись лицом в грудь. – Живой! Эти… эти дуры сказали, что ты уже не вернёшься!
Я поморщился, аккуратно высвобождаясь из её объятий. Девушка дрожала всем телом – то ли от пережитого страха, то ли от холода. Или вообще от того и другого разом.
Оттуда, откуда она примчалась, на земле лежал раненый, вокруг которого суетились его друзья и просто те, кто пытался чем-то помочь. Включая Эльзу Шталь, уверенно командующую толпой и даже что-то делающую лично.
– Вернулся, как видишь. Живой и почти целый, – я покосился на своё запястье. В полумраке браслет выглядел просто тёмной полосой, но боль никуда не делась. – Потом поговорим, Алисия. Сейчас нужно убраться с открытого места.
Алисия всхлипнула, утерев рукой нос и быстро взяв себя в руки. Она посмотрела на моё запястье, которое я старался особо не тревожить, и её глаза расширились.
– Лекс, твоя рука…
– Не отвалится. Всё потом, хорошо? – я натянуто улыбнулся. – Дима, в авангарде?
– Да, – парень кивнул, обернувшись и найдя взглядом родственницу. – Элизабет, организуй гражданских, графиню с детьми разместить в середине колонны!
«Если бы в этом ещё был какой-то смысл кроме открытой демонстрации лояльности».
– Алисия, держись поближе к Лизе. Мне так будет спокойнее.
Девушка посмотрела на меня, поджав губы, но вновь не стала спорить. Её характер в этом плане мне очень импонировал – она ни разу ещё не настаивала на своём, ни в поезде, ни у путей, ни здесь, в лесу. И пусть это, скорее всего, было следствием воспитания простолюдинки в обществе, подчинённом знати, о лучшей «подруге детства» я не мог и мечтать.
«Другая бы уже с десяток раз раскрыла меня, диагностировав амнезию. Но не Алисия, принимающая Лександра таким, какой он есть» – подумалось мне одновременно с тем, как я мобилизовал остатки сил и воли.
Откат с каждой минутой опускался на плечи со всё большей силой, словно насмехаясь над моей недавней детской радостью, навеянной его мнимым отсутствием.
– Выдвигаемся! Держим расстояние между группами в три-четыре метра, помогаем друг другу! Кто в состоянии использовать эрикс-искусства – дерзайте, упростите подъём! Женщин и детей не бросать! – Виктор, видя, что все остальные чем-то да заняты, взял на себя проведение «инструктажа».
А после мы двинулись вверх, на холм, тонким живым ручейком утекая с открытого всем ветрам пляжа.
Дмитрий лез впереди всех, цепляясь за корни и огибая выступающие камни, прокладывая дорогу в местах, где спуск казался более-менее пологим. Но даже там, где реально было пробраться на четвереньках, холм доставлял массу неприятностей щебнем, устилающим путь, и пробивающимся сквозь него колючим, сухим кустарником, перемежающимся с тянущимися вверх деревьями.
Женщины и девушки в длинных платьях и на каблуках мучились больше всех – то и дело кто-то оступался, едва не съезжая вниз по влажной траве. Мужчины и парни помогали им, периодически чуть ли не таща их и детей на себе, но и им было нелегко. А эрикс-искусства испуганная толпа применяла в единичных случаях.
Никто в целом поезде не собирался отправляться «на природу» в рубашках, пиджаках и лакированных туфлях. А уж о какой-то вразумительной физической подготовке среди абитуриентов и их родителей с младшими братьями-сёстрами говорить не приходилось вовсе.
Я же карабкался молча, сцепив зубы. Алисия, которую вела Лиза, несколько раз оглядывалась на меня, порываясь помочь, но её быстро и жёстко останавливала брюнетка. И правильно делала – на этой тропе сорок пять килограмм сочувствия только мешались бы, а не помогали.
«Чтобы я ещё раз понадеялся на то, что всё пройдёт как по маслу! Проклятье какое-то, честное слово».
Наконец, спустя четверть часа, наполненную руганью, стонами и травмами, вся группа наконец выбралась на относительно ровную площадку у вершины холма. По обе руки нас окружали отвесные уступы, а единственным подходом со стороны преследователей оставалась тропинка, нами же и проложенная.
– Отсюда подходы простреливаются, как на ладони, – довольно кивнул Дмитрий, прицепив катализатор-пистолет на пояс. – Всем сесть, не шуметь! Огонь не разводить, на связь ни с кем не выходить, даже если глушилки нас отпустили! Если есть еда и вода – делитесь с детьми и девушками!
Люди, слыша командный, пышущий напускной уверенностью будущего военного, – ничуть не сомневаюсь, из какой семьи Дмитрий, – голос, успокаивались. Они послушно опускались на землю прямо на мох, траву и камни.
Даже графина Сориар устроилась у какого-то пенька, прижимая к себе детей. Её лицо осунулось от усталости и страха, но она держалась с достоинством матёрой аристократки. Правда, в её руках быстро появилось какое-то устройство, издалека напоминающее смартфон.
«До своих пытается докричаться, не иначе» – подметил я, тяжёло дыша.
Виктор, парень из свиты графини и ещё какой-то мужчина, которых я не знал по именам, по приказу Дмитрия заняли позиции у края площадки, наблюдая за местностью.
И только тогда брюнет, убедившись, что все более-менее устроены, подошёл ко мне.
– Лазарь, дай гляну, – он кивнул на мою руку.
– Там смотреть особо не на что, – я всё же поднял запястье, позволяя парню оценить масштаб бедствия.
В свете луны, подглядывающей за нами из-за крон, картина казалась крайне нелицеприятной.
Браслет, казалось, вплавился в кожу, а вокруг него вздулись тёмные, поблёскивающие влагой волдыри. Пальцы слушались постольку-поскольку, а к боли я уже успел привыкнуть – бегство и восхождение не оставили на руке ни одного целого клочка кожи, наградив меня ощущениями, которые сложно чем-то переплюнуть.
– Дело дрянь, – прокомментировал Дмитрий, поморщившись. Обернулся, ища кого-то взглядом. – Шталь, подойти сюда! Да не ты, Виктор!
– Я здесь, Громов. – Эльза Шталь выросла из тени, словно только этого и ждала. В руках она сжимала увесистую дамскую сумочку, которую умудрилась не потерять, а её лицо, всё ещё бледное после пережитого, выражало странную смесь решимости и высокомерия. – Лазарь, покажи. Не дёргайся.
Девушка опустилась на колени рядом со мной, взяв меня за предплечье. Поджав губы, она потянулась к браслету, запалив на кончике пальца совсем крошечный огонёк, света которого, впрочем, было достаточно, чтобы оказавшаяся совсем рядом Алисия испуганно выдохнула:
– Лекс, ты!..
– Я готовилась поступать в академию на медицинский факультет, – перебила Алисию Эльза. – У меня есть доступ к техникам малых хирургических вмешательств. И расходники тоже при мне, минимально необходимые. Я могу помочь.
– Это рискованно, – Дмитрий бросил напряжённо, но в его голосе было больше сомнений, чем возражения.
– Предлагаешь ждать, пока у него начнётся сепсис?
– Нет, – брюнет отвёл взгляд. – Я предлагаю не сделать хуже.
– А я не тебе помогать собралась, а ему, – Эльза перевела взгляд своих чёрных глаз на меня. Её голос чуть дрогнул. – Лазарь, я… то, что было в поезде, это одно. Но ты прикрывал нас там, у вагонов. Все видели. И если я могу что-то сделать, чтобы ты не остался без руки, я это сделаю.
Я смерил её взглядом. В глазах Эльзы читалась искренность, пусть и приправленная изрядной долей уязвлённой гордости и чувства собственной значимости. Похоже, наш конфликт в купе теперь казался ей чем-то незначительным, и в этом она была права на все сто процентов.
– Хорошо, – кивнул я. – Но если что-то пойдёт не так, я буду очень расстроен, Шталь.
– Не пойдёт, – она поджала губы, но в её голосе промелькнуло облегчение. – Сядь ровно и не мешай. Мне нужен будет доступ к руке, так что сначала я отрежу рукава твоих рубашки и пиджака. Будет больно, но чего-то серьёзного у меня с собой нет…
Эльза сунула мне в левую руку пару таблеток.
– Проглоти. Обезболивающие. Хоть что-то, – она пожала плечами, как бы извиняясь.
Я без лишних слов отправил таблетки в рот, запив глотком воды из бутылки, которую вовремя подсунула подошедшая Алисия. Девушка стояла рядом, нервно теребя край своего истрепавшегося платья, но в процесс не вмешивалась – только смотрела на мою руку с ужасом и сочувствием, от которого мне было не по себе.
– Алисия, лучше отойди, – мягко попросил я. – Нечего тебе на это смотреть. Детишками, вон, займись…
– Я помогу, если надо, – неуверенно пролепетала она, но Эльза резко мотнула головой.
– Поможешь – будешь держать его за здоровую руку и следить, чтобы не дёргался. Дима, а ты принеси ещё воды, чистой, сколько найдёшь. Чем больше – тем лучше.
– Понял, – Дмитрий резко развернулся, обходя по кругу всех спасшихся людей. Но перед этим он успел бросить на меня короткий взгляд – держись, мол.
А я едва заметно кивнул в ответ, после чего продолжил наблюдать за действиями гордячки, у которой, тем не менее, за душой обнаружился очень полезный сейчас навык. Она достала из своей сумочки небольшой плоский футляр, внутри которого я не без удивления увидел набор миниатюрных инструментов.
Пинцеты, тонкие крючки, ножницы, скальпель, пара сменных лезвий, россыпь упаковок, названия и внешний вид которых ни о чём мне не говорили. Но я заметил, что часть была вскрыта – по всей видимости, Эльза уже успела позаботиться о раненых.
«Надеюсь, пресловутый Сергей, мир его праху, не пал жертвой её инициативного медицинского вмешательства. Иначе будет очень грустно».
– Не смотри так, Лазарь. Чувство такое, что ты экзамен принимаешь, а не ждёшь помощи… – буркнула девушка, поджав губы и взяв в руки ножницы.
– Просто удивлён, что ты действительно носишь с собой хирургический набор…
– Только базовый. Для экстренной помощи, и только то, что можно иметь при себе без образования, – как по писаному ответила она, не поднимая глаз. – И не болтай. Просто слушайся и терпи.
