Евгений Нетт "ЛЕКС. Книга I"

– Лександр, я бы хотел… выразить признательность. За то, что ты сделал. Для Эльзы, для всех нас. Я понимаю, что в поезде мы повели себя не лучшим образом, и…

– Забудь, – я перебил его, уловив в его речи нотки «отеческих наставлений». – Ты прикрывал меня в лесу, да и потом тоже. Мы квиты.

Виктор слабо улыбнулся и развёл руками, как бы извиняясь: не по моей инициативе, мол. А вот Эльза, проследив за тем, как я отложил контейнер в сторону, поджала губы и переключила своё внимание на Алисию.

– А ты, я смотрю, уже освоилась? – в её голосе проскочили знакомые высокомерные нотки. – Раз всё ещё находишься здесь…

– Лекс постарался, – тихо ответила Алисия, переведя взгляд в пол.

– Похвально. – Эльза улыбнулась так, что я вздрогнул. До того ехидно и зло она это сделала. – В академии тебе тоже понадобится его поддержка. Простолюдинам там нелегко..

– Эльза, – одёрнул её Виктор, но та лишь отмахнулась.

– Я всего лишь беспокоюсь о нашей подруге, – Эльза, демонстративно не замечая, как отчаянно Алисия вцепилась пальцами в край своего халата, повернулась ко мне. – К слову, Лазарь. Мой отец выразил желание с тобой познакомиться. Думаю, в ближайшее время он передаст через меня официальное приглашение.

Я глубоко кивнул:

– Я польщён, – предельно нейтральный и по тону, и по смыслу ответ. – Как только устроюсь в академии, буду рад нанести визит. В свободное время.

«Лишь бы приглашали не на другой конец Империи, а то неловко получится».

Эльза кивнула удовлетворённо, и в палате установилась неловкая тишина. Да, я мог вступиться за Алисию и прервать пикировку… но будем честны – Эльза к Алисии относится ещё неплохо по сравнению с тем, что может ждать простолюдинку в академии. И там я не смогу постоянно быть рядом, чтобы её защитить.

Следовательно, она должна сама учиться давать отпор, пока один лишь факт опёки с моей стороны и своеобразной дружбы с нашей «компашкой» не начнёт выступать для девушки надёжным щитом.

«Если простолюдинка этого мира вообще способна этот самый отпор дать. Учитывая полноту власти знати над обычными людьми, сказанная в ответ колкость может привести к очень печальным последствиям».

– Алисия, тебе помочь собраться? – бросив пустые рассуждения, я улыбнулся девушке, которой, по правде, было, что собирать. В моей палате она успела обжиться весьма основательно, пожертвовав сном. – И раз у нас остались считанные минуты, надо бы сбегать за одеждой…

– Я уже распорядился, – бросил Громов, не отвлекаясь от экрана планшета. – Вот-вот ваше добро принесут. И твоё, и Алисии.

– Спасибо, – искренне произнесла девушка, только сейчас поняв, что она сама даже не задумалась о том, в чём же ехать в академию. Но замешательство на её лице быстро сменилось каким-то новым выражением. – Ты всегда такой предусмотрительный, Дима?

Дмитрий обворожительно улыбнулся:

– Лишь в отношении друзей, – в дверь постучали. – А вот и вещи, собственно…

Дальнейшие события смазались в закрутившийся хаос быта.

Все сновали из палаты и обратно, потому что переодеться требовалось и мне, и Алисии, а светить трусами даже перед «боевыми товарищами» не хотелось никому. Плюс дали о себе знать мелкие формальности – мне пришлось под тяжёлым взглядом очень недовольного врача подписать бумаги о своём отбытии.

А недоволен он был потому, что я, как настоящий аристократ, сначала продавил свою линию и формально заселил Алисию в палату, а теперь вознамерился свалить в закат.

Сама девушка при этом в палату даже не зашла ни разу, но кто ж знал, что Громов предложит куда более привлекательный вариант убраться подальше от дотошных вояк?

Так или иначе, но спустя половину часа я уже облачился в чистый и относительно целый дорожный костюм, показавший, что вещи знати – это качество, а не просто заоблачный ценник и дорогая ткань. Конечно, рубашку и пиджак пришлось заменить, ибо рукава там отсутствовали, но всё остальное стойко пережило поход. А вот Алисия выглядела не столь притязательно, потому что её платье поистрепалось куда заметнее, а сменку она с собой не взяла.

Но выбирать не приходилось, и наша нестройная компания вскорости вышла на больничное крыльцо.

Уличный воздух Сант-Море встретил нас сомнительными ароматами пыли, конского навоза и чего-то цветочного, доносящегося с окружающего госпиталь парка. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в грязно-оранжевые тона, а у подъездной дорожки, чуть в отдалении, нас ждал экипаж Громовых – длинный, лакированный пепелац с гербом рода на дверцах. Одновременно эта машина урчала паровым двигателем, выбрасывая в небо струйки пара, и была запряжена двойкой мощных вороных жеребцов, ведущих себя на удивление смирно.

Кучер, едва нас завидев, спрыгнул с козлов и приподнял цилиндр, открывая массивную дверцу.

– Не стесняемся, внутри просторно, два ряда, – бросил Громов, с улыбкой глядя на девушек. Эльза фыркнула и залезла внутрь первой лишь для того, чтобы быстро утянуть Алисию на задний ряд, подальше от нас. – Парни, потеснимся не переднем?

– Да без вопросов, – я хмыкнул, и уже собрался забраться в недра экипажа, когда мне на плечо легла рука Димы.

– Лекс, обожди.

Я обернулся. Прямиком к нам, широко и быстро шагая, направлялся человек в строгой форме, которую я не сразу, но худо-бедно опознал – тёмно-серый китель с серебряным шитьём и фуражка с кокардой в виде почему-то трёх распахнутых крыльев не оставляли простора для воображения.

Имперская Безопасность. Не полиция, не жандармерия – а те, в ведении кого находились «особые случаи».

– Господин Лазарь? – мужчина остановился в трёх шагах, оценивающе оглядев меня с головы до ног. – Следователь Фидеас Корвин, внешний отдел Имперской Безопасности. Мне необходимо задать вам несколько вопросов касательно недавних событий…

Дмитрий шагнул вперёд:

– Господин Корвин, мой друг ранен, и направляется прямиком в медкорпус при Первой Академии. Ваши вопросы могу подождать хотя бы пару часов?

– Боюсь, не могут, молодой человек, – Корвин даже не взглянул на Громова, продолжая в оба глаза меня рассматривать. – Это не займёт много времени. И я предлагаю компромисс: мы побеседуем в моём экипаже по дороге в академию. Он последует за вашим, – мужчина кивнул Диме, – господин Громов. Никаких задержек не случится, гарантирую.

Дмитрий нахмурился, явно собираясь возразить, но я его опередил. Не в моих планах было вступать в конфронтацию с безопасниками государства, не зная даже, какими правами я располагаю.

– Я согласен, господин Корвин. Чем быстрее мы покончим с формальностями, тем лучше.

Громов бросил на меня быстрый взгляд, но спорить не стал. Лишь кивнул:

– Я предупрежу остальных, – бросил он уже через плечо, забираясь в салон.

Меня же Корвин повёл к неприметному чёрному экипажу, припаркованному поодаль. Никаких гербов, никаких опознавательных знаков – только затемнённые стёкла, самый обычный на вид кучер и ничем не примечательные лошадки в упряжи.

Я сел внутрь, отметив про себя удивительную комфортабельность салона: кожаные сиденья, небольшой столик, встроенный в перегородку экран, ныне чёрный и безжизненный. Корвин устроился напротив, и экипаж мягко тронулся, пристроившись за транспортом Громовых.

Несколько секунд Корвин молчал, разглядывая меня со всё тем же цепким, неприятным вниманием. Затем достал из кармана небольшое устройство, переключил некий тумблер и опустил его на столик между нами.

– Итак, Лександр Лазарь. Расскажите мне, что произошло после взрыва в поезде. В деталях. Особенно Имперскую Безопасность интересует, как вам удалось сдерживать нападавших с помощью бытового катализатора…

Я набрал в лёгкие побольше воздуха, и за один присест повторил ту же версию, которую озвучил и Громову-старшему: паника, организация отхода, материализация для создания завесы, оружия и щитов. Корвин слушал, не перебивая. При этом лицо у него оставалось настолько невыразительным, что нельзя было даже предположить, о чём он сейчас думает.

Когда я закончил, он откинулся на спинку своего сиденья, потерев подбородок.

– Любопытно. Даже очень любопытно. – Он сделал паузу. – Где вы научились так использовать бытовые техники, господин Лазарь? Судя по услышанному мною, ваш уровень контроля и качества воображения должны быть прямо-таки зашкаливающими. Это не уровень абитуриента. Да и бывалые эксперты, стоит признать, едва ли способны столь эффективно использовать материализацию в реальном бою без соответствующих инструментов…

Он шумно выдохнул, сцепив руки в замок перед собой, и продолжил:

– Бытовой катализатор, даже самый совершенный, намеренно разрабатывался так, чтобы его проблематично было использовать в качестве оружия. И всё же, вам удалось эффективно обойти это ограничение, поставив под вопрос компетенции регулирующих органов. Или, – он подался вперёд, – вами были внесены нелегальные модификации в аппаратную и программную части устройства, господин Лазарь? Попрошу отвечать предельно честно…

«Проклятье. Только этого сейчас не хватало. Я ведь понятия не имею, была ли игрушка Лекса модифицирована. Значит, опять придётся играть вслепую».

– Нет, господин Корвин. Насколько мне известно, мой браслет не был как-либо модифицирован. И использование его в таком ключе было сопряжено с болью, чрезмерной нагрузкой и огромными рисками, – начал я, собравшись с мыслями. – Материализация легко давалась мне с детства, но в бою эта техника едва держалась. Любое внешнее воздействие приводило к тому, что браслет прерывал поддержание, и мне приходилось пересоздавать всё заново, рискуя тем больше, чем дольше длился бой. Меня спасло только то, что вокруг разбегались толпы черни, а террористам было тяжело в полумраке по мне стрелять. Да и палили они в белый свет как в копеечку.

Мужчина сдержанно кивнул:

– Это ожидаемо для плебса, наспех вооружённого слабыми катализаторами типа «костыль». Но сам факт того, что вы, господин Лазарь, сражались бытовым катализатором… – он покачал головой. – Это опасный прецедент. И вскорости мы будем вынуждены провести ряд сравнительных тестов, для чего вы будете приглашены в один из филиалов нашей организации.

– Тестов? – я вскинул бровь.

– В нашем распоряжении есть аналоги оборудования любой из главных академий, господин Лазарь. Возможность в лабораторных условиях зафиксировать качество и глубину контроля и воображения позволит доказать или опровергнуть наличие или отсутствие модификаций вашего бытового катализатора, – он качнул головой. – Иными словами, мы попросим вас повторить ваш подвиг и продемонстрировать навыки. Ничего сложного в том случае, если вы были честны с Имперской Безопасностью. Продолжим наш разговор…

Вопросы сыпались как из рога изобилия, демонстрируя крайнюю степень квалификации безопасника, который, казалось, решил вынуть из меня душу своими едкими колкостями и готовностью задавать неудобные вопросы по десять раз кряду, меняя формулировки и оттенки тонов в них.

Таким образом он от и до проверил мой рассказ, выискивая неточности или ложь, но безуспешно: в этом плане мне скрывать было нечего, и, по сути своей, я говорил чистейшую правду.

А подозревать меня в том, что я – не я, не додумался даже столь въедливый следователь.

– Что ж, – он кивнул удовлетворённо после того, как я ответил на очередной каверзный вопрос. – Всё это замечательно, господин Лазарь, но ваши таланты… слишком велики для того, кто последние два года, простите за прямоту, пил и дебоширил, не проявляя ни малейшего интереса к эрикс-искусствам. Как?

«Что – «как», въедливая ты скотина? Он к чему-то ведёт, но к чему?».

– У меня было много свободного времени, господин Корвин, – ответил я, тщательно подбирая каждое слово. – Воображение и дисциплина ума не требуют постоянной практики с катализатором. Достаточно тренировать разум.

– И вы тренировали его, лёжа пьяным в канаве?

Я сжал зубы, но сдержался.

«Провокация, Лекс. Всего лишь провокация. На служивых не обижаются, пока они остаются в рамках своих обязанностей».

– Пусть даже и так, господин Корвин. Благодаря этому мои действия во время теракта, смею надеяться, спасли немало жизней. Это всё, что должно иметь значение… как мне кажется.

Следователь хмыкнул.

– Возможно. Но меня, знаете ли, смущает другое. Ваш брат, Родерик Лазарь, служит в гвардии Императора. Он – признанный мастер боевых эрикс-искусств, с прицелом на становление экспертом задолго до тридцати лет. Однако, – Корвин наклонился, прищурившись. – Даже он в вашем возрасте не был способен на то, что сумели сотворить вы. А ведь Родерика с малых лет присмотрели для службы в гвардии Его Величества. А посему, Лександр Лазарь, ответьте мне ещё на один вопрос. Почему вы не решились пойти по стопам старшего брата?

– У меня другие интересы, господин Корвин. Далёкие от военной стези. – Что было чистой правдой, ведь использовать такую силу сугубо для убийств по моим меркам было просто позорной растратой таланта, что магического, что «местного».

– Интересы аристократа не должны стоять выше нужд родины, господин Лазарь. И сокрытие столь выдающегося таланта не может не вызывать вопросы, уж простите меня за прямоту, в очередной раз.

Я криво усмехнулся:

– Вы и правда очень прямолинейны. Словно вам в руки негодный простолюдин попал, а не отпрыск графского рода, – я поймал взгляд мужчины, чуть прищурившись. – Вас интересует что-то ещё, господин Корвин?

– От кого вы прятали свои способности, Лександр? – на удивление фамильярно бросил он, демонстративно щёлкнув тумблером на записывающем устройстве. – От семьи? От Империи? От вашего старого друга, вашей же рукой лишённого всякого будущего?

Я замер, а моё лицо дрогнуло. Мне даже не пришлось разыгрывать оторопь, потому что эта щепотка конкретики оказалась сродни горсти брошенного в костёр пороха. «Старый друг», о котором я знал, у этого тела был только один.

Некто Игорь, человек, не оставивший никаких следов в сети – а ведь я постарался его найти. Безуспешно.

«И вот теперь, кажется, мне заботливо подбросили очередной кусочек мозаики. Всё сходится. Друг, пострадавший от «моей» руки. Психологическая травма или обещание, ему данное – тут не сказать точно. Но итог один. Лександр Лазарь поставил на своей жизни жирный крест, а потом втянулся в вереницу праздных развлечений. Проклятье!».

– От самого себя, – выдохнул я тихо. – Иногда нужно упасть на самое дно, чтобы понять, чего ты стоишь сам по себе. И к чему имеешь право стремиться.

Корвин откинулся обратно, и на лице его впервые за всё это время проявилось некое блеклое подобие эмоций: он сморщился так, словно я скормил ему обильно присыпанный солью лимон. Для остроты ощущений.

– Красиво сказано, – он закивал, поджав губы. – Прямо для газет. Но это не интервью, господин Лазарь. Впрочем, более вопросов у меня нет. Воды?

– Откажусь, – я качнул головой.

Остаток пути прошёл в тягостном молчании.

Я смотрел в затемнённое окно, за которым проплывали улицы Сант-Море – широкие проспекты, особняки знати, магазины с яркими вывесками в старинном стиле, конные жандармы, богатые экипажи и редкие прохожие. Город казался спокойным, почти сонным, если бы не вывешенные на балконах чёрные, с золотой окантовкой отрезы ткани, и отсутствие флагов там, где им положено было находиться.

Сант-Море, центр эрикс-искусств Империи, пребывал в трауре. Вереница терактов стала сродни необъявленной войне, унёсшей десятки жизней молодых аристократов и сотни – простого люда.

«По меркам мира, не ведущего масштабных войн, это из ряда вон выходящее событие. И общество реагирует соответствующе».

А экипаж тем временем замедлил ход, следом за транспортом Громовых остановившись у высоких кованых ворот, увенчанных гербом Первой Академии Эрикс-Искусств – скрещенные меч, игла и молот.

Символы воинов, медиков и творцов – специальностей, пользующихся особым престижем.

Территория вокруг тонула в зелени, потому что саму академию окружала широкая, ухоженная лесополоса. Она же выполняла роль естественной преграды для техники – расстояние в пару километров, если считать напрямик, мы преодолели за почти четверть часа, петляя по узким дорогам среди деревьев и блокпостов.

Академия являлась символом безопасности, но не демонстративной, а вот такой – прикрытой церемониями, ландшафтными решениями и причудливой архитектурой.

– Прибыли, господин Лазарь. От своего лица и от лица департамента могу пожелать вам успехов в учёбе. И рассмотрите военную стезю. Такого человека, как вы, примут с распростёртыми объятиями в любой части нашей великой страны, – напутствовал меня Корвин, получивший в ответ строго формальное и вежливое прощание.

Я вышел на свежий воздух, глубоко вдохнув и сразу же заметив своих.

– Лекс! Что он хотел? Ты в порядке? – Алисия оказалась рядом быстрее, чем я успел даже рот открыть.

– В полном. Обычные вопросы, – я улыбнулся. – Ничего такого, о чём стоило бы волноваться. Просто формальности, проистекающие из моих неочевидных талантов.

Эльза, стоявшая чуть поодаль, фыркнула:

– Да ты сама скромность, Лазарь. Смотри, не сияй слишком ярко. А то раньше времени потухнешь. Ненароком.

– Это мне не грозит, – отозвался я. – Мой план на обучение в академии заключается в том, чтобы особо не отсвечивать…

Но семена сомнения Эльза во мне посеяла, вынудив вспомнить о том, что звучное имя, статус и подвиги, возможно, потешат моё самолюбие, но идущий со всем этим богатством рука об руку долг спросит вдвойне. Просто не сразу.

Громов в эти секунды уже общался с охраной – парой поджарых мужчин, один из которых, глядя на нашу компанию, сверялся с чем-то в планшете, на лету внося пометки стилусом. И минуты не прошло, как Дима вернулся:

– Всё улажено, господа и дамы. Проходим, не стесняемся, – и улыбался он при этом так, словно договорился о поступлении в обход экзаменов. Впрочем, учитывая тот факт, что пустили даже Алисию, это могло быть недалеко от правды. – Нам выделили комнаты в восточном крыле. Девушки – в западном, разумеется. Это во-он то здание. И, Алисия, для тебя тоже есть место, не беспокойся.

Алисия просияла, но тут же настороженно покосилась на Эльзу. Та посмотрела на блондинку как на врага народа, но промолчала.

– Спасибо, Дима, – искренне сказала Алисия, убедившись в том, что Шталь язвить пока не собирается.

– Пустое. За тебя уже и до меня похлопотали, – парень махнул рукой. – Пойдёмте, покажу, где что…