Страница 15 из 24
Выглядел он, в отличие от нас, так, словно и не было никакого теракта. Подтянутый, в отутюженной форме с эмблемой своего рода на груди, с блестящим катализатором на поясе и с улыбкой, позволяющей в равной степени рассчитывать на благосклонность преподавателей и прекрасных дам.
– Не помешал? – спросил он, окинув взглядом комнату.
– Заходи, Дима. Как раз вовремя, – я кивнул человеку, которого, кажется, уже считал не просто знакомым, а почти другом. Или без «почти» – сам пока не разобрался.
Громов же тем временем вошёл в палату и присел на стул у окна, облокотившись на спинку и выдохнув. Пара секунд у него ушла на то, чтобы собраться с мыслями, после чего он тихо заговорил
– Есть новости. Во-первых, по всей Империи объявлен траур. Экзамены в Первую Академию официально перенесены на неопределённый срок. И никто не знает, когда их назначат заново…
Алисия ахнула, а я нахмурился. С одной стороны – отсрочка была мне на руку. С другой – отец вполне мог не дать мне этого времени. И неизвестность в таком контексте пугала сильнее, чем риск опозориться на теоретическом экзамене.
– Но есть и хорошая часть, – продолжил Громов. – Академия открыла двери для абитуриентов. Можно заселяться в общежития, посещать подготовительные курсы, лекции – словом, не тратить время впустую. Негласно же большинство аристократов сошлось на том, что дети должны быть «на виду». Для демонстрации силы духа аристократии и несгибаемости Империи в целом.
– Если все разбегутся по домам, то это ударит по имиджу высшего сословия, – понимающе покивал я. – И я не ошибусь, если предположу, что «приглашение» касается только знати?
Дмитрий мельком бросил взгляд на Алисию, поняв, к чему я клоню.
– Думаю, исключения из этого правила возможны. Всё зависит от личности просящего, – неуверенно ответил парень. – Но всех абитуриентов до единого академии просто негде будет разместить. И так внешние корпуса организовывают…
– Но ты уже решил ехать, верно?
– Да. И тебе советую. В академии есть медицинский корпус, там и руку долечишь. А здесь… – он покосился на голые стены палаты, – здесь тоска зелёная, Лекс.
Я же перевёл взгляд на Алисию. Она сидела, опустив голову, но явно очень внимательно слушала.
– Алисия, что ты думаешь?
Она вздрогнула от неожиданности, подняв голову. На лице Громова промелькнуло неиллюзорное удивление – видимо, он в последнюю очередь ожидал того, что я стану интересоваться мнением простолюдинки.
– Я… – она замялась, – я поеду туда, куда и ты. Если ты считаешь, что так правильно, Лекс.
– Тогда решено, – я не стал спорить или пытаться донести до неё важность наличия собственного мнения. Нельзя за день исправить то, к чему она приучивала себя годами, следуя за местными устоями и тем, старым Лексом, канувшим в лету. – Мы едем, Дима. Когда?
– Отлично, – брюнет хлопнул себя по колену и поднялся со стула. – Полчаса-час. Мне нужно найти Шталей, их уже должны были осмотреть. Поедем на экипаже моей семьи, доберёмся с комфортом – до академии отсюда пара часов, если напрямик через город.
– Договорились, – я кивнул, а спустя несколько секунд Дмитрий вышел из палаты, оставив нас с Алисией одних.
Девушка, вздохнув, подошла к окну, глядя на больничный парк – почти пустой, с редкими видимыми отсюда пациентами, передвигающимися строго в сопровождении медсестёр и медбратьев.
– Лекс, – тихо начала она, не оборачиваясь. – А я ведь даже не знаю, что мне делать в академии. Экзамены отложили, а я… я не аристократка. И меня там никто не ждёт.
Я беззвучно вздохнул, пользуясь тем, что Алисия меня сейчас не видела.
– Как минимум, тебя жду я. Да и остальные не будут против твоей компании, – я подошёл к ней, встав чуть в стороне. – Если ты опасаешься того, что тебе не дадут комнату, то не стоит. Я могу быть очень настойчивым, если нужно. И уж администрацию-то академии уговорить будет легче, чем местных вояк, у которых кроме устава и правил в голове ничего не помещается…
– У тебя и так проблемы с отцом, Лекс, – Алисия качнула головой. – Хорошо, если там просто согласятся с твоей просьбой. А если нет? Это же Первая Академия. А ты… у тебя…
«Всё и без тебя висит на волоске, да? И что же ты тогда рядом со мной делаешь, дурёха?» – но вслух я сказал другое.
– А у меня изменились приоритеты, Алисия. Мы разберёмся с этим, вместе. И… – я усмехнулся тихо. – И отец не настолько плох, чтобы зачесть мне «провал» в таких обстоятельствах. Его свои же не поймут.
Алисия не нашлась, чем ответить, и ограничилась коротким кивком.
В отражении окна я видел, как она поджала губы, а её лицо исказилось в отчаянной попытке не заплакать – всё пережитое под очередным витком давления просилось наружу, напоминая мне о том, что Алисия Фольт всего лишь восемнадцатилетняя девушка, неведомо каким чудом выдержавшая всё это без истерик.
У неё нет армейской выучки Громова, сурового воспитания Эльзы и Виктора или восьмидесяти с лишним лет моего жизненного опыта.
«И потому она особенно интересна. Слишком странная для простолюдинки. А её мотивы уже сложно объяснить влюблённостью в предыдущего Лекса. Такого просто не бывает – годами таскаться за тем, кто тебя ни во что не ставит, и не разочароваться в нём. Вернее, уже во мне, не суть…» – я ещё раз окинул её взглядом со спины, и подошёл ближе, мягко приобняв за плечи.
– Всё будет нормально. В любом случае будет. Обещаю.
Мы простояли так ещё несколько минут, после чего занялись своими делами – я продолжил самообразование, а Алисия наконец-то дошла до того, чтобы лично связаться с родственниками и сказать, что с ней всё в порядке. По-хорошему мне тоже стоило бы этим заняться – хотя бы написать отцу и уточнить положение дел наших скорбных, но вместе с браслетом в лету канули и контакты.
А номера или способы связи Лазарей мне были банальнейшим образом неизвестны. И позвонить в поместье со словами «здрасьте, пригласите к телефону графа, пожалуйста», мне не позволяло чувство самосохранения.
Благо, долго разрываться между двумя крайностями мне было не суждено: спустя половину часа в моей палате собралась вся наша «дружная компания».
Первым в дверь просунулся Виктор Шталь. Выглядел он не очень – бледный, с неестественно прямым позвоночником и маской вежливого интереса на лице. Едва переступив порог, он замер у стены, сложив руки за спиной и явно не зная, куда себя деть.
Следом в палату вплыла Эльза. И, в отличие от кузена, она держалась с уверенностью человека, который точно знает, куда и зачем пришёл. Одета она была в аккуратное, свежее платье тёмно-синего цвета. Волосы девушки были уложены в строгую причёску с хвостом на затылке, а лицо – аккуратно доведено «до кондиции» минимумом косметики.
А в руках Эльза несла объёмный ланч-бокс из матового металла с выгравированным на крышке гербом Шталей.
– Лазарь, ты ещё жив? – вместо приветствия бросила она, окинув меня цепким взглядом с ног до головы. – Выглядишь паршиво. Дай-ка руку…
Я не успел и рта открыть, как она уже оказалась рядом, бесцеремонно усадила меня обратно на койку, выудила из кармана флакончик с антисептиком, обработала свои руки и, закатав рукав моего халата, принялась разматывать повязку. Быстро, точно и сосредоточенно, так, словно у неё экзамен принимали, а не она сама решила мельком оценить моё состояние.
– Шталь, у тебя мания величия или просто пунктик на контроле? – поинтересовался я, не сопротивляясь «нападению».
– Пунктик на том, чтобы мои пациенты не подыхали от сепсиса из-за криворуких медсестёр, – отрезала она, хмурясь. – Повязку меняли?
– Утром… ну, условно утром. Пять часов назад.
– Это хорошо. Отёк спадает, края чистые, – она ловко закрепила бинт обратно и, удовлетворённо кивнув, отступила на шаг. – Теперь точно порядок…
В этот момент в палату вошёл задержавшийся где-то Громов, а я, подняв на него взгляд, заметил, что Алисия стояла, словно каменное изваяние. Такая же напряжённая, хмурая, поджавшая губы и сжавшая кулачки.
Её взгляд метался между мной, Эльзой и ланч-боксом, который покоился на тумбочке у койки.
– Это что? – я кивнул на контейнер.
– Еда, – лаконично ответила Шталь. – Нормальная. Я успела зайти в ресторан, пока дражайший кузен, – она небрежно кивнула на Виктора, – соизволил говорить с моим отцом. Там запечённое мясо с овощами, ещё тёплое. Ешь, пока совсем не остыло.
Алисия поджала губы, а я кожей ощутил, как воздух наэлектризовался. Один раз – случайность, два… Ну, в нашем случае это уже не просто проявление заботы.
Интрига или симпатия – вот, в чём вопрос.
«Преимущества молодости тесно переплетены с минусами… Хотя, что б меня прокляло, если это минусы».
– Благодарю, Эльза, – я взвесил в руках контейнер. – Только я попозже поем, если не возражаешь. Завтрак недавно был, да и, – я демонстративно обвёл взглядом палату, как бы намекая на то, что есть у всех на глазах было бы моветоном, – сейчас у нас есть дела. Дима, мы уже выдвигаемся?
– Почти, – брюнет неопределённо махнул рукой. – Десять минут, и экипаж подадут.
Я кивнул, вернул контейнер на тумбочку и встал, чтобы начать собирать вещи, когда Виктор, всё это время стоявший столбом, наконец подал голос:
– Лександр, я бы хотел… выразить признательность. За то, что ты сделал. Для Эльзы, для всех нас. Я понимаю, что в поезде мы повели себя не лучшим образом, и…
– Забудь, – я перебил его, уловив в его речи нотки «отеческих наставлений». – Ты прикрывал меня в лесу, да и потом тоже. Мы квиты.
Виктор слабо улыбнулся и развёл руками, как бы извиняясь: не по моей инициативе, мол. А вот Эльза, проследив за тем, как я отложил контейнер в сторону, поджала губы и переключила своё внимание на Алисию.
– А ты, я смотрю, уже освоилась? – в её голосе проскочили знакомые высокомерные нотки. – Раз всё ещё находишься здесь…
– Лекс постарался, – тихо ответила Алисия, переведя взгляд в пол.
– Похвально. – Эльза улыбнулась так, что я вздрогнул. До того ехидно и зло она это сделала. – В академии тебе тоже понадобится его поддержка. Простолюдинам там нелегко..
– Эльза, – одёрнул её Виктор, но та лишь отмахнулась.
– Я всего лишь беспокоюсь о нашей подруге, – Эльза, демонстративно не замечая, как отчаянно Алисия вцепилась пальцами в край своего халата, повернулась ко мне. – К слову, Лазарь. Мой отец выразил желание с тобой познакомиться. Думаю, в ближайшее время он передаст через меня официальное приглашение.
Я глубоко кивнул:
– Я польщён, – предельно нейтральный и по тону, и по смыслу ответ. – Как только устроюсь в академии, буду рад нанести визит. В свободное время.
«Лишь бы приглашали не на другой конец Империи, а то неловко получится».
Эльза кивнула удовлетворённо, и в палате установилась неловкая тишина. Да, я мог вступиться за Алисию и прервать пикировку… но будем честны – Эльза к Алисии относится ещё неплохо по сравнению с тем, что может ждать простолюдинку в академии. И там я не смогу постоянно быть рядом, чтобы её защитить.
Следовательно, она должна сама учиться давать отпор, пока один лишь факт опёки с моей стороны и своеобразной дружбы с нашей «компашкой» не начнёт выступать для девушки надёжным щитом.
«Если простолюдинка этого мира вообще способна этот самый отпор дать. Учитывая полноту власти знати над обычными людьми, сказанная в ответ колкость может привести к очень печальным последствиям».
– Алисия, тебе помочь собраться? – бросив пустые рассуждения, я улыбнулся девушке, которой, по правде, было, что собирать. В моей палате она успела обжиться весьма основательно, пожертвовав сном. – И раз у нас остались считанные минуты, надо бы сбегать за одеждой…
– Я уже распорядился, – бросил Громов, не отвлекаясь от экрана планшета. – Вот-вот ваше добро принесут. И твоё, и Алисии.
– Спасибо, – искренне произнесла девушка, только сейчас поняв, что она сама даже не задумалась о том, в чём же ехать в академию. Но замешательство на её лице быстро сменилось каким-то новым выражением. – Ты всегда такой предусмотрительный, Дима?
Дмитрий обворожительно улыбнулся:
– Лишь в отношении друзей, – в дверь постучали. – А вот и вещи, собственно…
Дальнейшие события смазались в закрутившийся хаос быта.
Все сновали из палаты и обратно, потому что переодеться требовалось и мне, и Алисии, а светить трусами даже перед «боевыми товарищами» не хотелось никому. Плюс дали о себе знать мелкие формальности – мне пришлось под тяжёлым взглядом очень недовольного врача подписать бумаги о своём отбытии.
А недоволен он был потому, что я, как настоящий аристократ, сначала продавил свою линию и формально заселил Алисию в палату, а теперь вознамерился свалить в закат.
Сама девушка при этом в палату даже не зашла ни разу, но кто ж знал, что Громов предложит куда более привлекательный вариант убраться подальше от дотошных вояк?
Так или иначе, но спустя половину часа я уже облачился в чистый и относительно целый дорожный костюм, показавший, что вещи знати – это качество, а не просто заоблачный ценник и дорогая ткань. Конечно, рубашку и пиджак пришлось заменить, ибо рукава там отсутствовали, но всё остальное стойко пережило поход. А вот Алисия выглядела не столь притязательно, потому что её платье поистрепалось куда заметнее, а сменку она с собой не взяла.
Но выбирать не приходилось, и наша нестройная компания вскорости вышла на больничное крыльцо.
Уличный воздух Сант-Море встретил нас сомнительными ароматами пыли, конского навоза и чего-то цветочного, доносящегося с окружающего госпиталь парка. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в грязно-оранжевые тона, а у подъездной дорожки, чуть в отдалении, нас ждал экипаж Громовых – длинный, лакированный пепелац с гербом рода на дверцах. Одновременно эта машина урчала паровым двигателем, выбрасывая в небо струйки пара, и была запряжена двойкой мощных вороных жеребцов, ведущих себя на удивление смирно.
Кучер, едва нас завидев, спрыгнул с козлов и приподнял цилиндр, открывая массивную дверцу.
– Не стесняемся, внутри просторно, два ряда, – бросил Громов, с улыбкой глядя на девушек. Эльза фыркнула и залезла внутрь первой лишь для того, чтобы быстро утянуть Алисию на задний ряд, подальше от нас. – Парни, потеснимся не переднем?
– Да без вопросов, – я хмыкнул, и уже собрался забраться в недра экипажа, когда мне на плечо легла рука Димы.
– Лекс, обожди.
Я обернулся. Прямиком к нам, широко и быстро шагая, направлялся человек в строгой форме, которую я не сразу, но худо-бедно опознал – тёмно-серый китель с серебряным шитьём и фуражка с кокардой в виде почему-то трёх распахнутых крыльев не оставляли простора для воображения.
Имперская Безопасность. Не полиция, не жандармерия – а те, в ведении кого находились «особые случаи».
– Господин Лазарь? – мужчина остановился в трёх шагах, оценивающе оглядев меня с головы до ног. – Следователь Фидеас Корвин, внешний отдел Имперской Безопасности. Мне необходимо задать вам несколько вопросов касательно недавних событий…
Дмитрий шагнул вперёд:
– Господин Корвин, мой друг ранен, и направляется прямиком в медкорпус при Первой Академии. Ваши вопросы могу подождать хотя бы пару часов?
– Боюсь, не могут, молодой человек, – Корвин даже не взглянул на Громова, продолжая в оба глаза меня рассматривать. – Это не займёт много времени. И я предлагаю компромисс: мы побеседуем в моём экипаже по дороге в академию. Он последует за вашим, – мужчина кивнул Диме, – господин Громов. Никаких задержек не случится, гарантирую.
Дмитрий нахмурился, явно собираясь возразить, но я его опередил. Не в моих планах было вступать в конфронтацию с безопасниками государства, не зная даже, какими правами я располагаю.
– Я согласен, господин Корвин. Чем быстрее мы покончим с формальностями, тем лучше.
Громов бросил на меня быстрый взгляд, но спорить не стал. Лишь кивнул:
– Я предупрежу остальных, – бросил он уже через плечо, забираясь в салон.
Меня же Корвин повёл к неприметному чёрному экипажу, припаркованному поодаль. Никаких гербов, никаких опознавательных знаков – только затемнённые стёкла, самый обычный на вид кучер и ничем не примечательные лошадки в упряжи.
Я сел внутрь, отметив про себя удивительную комфортабельность салона: кожаные сиденья, небольшой столик, встроенный в перегородку экран, ныне чёрный и безжизненный. Корвин устроился напротив, и экипаж мягко тронулся, пристроившись за транспортом Громовых.
Несколько секунд Корвин молчал, разглядывая меня со всё тем же цепким, неприятным вниманием. Затем достал из кармана небольшое устройство, переключил некий тумблер и опустил его на столик между нами.
– Итак, Лександр Лазарь. Расскажите мне, что произошло после взрыва в поезде. В деталях. Особенно Имперскую Безопасность интересует, как вам удалось сдерживать нападавших с помощью бытового катализатора…
Я набрал в лёгкие побольше воздуха, и за один присест повторил ту же версию, которую озвучил и Громову-старшему: паника, организация отхода, материализация для создания завесы, оружия и щитов. Корвин слушал, не перебивая. При этом лицо у него оставалось настолько невыразительным, что нельзя было даже предположить, о чём он сейчас думает.
Когда я закончил, он откинулся на спинку своего сиденья, потерев подбородок.
– Любопытно. Даже очень любопытно. – Он сделал паузу. – Где вы научились так использовать бытовые техники, господин Лазарь? Судя по услышанному мною, ваш уровень контроля и качества воображения должны быть прямо-таки зашкаливающими. Это не уровень абитуриента. Да и бывалые эксперты, стоит признать, едва ли способны столь эффективно использовать материализацию в реальном бою без соответствующих инструментов…
