Евгений Нетт "ЛЕКС. Книга I"

Она хотела сказать что-то ещё, но её прервали. В вагон вошёл Громов, и выражение его лица – задумчивого такого, не предвещало ничего особенно приятного.

– Лекс, – отыскать меня взглядом в пустом вагоне было несложно. – Мой дядя хочет с тобой поговорить. Это касается всех, кто сталкивался с террористами, не беспокойся. Сможешь встать?

– Ему нельзя, – Эльза шагнула вперёд, вскинув голову. – Если очень нужно, то пусть сам сюда придёт. И то, любые расспросы могут потерпеть…

– Не могут, – Дима вздохнул, демонстративно разведя руками. – Но ладно. Я передам, что с тобой придётся говорить отдельно ото всех, Лекс. Жди гостей через час, плюс-минус. Может, уже после того, как состав тронется. Мы тут, кажется, почти закончили…

– Я понял, Дима. Спать меня пока не тянет, – я натянуто улыбнулся, в мыслях прокляв предстоящую беседу тет-а-тет. – Я подожду столько, сколько нужно.

– Отлично. Тогда я временно откланяюсь. И не мандражируй, Лекс, – он читал меня, как полуоткрытую книгу, не иначе. – Дядя только с виду угрожающий. Отдыхай пока.

Щёлкнув замками межвагонной двери, Дмитрий покинул помещение.

А я занялся тем, о чём меня и просили – отдыхом…

[Интерлюдия 2]

Штабной вагон, в котором обосновался Константин Громов, мало чем отличался от кабинета любого высокопоставленного военного.

Актуальные карты и схемы на стенах, заваленный бумагами и планшетами массивный стол с бортиком по периметру, пара экранов под потолком, яркие лампы и вереница «кабинетов» для подчинённых, которым могла потребоваться возможность поработать в спокойной обстановке.

Империя, как наследник некогда павшего гегемона, использовала железнодорожные пути на все сто процентов, и этот конкретный образчик ушедших времён был тому доказательством.

Дмитрий вошёл в вагон без стука. Константин Аркадьевич Громов, высокий, седовласый мужчина с властным, будто высеченным из камня лицом, сидел за рабочим столом, обложившись бумагами с отчётами о прошедших допросах – самых интересных, переданных ему по цепочке от нижестоящих офицеров.

Он оторвал взгляд от бумаг только когда племянник сел напротив.

– Отбор тех, кого есть смысл слушать, закончен? Докладывай.

Дмитрий вытянулся:

– Я проинформировал всех причастных, дядя. Виктор Шталь ожидает за дверью…

– Сначала я выслушаю тебя, – бросил мужчина, отложив в сторону планшет. – Начинай с самого начала, Дима. Включая всё то, что ты сам уже успел понять. Я слушаю.

Неожиданный «родственный» экзамен не застал Громова врасплох. Сглотнув, он сконцентрировался – и начал свой доклад:

– Теракт был хорошо спланирован. Три взрыва одновременно, один в «голове» состава и два в хвосте, у вагона охраны. Охрану проредили, обездвижили, зажали и уничтожили, хоть бойцы и продержались достаточно долго. Нападавшие – простолюдины, вооружённые боевыми катализаторами западного образца. Аналоги наших «Хорьков», плюс тяжёлое вооружение – «Реплейсменты». Выучка у боевиков была минимальной, но их мотивация зашкаливала, а численность вызывает вопросы касательно того, как Первая Имперская Служба Безопасности проморгала подготовку. Они начали продвижение с хвоста поезда – нам повезло с тем, что состав не остановился сразу после взрыва, и преодолел ещё сотню метров, удалившись от позиций штурмовых групп...

– Что, вкупе с отсутствием личных навыков у террористов, позволило вам впоследствии безнаказанно уйти в лес, – понимающе покивал Константин. – Продолжай.

– Не только благодаря этому, дядя, – Дмитрий качнул головой. – Среди пассажиров оказалось достаточно тех, кто умел пользоваться катализатором. Графиня Сориар вместе с Элизабет организовала людей, не позволив подняться панике. Виктор Шталь и племянники графини уничтожили тех, кто пытался нас перехватить. А Лександр Лазарь… он держал арьергард в течение времени, которого гражданским хватило, чтобы заглубиться в чащу.

– Элизабет, Штали... и Лазарь? – Константин вскинул бровь. – Сын Альберта? Тот, что два или три года вообще не просыхал?

– Он самый, – Дмитрий кивнул. – Я сам видел, как он работал. У него был бытовой браслет, дорогая гражданская модель концерна Лазарей. И он вскрывал с его помощью стены вагонов, как консервные банки. Жидкий металл, предположительно – ртуть. Плотный, управляемый. С его помощью он удерживал себя и свою подругу во время крушения, и впоследствии прикрывал отход всей группы, когда террористы всё-таки добрались до наших вагонов. Лично я этого не видел, но застал развязку столкновения. Я сам бы так не смог, даже с моим «Громобоем»…

Громов огладил кобуру со своим именным катализатором-пистолетом.

– Жидкий металл с бытового катализатора… – Константин поджал губы, сцепив руки в замок перед собой. – Такой контроль образа и качество материализации требуют мощностей, которых нет даже в самой дорогой и пафосной гражданской игрушке. Это за гранью возможного, Дима.

– Поэтому я и говорю об этом лично, – Дмитрий выдохнул. – Я видел, как он с плавящимся на руке браслетом, раскалившимся докрасна, за раз повалил пару десятков деревьев, чтобы прикрыть свой отход. И вскрытие вагона до этого момента. Плюс свидетели утверждают, что «серебряные росчерки» убивали террористов на каком-то неадекватном расстоянии. И после этого он на равных со мной и Виктором прошёл через лес, форсировал реку, и отключился только на холме, откуда нас забрали…

Громов-старший поднялся из-за стола и прошёлся по вагону, сложив руки за спиной. Остановился у карты, на которой были помечены зачищенные квадраты области, а также присутствовали отметки обнаруженных схронов террористов.

– Он не единственный, кто проявил себя. Но для человека его репутации… Мне это не нравится. Что ещё можешь сказать о нём? Как о личности, отстранившись от того, что было раньше?

– Лазарь – сосредоточенный, хладнокровный, опасливый и внимательный. С настороженностью относился и относится вообще ко всем, кроме тех, с кем успел плотно пообщаться. Безоговорочно доверяет только своей подружке-простолюдинке, Алисии Фольт. Остальным он даже спину на отдыхе не подставлял, предпочтя сидеть на окраине у камня, – Дмитрий замолчал, собираясь с мыслями. – Если бы не тот факт, что он все эти годы был на виду, то я бы сказал, что он прошёл через то же училище, что и я. Или через аналог. Слишком стойкий для Лазарей. У них в роду никогда не было воинов, не считая, разве что, Родерика…

– Исключение лишь подтверждает правило, – Громов-старший отмахнулся. – Ладно. Вызывай Виктора Шталь, и проконтролируй, чтобы остальные отличившиеся тоже нигде не затерялись…

– Лазарь не сможет прийти, дядя, – Константин поднял на племянника вопросительный взгляд. – Ему запретили покидать санитарный вагон.

– Прекрасно, – мужчина поморщился. – Но мучить «героя дня» мы не будем. Я зайду к нему лично, после того, как закончу с остальными. И, Дима…

– Да, дядя?

– Ты хорошо проявил себя. Я доложу отцу, – мужчина выдохнул. – И Элизабет уже в безопасном месте, можешь не беспокоиться.

Дмитрий улыбнулся, сдержанно кивнул и, дождавшись ответного кивка, покинул вагон. А Константин Громов ещё долго стоял и, поджав губы, глядел на схему местности.

В его голове билась одна-единственная мысль:

«Альберт, старый лис, что же ты вырастил на самом деле?».

Глава 10. Ощущая последствия + Интерлюдия 3.

Состав тронулся почти час назад, и теперь мягко покачивался на стыках железнодорожных путей, тянущихся через леса, поля и холмы.

Алисия, утомлённая пережитым, свернулась калачиком и задремала, реквизировав под свои нужды свободную койку-кушетку. Эльза, закончив с ассистированием докторам, теперь сидела на соседней койке, листая что-то на своём планшете – связь появилась, и каждый второй человек теперь этим пользовался. Кто-то связывался с родными, кто-то листал новости, а кто-то пытался впитать как можно больше информации, как я сейчас.

Планшет удалось одолжить у Алисии после того, как солдаты прямо перед отправкой вытащили из сошедшего с рельсов состава личные вещи пассажиров, позволив каждому забрать своё – на чистом доверии, потому что воришек среди знати, по всеобщему мнению, просто не должно было быть.

«Странное общество, в котором честь аристократии соседствует с погрузкой «неполноценных» по происхождению людей в вагоны, словно скотину какую. Всё ещё не могу привыкнуть к тому, что тут нет даже привычной мне видимости равноправия» – я вздохнул, переключая на планшете вкладки.

Новости… их можно было обобщить в одну фразу: серия терактов по всей Империи, цель – абитуриенты, направляющиеся в Первую Академию и не только. Где-то отпрысков знати просто убивали, где-то, как у нас, пытались взять в заложники. Почти везде террористы провалились и не достигли своих целей, но список погибших перевалил за полсотни человек… и пару сотен «голов черни».

По меркам Первой Империи – страшный удар, который будут обсуждать месяцами, а искать виновных – даже спустя десять лет после.

Тишину нарушил звук открывшейся двери. В вагон, на ходу отряхивая китель, вошёл дядя Дмитрия – Константин Громов, имя которого я успел выяснить окольными путями. Прибыл он без сопровождения, но такому человеку оно и не требовалось.

«Эксперт эрикс-искусств – сродни дипломированному магу моего родного мира. Только этот ещё и аристократ-военный, что автоматически делает его опаснее в разы».

– Лександр Лазарь… – он окинул меня внимательным взглядом. – Полагаю, это вы.

– Он самый, – я сел ровнее, игнорируя протест всех мышц разом. – Честь имею, господин Громов.

– Взаимно, – он чуть склонил голову. Его взгляд переместился на спящую Алисию, а затем – на прищурившуюся Эльзу. – Юная леди, не могли бы вы оставить нас на несколько минут? В соседнем вагоне прямо сейчас подают дивные десерты. Самое то, чтобы снять накопившийся стресс…

Эльза поджала губы, но этим её возражения и ограничились. Она широкими шагами направилась в сторону сцепки вагонов. Хлопнула дверь, и мы остались наедине с Громовым, если, конечно, не считать спящую Алисию.

Константин же присел на край соседней койки, положив планшет на колени:

– Я не буду ходить вокруг да около, Лександр Лазарь. Я опросил всех, кого счёл нужным. Кроме вас. И именно о вашей персоне мой племянник рассказал то, что, скажем так, сильно расходится с тем, чего можно было ожидать от обычного талантливого абитуриента. Я хочу услышать вашу версию, без прикрас. Что произошло после взрыва?

«Ну надо же. И никаких упоминаний того, что Лександр три года кутил как не в себя, и никак не смог бы дать террористам отпор. Ещё и сам вопрос без конкретики – откровенная провокация на ложь. Жаль, что Громов – не простой вояка. С таким играть попросту опасно».

– После взрыва началась паника, господин Громов. Нам повезло с тем, что вагоны не опрокинулись сразу же, но в коридорах всё равно началась давка. Мы с Димой организовали людей, а после крушения я проделал ход наружу, создал завесу для прикрытия отступления, и придержал террористов ещё на несколько минут. Простолюдины из хвоста поезда сильно мешали террористам, чем я был вынужден воспользоваться, – пусть лучше считает меня расчётливым ублюдком, готовым разменять жизни черни на лишний шанс, чем видит во мне «супергероя». – Браслет под обстрелом начал отказывать, а под конец меня спас Дима. Они с Виктором вернулись и прикрыли меня, когда я сам уже выдохся…

Мужчина, кивающий на протяжении всего моего рассказа, прищурился:

– Тем не менее, мой племянник, который с детства готовился к военной карьере, прямо сказал, что не смог бы повторить то, что сделали вы с бытовым катализатором на руках, – бросил он. – Это не везение, Лазарь. Это выдающийся талант, помноженный на железную волю. И меня интересует, почему обладатель такого таланта последние два года методично разрушал свою жизнь и репутацию, а теперь – раз, и объявился практически героем непосредственно перед поступлением в академию. Слишком необычно для воли случая.

– Причины… это личное, господин Громов, и вряд ли имеет отношение к произошедшему, – я позволил себе небольшую паузу, изображая нежелание говорить на болезненную тему. – Могу сказать лишь, что я решил исправиться, а теракт спутал мне все планы. Да и не только мне…

Я кивнул на отложенный в сторону планшет со сводкой новостей на экране.

– Личное… – мужчина фыркнул, задержав взгляд на громком заголовке статьи. – Что ж, допустим. Ваши действия спасли жизнь многим людям, включая супругу и наследников графа Сориар. Я не могу это проигнорировать. Но мой вам совет, Лазарь: когда к вам с теми же целями придут люди Имперской Безопасности, вам лучше дать им то, что они потребуют. В противном случае даже я не возьмусь предсказывать последствия.

«Любопытно. Он правда отступил так просто?».

– Благодарю за совет, господин Громов. Я это учту.

– Не стоит благодарности, – он резко качнул головой, демонстративно выдохнув. – От себя лично я задам ещё один вопрос. Какую именно технику вы адаптировали для того, чтобы на мощностях бытовой игрушки выдать полноценный жидкий металл, Лазарь?

– Материализацию, – я честно ответил, не моргнув и глазом. Потому что сама «болванка» браслета потерялась на холме, и видит Небо – она окажется на руках у этого человека быстрее, чем я пойму, что теперь будет с экзаменом. А уж удастся ли местным ледорубам вытащить из памяти устройства какие-то данные – это вопрос, на который у меня ответа просто нет. – У меня хорошо развито воображение, господин Громов. И жидкий металл, в частности, ртуть, всегда давался мне особенно легко.

Константин Громов смерил меня долгим, изучающим взглядом, от которого даже у меня по коже побежали мурашки. Но я всё равно не отвёл глаза и не дрогнул.

– Легко, значит, – протянул он, словно пробуя слово на вкус. – Материализация D-ранга, бытовой браслет… и управляемая, аморфная структура высокой плотности под огнём. В настоящем бою, пусть и против плебса, вооружённого пушками.

Он хмыкнул, покачав головой.

– Ладно, Лазарь. Пока что мне этого достаточно. Отдыхайте.

Он поднялся, одёрнув китель, и направился к выходу. У самой двери обернулся:

– И да, если вы продолжите общаться с моим племянником в стенах академии, род Громовых не будет чинить тому препятствий. Всего хорошего.

Дверь за ним звучно щёлкнула, но даже этот звук не разбудил Алисию – она лишь заворочалась, повернувшись ко мне лицом. Умиротворение и усталость проявились в каждой её чёрточке – она действительно вымоталась за эти сутки.

«Неудивительно. Для «домашней девочки» скакать по лесам, постоянно ожидая продолжения кошмара – это сильный стресс. Тут и я-то пару раз чуть не лопнул от натуги, когда всё держалось на волоске».

Снова щёлкнула открывшаяся и закрывшаяся дверь – в вагон вернулась Эльза. Она выглядела заметно повеселевшей, а в руках держала пару небольших контейнеров.

– Он ушёл? – спросила она, оглядываясь.

– Ушёл. И даже меня не пытал.

– Даже странно, как мы вообще разминулись… – она вздохнула, подходя ближе. – Держи. Твоё сладкое с раздачи. Пара бисквитов и пирожное. И для твоей… – она шумно, почти демонстративно вздохнула. – И для Алисии тоже прихватила.

Эльза сунула мне в руки контейнер, предварительно открыв крышку. Внутри и правда оказались очень приличные на вид бисквиты, вляпавшиеся в кремовое пирожное-корзинку.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я, – Ты прямо ангел-хранитель…

Эльза фыркнула и отвернулась, но её щёки чуть порозовели.

– Не обольщайся, Лазарь. Просто не хочу, чтобы мой пациент загнулся от голода после всех моих усилий. Это было бы обидно.

Она села на соседнюю койку и снова уткнулась в планшет, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

«А уголки губ подрагивают. Сдерживает улыбку? Мило. Даже и не скажешь, что это та же самая стерва, которая не ставила, да и не ставит ни во что Алисию просто по праву рождения».

Но язвить вслух я не стал, молча принявшись за еду. Во рту растекалась ненавязчивая сладость качественной выпечки, а в голове безостановочно крутились мысли. Громов-старший. Имперская Безопасность. Допрос. Экзамен, что б его.

Всё это не сулило мне ничего однозначно хорошего в ближайшем будущем. Но сейчас, в тепле и в безопасности, под мерный стук колёс и рядом с приятными глазу девушками, думать об этом совершенно не хотелось.

«Так или иначе, но пока я могу только плыть по течению и надеяться на то, что теракт послужит для отца достаточным аргументом в пользу того, чтобы дать мне ещё времени»…

[Интерлюдия 3]

Особняк графа Сориар, расположенный в столичной провинции, уже не первый час тишиной вторил холодной собранности хозяина, изучающего последние сводки, доставленные курьером.

Генрих Сориар уже знал, что его супруга и внуки были в безопасности. И один лишь этот факт заставлял немолодого мужчину испытывать сильнейшую благодарность по отношению к Небесам и тем, кто принял посильное участие в спасении его родных.

К сожалению, не обошлось и без потерь – племянник графа, Сергей Сориар, погиб в бою, а счёт аристократов, отдавших своих жизни в терактах по всей Империи, перевалил за половину сотни. Сотрудники Имперской Безопасности рыли носами землю, безутешные родственники погибших смотрели на запад и требовали крови, а Император, ведомый советниками, безжалостно снимал с должностей всех тех, кто, по их разумению, был повинен в трагедии.

Первую Империю ни много, ни мало, а захлестнул хаос, могущий собрать жатву, которая аукнется ещё их, высшей знати, детям.

Лишь для плебса всё ограничивалось громкими заголовками в СМИ и объявленным трауром. Внутри системы в то же самое время происходили перестановки, равных которым граф не видел со дня принятия им титула. За половину суток Имперская Безопасность лишилась семи высокопоставленных чиновников, а с кураторов железнодорожных компаний, тех, кто отвечал в том числе за обеспечение безопасности, должны были вот-вот спустить шкуры.

Ведь по какой-то чудовищной цепочке случайностей в большинстве пострадавших составов вагоны охраны цепляли в хвост, грубейшим образом нарушая все возможные инструкции. Опоздание там, ошибка в бумагах здесь...

Никто не верил в то, что виной тому был обычный недосмотр и халатность.

«И всё-таки, Сориар всё ещё могут пережить это с минимальными потерями. И всё благодаря тому, что в злосчастном поезде ехала горстка перспективных абитуриентов» – подумал мужчина, вновь пробежавшись глазами по составленному собственноручно конспекту, ровными строками лежащему на толстой бумаге.