Евгений Нетт "ЛЕКС. Книга I"

Дмитрий и Элизабет Громовы. Лександр Лазарь. Виктор и Эльза Шталь. Ещё несколько человек, среди которых затесалась даже простолюдинка, не бросившая оступившегося младшего внука графа – трёхлетнего Лиона.

«Видит Бог, я провалюсь сквозь землю, если моя благодарность окажется недостаточной».

Генрих тщательно изучил все отчёты, часть которых граф получил через третьи руки – от союзников своих союзников, и потому, в каком-то смысле, знал ничуть не меньше самых осведомлённых сотрудников опозорившихся безопасников Первой Империи.

Рука мужчины легла на выполненную из слоновой кости трубку телефона, а пальцы, уже не дрожащие, как спустя час после теракта, набрали трёхзначный код.

Сориар не стал запрашивать сеанс связи через официальные каналы, воспользовавшись системой, единой цепью объединяющей Первую Сотню знатных фамилий государства.

И ждать ему пришлось недолго: Альберт Лазарь ответил после второго гудка.

– Генрих? Я ожидал твоего звонка ещё час назад.

– Альберт, – Сориар выдохнул. – Долг требовал иного. Ситуация… слишком щекотлива, и многие горячие головы мне пришлось остужать лично. В этом году у троих моих вассалов наследники должны были поступить в академию, но двое мальчишек уже никогда не смогут о себе заявить.

– Мои соболезнования, – Альберт Лазарь ответил спустя пару секунд, куда тише, чем говорил изначально. – Информаторы меня подвели…

На несколько секунд установилось неловкое молчание. Лазарь мысленно костерил тех, кем гордился больше всего – своих людей в стане союзников и врагов. Сориар же заново переживал тяжёлые разговоры с убитыми горем родителями, готовыми разорвать первого, на кого падут подозрения в организации терактов.

– Сейчас они подводят всех, друг мой, – наконец выдохнул Сориар. – Но звоню я, чтобы лично сообщить о другом. Твой сын жив, Альберт. Ранен, но не критично. И он проявил себя с лучшей стороны. Судя по тому, что мне известно, он прикрывал отход всей группы, рискуя собой. И делал это крайне эффективно, хочу тебя заверить…

– Я знаю об этом из… своих источников, – на секунду в голосе мужчины прорезалась гордость. – Лександр изменился. Я не понимаю причин, но он больше не тот пропойца, которого все мы знали.

– Это я уже понял, – хмыкнул Сориар. – И, признаться, я рад за тебя. Но этот звонок нужен не только лишь за тем, чтобы поблагодарить за воспитание отпрыска. Альберт, то, что произошло – не случайное стечение обстоятельств. Кто-то целенаправленно ударил по нашим детям, по детям Первой Сотни. По будущему Империи. И я не верю, что Имперская Безопасность не знала о готовящихся терактах. Не те масштабы. Я могу понять – десяток боевиков, но по сотне голов в семи местах разом? Впору брать всю верхушку охранителей нашего покоя, и поочерёдно снимать с них головы, пока кто-то не начнёт говорить…

– У меня есть кое-какие наработки, Генрих, – произнёс мужчина после небольшой паузы. – Следы ведут на запад, к Федерации, но слишком уж это очевидно. Слишком прямо и топорно. Кто-то хочет, чтобы мы думали на нелюбимых соседей. Вот только все «хвостики» ведут прямиком в наше же нутро.

Генрих шумно втянул носом воздух, так, что даже аппаратура телефона зафиксировала этот звук:

– Ты уверен?

– Абсолютно, – Альберт отозвался в ту же секунду. – Не гарантирую, что виновники прячутся там, но один из слоёв этой пирамиды точно сокрыт среди нас. Но моих связей и влияния недостаточно. Промышленники слишком консервативны, и новые течения проходят мимо нас, в большинстве своём…

– Если ты поделишься этими «хвостиками», Альберт, то я окажу всю возможную поддержку. Армейские могут знать больше, а я знаю, кого можно разговорить, – ответ графа Сориар был лаконичным, цельным и однозначным. – Я предлагаю объединить усилия. Проведём собственное расследование, тихо и без лишнего шума. И без участия тех, кто уже нас подвёл…

– Согласен. «Щиты нашей родины» дискредитировали себя. Пока Его Величество не представит новых руководителей этого органа, им не будет веры, – слова, способные вызвать серьёзные неприятности даже для высшей аристократии, с глазу на глаз были произнесены без какого-либо страха. – Но ставить им палки в колёса не стоит.

– И то верно. Смутные времена настали тогда, когда их ждали меньше всего. Прямо как вещал ещё мой дед…

– Старики распивали из одной бутылки, – Альберт усмехнулся. – Потому что мне говорили ровно то же самое. Я пришлю тебе документы, как только их приведут в порядок. Через сутки-двое. И ещё одно…

– Да?

– Спасибо за то, что похлопотал о Лександре. Мне на это потребовалось бы куда больше времени…

– Не за что, Альберт. Твой сын был среди тех, кто грудью встал на защиту моих внуков и моей супруги. А род Сориар не забывает платить по счетам, – Сориар улыбнулся. – Сообщи мне, если вдруг всплывёт что-то важное.

– Незамедлительно, Генрих. До связи.

Гудки наполнили кабинет, а спустя секунду граф Сориар уже отложил телефонную трубку, вернувшись к бумагам.

Ему предстояло сделать слишком многое, и отвлекаться сверх меры он просто не имел права.

Глава 11. Заслуженная передышка.

В палату я возвращался с чувством глубокого удовлетворения, слегка подпорченного начинающейся мигренью.

Несмотря на то, что поезде удалось хорошенько вздремнуть, пока нас транспортировали до военного госпиталя на окраине Сант-Море, и проснулся я обновлённым, проклятая бюрократия за считанные минуты довела меня до белого каления.

Я сам считал себя образчиком спокойствия и принятия – никогда не любил суетиться, ругаться и нервничать на пустом месте. Но местные медики с воинскими званиями, заправляющие в госпитале буквально всем, вполне могли довести до инсульта даже мертвеца, не то, что вашего покорного слугу.

Камнем преткновения стало их нежелание размещать Алисию в соседней палате даже на время. Местные ссылались на её происхождение, ни в какую не желая идти на уступки. И только упоминание фамилий Громовых и рода Сориар, по протекции которых мы тут и оказались, позволило добиться желаемого – девушку разместили в соседней палате.

Они вообще хотели переоборудовать для этой цели кладовую, но я не собирался идти на компромиссы даже в малом.

«Ну а скорбные и недовольные лица в лучших сердцах оскорблённых несчастных я как-нибудь переживу. Напугали ежа голым задом, п-ф-ф» – подумал я, толкая дверь своего временного обиталища.

Алисия сидела на краю моей койки, нервно теребя край выданного ей больничного халата. А едва заслышав мои шаги, вскочила, глядя на меня с немым вопросом.

– Всё в порядке, для тебя подготовят соседнюю палату. Через пятнадцать минут можно будет заселяться, если так можно сказать…

Девушка быстро приблизилась и, замерев на мгновение, порывисто меня обняла:

– Лекс… Я уже думала, они тебя там… – она запнулась, не договорив.

– Съели? – я усмехнулся, потрепав её по волосам. – Нет, обошлось без членовредительства. Я вообще удивлён, что они так долго сопротивлялись. Мы же тут даже на пару дней не останемся, ан нет…

– Правила такие, – тихо бросила Алисия, с неохотой от меня отцепившись. Не найдя, куда пристроить руки, она села на край койки, вцепившись пальцами в матрас. – Меня вообще тут не должно быть. Это же военный госпиталь. И так, вон, осмотрели, лекарства и халат дали...

– За нас похлопотал Дима, так что происхождение – последнее, что должно их волновать, – произнёс я тоном, не терпящим возражений. – И мы тут всё равно ненадолго. Максимум на одну ночь…

Алисия подняла на меня взгляд, в котором смешались облегчение и тревога.

– Ты уже что-то узнал? Насчёт академии?

– Пока нет, но очень хочу, – я качнул головой. – Врачи сказали, что моя рука вне опасности, дальше только перевязки делать. И по поводу экзаменов стоит всё-таки что-то разузнать. В сети тишина, а остаться неучем на веки вечные мне как-то не хочется…

Алисия слабо улыбнулась, но её глаза остались серьёзными, чуть прищуренными. И она уже открыла рот, чтобы наверняка посетовать на мою легкомысленность, когда в дверь постучали, и на пороге возник никто иной, как лично Дмитрий Громов.

Выглядел он, в отличие от нас, так, словно и не было никакого теракта. Подтянутый, в отутюженной форме с эмблемой своего рода на груди, с блестящим катализатором на поясе и с улыбкой, позволяющей в равной степени рассчитывать на благосклонность преподавателей и прекрасных дам.

– Не помешал? – спросил он, окинув взглядом комнату.

– Заходи, Дима. Как раз вовремя, – я кивнул человеку, которого, кажется, уже считал не просто знакомым, а почти другом. Или без «почти» – сам пока не разобрался.

Громов же тем временем вошёл в палату и присел на стул у окна, облокотившись на спинку и выдохнув. Пара секунд у него ушла на то, чтобы собраться с мыслями, после чего он тихо заговорил

– Есть новости. Во-первых, по всей Империи объявлен траур. Экзамены в Первую Академию официально перенесены на неопределённый срок. И никто не знает, когда их назначат заново…

Алисия ахнула, а я нахмурился. С одной стороны – отсрочка была мне на руку. С другой – отец вполне мог не дать мне этого времени. И неизвестность в таком контексте пугала сильнее, чем риск опозориться на теоретическом экзамене.

– Но есть и хорошая часть, – продолжил Громов. – Академия открыла двери для абитуриентов. Можно заселяться в общежития, посещать подготовительные курсы, лекции – словом, не тратить время впустую. Негласно же большинство аристократов сошлось на том, что дети должны быть «на виду». Для демонстрации силы духа аристократии и несгибаемости Империи в целом.

– Если все разбегутся по домам, то это ударит по имиджу высшего сословия, – понимающе покивал я. – И я не ошибусь, если предположу, что «приглашение» касается только знати?

Дмитрий мельком бросил взгляд на Алисию, поняв, к чему я клоню.

– Думаю, исключения из этого правила возможны. Всё зависит от личности просящего, – неуверенно ответил парень. – Но всех абитуриентов до единого академии просто негде будет разместить. И так внешние корпуса организовывают…

– Но ты уже решил ехать, верно?

– Да. И тебе советую. В академии есть медицинский корпус, там и руку долечишь. А здесь… – он покосился на голые стены палаты, – здесь тоска зелёная, Лекс.

Я же перевёл взгляд на Алисию. Она сидела, опустив голову, но явно очень внимательно слушала.

– Алисия, что ты думаешь?

Она вздрогнула от неожиданности, подняв голову. На лице Громова промелькнуло неиллюзорное удивление – видимо, он в последнюю очередь ожидал того, что я стану интересоваться мнением простолюдинки.

– Я… – она замялась, – я поеду туда, куда и ты. Если ты считаешь, что так правильно, Лекс.

– Тогда решено, – я не стал спорить или пытаться донести до неё важность наличия собственного мнения. Нельзя за день исправить то, к чему она приучивала себя годами, следуя за местными устоями и тем, старым Лексом, канувшим в лету. – Мы едем, Дима. Когда?

– Отлично, – брюнет хлопнул себя по колену и поднялся со стула. – Полчаса-час. Мне нужно найти Шталей, их уже должны были осмотреть. Поедем на экипаже моей семьи, доберёмся с комфортом – до академии отсюда пара часов, если напрямик через город.

– Договорились, – я кивнул, а спустя несколько секунд Дмитрий вышел из палаты, оставив нас с Алисией одних.

Девушка, вздохнув, подошла к окну, глядя на больничный парк – почти пустой, с редкими видимыми отсюда пациентами, передвигающимися строго в сопровождении медсестёр и медбратьев.

– Лекс, – тихо начала она, не оборачиваясь. – А я ведь даже не знаю, что мне делать в академии. Экзамены отложили, а я… я не аристократка. И меня там никто не ждёт.

Я беззвучно вздохнул, пользуясь тем, что Алисия меня сейчас не видела.

– Как минимум, тебя жду я. Да и остальные не будут против твоей компании, – я подошёл к ней, встав чуть в стороне. – Если ты опасаешься того, что тебе не дадут комнату, то не стоит. Я могу быть очень настойчивым, если нужно. И уж администрацию-то академии уговорить будет легче, чем местных вояк, у которых кроме устава и правил в голове ничего не помещается…

– У тебя и так проблемы с отцом, Лекс, – Алисия качнула головой. – Хорошо, если там просто согласятся с твоей просьбой. А если нет? Это же Первая Академия. А ты… у тебя…

«Всё и без тебя висит на волоске, да? И что же ты тогда рядом со мной делаешь, дурёха?» – но вслух я сказал другое.

– А у меня изменились приоритеты, Алисия. Мы разберёмся с этим, вместе. И… – я усмехнулся тихо. – И отец не настолько плох, чтобы зачесть мне «провал» в таких обстоятельствах. Его свои же не поймут.

Алисия не нашлась, чем ответить, и ограничилась коротким кивком.

В отражении окна я видел, как она поджала губы, а её лицо исказилось в отчаянной попытке не заплакать – всё пережитое под очередным витком давления просилось наружу, напоминая мне о том, что Алисия Фольт всего лишь восемнадцатилетняя девушка, неведомо каким чудом выдержавшая всё это без истерик.

У неё нет армейской выучки Громова, сурового воспитания Эльзы и Виктора или восьмидесяти с лишним лет моего жизненного опыта.

«И потому она особенно интересна. Слишком странная для простолюдинки. А её мотивы уже сложно объяснить влюблённостью в предыдущего Лекса. Такого просто не бывает – годами таскаться за тем, кто тебя ни во что не ставит, и не разочароваться в нём. Вернее, уже во мне, не суть…» – я ещё раз окинул её взглядом со спины, и подошёл ближе, мягко приобняв за плечи.

– Всё будет нормально. В любом случае будет. Обещаю.

Мы простояли так ещё несколько минут, после чего занялись своими делами – я продолжил самообразование, а Алисия наконец-то дошла до того, чтобы лично связаться с родственниками и сказать, что с ней всё в порядке. По-хорошему мне тоже стоило бы этим заняться – хотя бы написать отцу и уточнить положение дел наших скорбных, но вместе с браслетом в лету канули и контакты.

А номера или способы связи Лазарей мне были банальнейшим образом неизвестны. И позвонить в поместье со словами «здрасьте, пригласите к телефону графа, пожалуйста», мне не позволяло чувство самосохранения.

Благо, долго разрываться между двумя крайностями мне было не суждено: спустя половину часа в моей палате собралась вся наша «дружная компания».

Первым в дверь просунулся Виктор Шталь. Выглядел он не очень – бледный, с неестественно прямым позвоночником и маской вежливого интереса на лице. Едва переступив порог, он замер у стены, сложив руки за спиной и явно не зная, куда себя деть.

Следом в палату вплыла Эльза. И, в отличие от кузена, она держалась с уверенностью человека, который точно знает, куда и зачем пришёл. Одета она была в аккуратное, свежее платье тёмно-синего цвета. Волосы девушки были уложены в строгую причёску с хвостом на затылке, а лицо – аккуратно доведено «до кондиции» минимумом косметики.

А в руках Эльза несла объёмный ланч-бокс из матового металла с выгравированным на крышке гербом Шталей.

– Лазарь, ты ещё жив? – вместо приветствия бросила она, окинув меня цепким взглядом с ног до головы. – Выглядишь паршиво. Дай-ка руку…

Я не успел и рта открыть, как она уже оказалась рядом, бесцеремонно усадила меня обратно на койку, выудила из кармана флакончик с антисептиком, обработала свои руки и, закатав рукав моего халата, принялась разматывать повязку. Быстро, точно и сосредоточенно, так, словно у неё экзамен принимали, а не она сама решила мельком оценить моё состояние.

– Шталь, у тебя мания величия или просто пунктик на контроле? – поинтересовался я, не сопротивляясь «нападению».

– Пунктик на том, чтобы мои пациенты не подыхали от сепсиса из-за криворуких медсестёр, – отрезала она, хмурясь. – Повязку меняли?

– Утром… ну, условно утром. Пять часов назад.

– Это хорошо. Отёк спадает, края чистые, – она ловко закрепила бинт обратно и, удовлетворённо кивнув, отступила на шаг. – Теперь точно порядок…

В этот момент в палату вошёл задержавшийся где-то Громов, а я, подняв на него взгляд, заметил, что Алисия стояла, словно каменное изваяние. Такая же напряжённая, хмурая, поджавшая губы и сжавшая кулачки.

Её взгляд метался между мной, Эльзой и ланч-боксом, который покоился на тумбочке у койки.

– Это что? – я кивнул на контейнер.

– Еда, – лаконично ответила Шталь. – Нормальная. Я успела зайти в ресторан, пока дражайший кузен, – она небрежно кивнула на Виктора, – соизволил говорить с моим отцом. Там запечённое мясо с овощами, ещё тёплое. Ешь, пока совсем не остыло.

Алисия поджала губы, а я кожей ощутил, как воздух наэлектризовался. Один раз – случайность, два… Ну, в нашем случае это уже не просто проявление заботы.

Интрига или симпатия – вот, в чём вопрос.

«Преимущества молодости тесно переплетены с минусами… Хотя, что б меня прокляло, если это минусы».

– Благодарю, Эльза, – я взвесил в руках контейнер. – Только я попозже поем, если не возражаешь. Завтрак недавно был, да и, – я демонстративно обвёл взглядом палату, как бы намекая на то, что есть у всех на глазах было бы моветоном, – сейчас у нас есть дела. Дима, мы уже выдвигаемся?

– Почти, – брюнет неопределённо махнул рукой. – Десять минут, и экипаж подадут.

Я кивнул, вернул контейнер на тумбочку и встал, чтобы начать собирать вещи, когда Виктор, всё это время стоявший столбом, наконец подал голос: