– Вы когда-нибудь бываете серьёзны? – покосилась я на шутника.
– В постели я всегда серьёзен и сосредоточен. Так что если надумаете…
Дослушивать я не стала. Закатив глаза, направилась к соседствующей с кузнечной лавкой булочной. Стоящая за прилавком женщина при виде меня слегка побледнела, отчего я снова чуть не закатила глаза. Они это серьёзно? Можно подумать, я в её магазин на метле влетела.
– Мне, пожалуйста, ваш лучший хлеб и самые свежие булочки!
– У… у… нас всё свежее, мисси… леди… – заплетающимся языком ответила женщина и ещё больше побледнела, хотя больше, казалось, бледнеть было некуда.
– Тогда вон тот самый румяный хлеб и вот эти похожие на бутоны роз булочки.
Торговка стала спешно заворачивать в хрустящую бумагу мой заказ, а стоило мне спросить:
– Сколько с меня? – как она тут же нервно вздрогнула.
Натянуто улыбнулась, не решаясь оторвать взгляд от прилавка.
– Нисколько, – пробормотала. – Подарок от нас новой… хозяйке Грейсхольма. Вы же теперь живёте в Грейсхольме? – Она подняла взгляд, но не на меня, а на кого-то за моей спиной.
Обернувшись, я увидела Рейнмара и почувствовала, что краснею.
– В Грейсхольме! – поспешила заверить даму. В противном случае, боюсь, за хлеб и булочки пришлось бы платить Рейнмару. – Я и правда его новая владелица. Правнучка Далии Ван’Роэль. Спасибо за подарок.
При упоминании колдуньи торговка снова вздрогнула, а лорд у меня за спиной усмехнулся.
– Куда дальше? – спросила я, выйдя на площадь.
– Вы так теперь со всех будете собирать «подать»?
– Она сама предложила. Кто я такая, чтобы отказываться?
– Ну да, вы только мне отказываете…
Невольно улыбнулась в ответ на его бормотание, но тут же поспешила спрятать улыбку и устремилась в бакалейный магазинчик, который приметила ещё вчера. Владевшая им супружеская чета, увы, желания забросать меня подарками не проявила. Боюсь, они бы и вовсе меня из лавки вытурили, если бы рядом не маячил Рейнмар. Приобретя несколько видов круп, на вид очень похожих на рис, гречку и пшено, я также затарилась свечами, чаем и растительным маслом, подозрительно мутным, ну да ладно. Увы, кофейных зёрен у них не имелось, зато нашлось хозяйственное мыло и щётки. Всё это милла Бруна (так Рейнмар к ней обратился) сложила в бумажные пакеты и велела молоденькому пареньку, не то помощнику, не то сыну, отнести в экипаж лорда.
Уже когда я выходила из магазина, она спросила:
– Надолго вы к нам… леди? – Последнее слово торговка как-то особенно выделила, вот только в голосе не звучало почтения.
– Надеюсь, что не навсегда. – Несмотря на то, что на меня смотрели мрачно, если не сказать враждебно, я улыбнулась и попрощалась: – Всего хорошего, милла. Если будете проезжать мимо, заглядывайте в гости.
Женщина поджала губы, а вернувшийся с улицы паренёк испуганно вздрогнул. Наверное, если бы здесь крестились, он бы и перекрестился, на всякий случай.
– Как думаете, мне пойдёт ожерелье из костей? – пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Но ответил мне, понятное дело, Рейнмар:
– Смотря из чьих…
– Даже со мной не познакомившись, они навесили на меня клеймо ведьмы! Надо соответствовать. – Я мрачно огляделась и ещё больше помрачнела, ловя на себе настороженные и даже испуганные взгляды.
Интересно, как у них обстоят дела с инквизицией? Хотя, если есть магия, то, по идее, симпатчных девушек здесь в головешки не превращают.
– Не берите близко к сердцу, Элиана. На меня тоже первое время поглядывали с настороженностью, а теперь встречают едва ли не с распростёртыми объятиями.
– Это потому что вы с ними пьянствуете и не женаты.
– При чём здесь последнее? – явно не понял ход моих мыслей красавчик.
Неужели и правда не замечает, как на него каждая вторая… нет, первая(!) девица залипает? Больше чем уверена, всему незамужнему населению Лирмонта не нравилась не Элиана-ведьма, а Элиана-соседка зеленоглазого холостяка-лорда.
– Мы закончили? – спросил холостяк, которому, как и любому другому мужчине в любом из миров, быстро наскучил шопинг.
Я мило улыбнулась и сказала:
– Наоборот, мы только начали.
Лорд вздохнул, но с участью магазинного эскорта смирился. Правда, магазинов здесь было раз, два и обчёлся. Собственно, булочная с бакалейной и ещё какой-то «бутик» готовой одежды. Я, конечно, бросила в его сторону заинтересованный взгляд, но увидев отчаянье в глазах Рейнмара, решила, что мы ещё не настолько близки, чтобы я так его истязала.
И вообще, что значит «ещё»? Сближаться я здесь ни с кем не собираюсь, тем более с этим ловеласом. Но в качестве провожатого он, бесспорно, был неплох. Судя по взглядам прохожих, если бы не лорд, мной бы вполне могли разжечь здесь священный костёр.
– Алина, сосредоточься на важном. Не до тряпок сейчас, – с грустью сказала самой себе и, как назло, вслух.
Проницательный и всё подмечающий сосед, конечно же, услышал. Скосил на меня взгляд, поинтересовался:
– Что вы сказали?
– Заклятье прошептала…
Рейнмар, немного скептически, хмыкнул:
– Значит, у вас всё-таки есть родовая сила?
– Почему именно всё-таки?
– Ну… – лорд сделал вид, что задумался, – вы не производите впечатление матёрой колдуньи.
– И какое же впечатление я произвожу?
– Леди в беде, а скорее, бедах, из которых она категорически не желает выбираться.
– Разве мне грозит здесь опасность?
– Это я о доме.
Ну вот зачем опять пугает? Сначала стращал непонятными сущностями и гипотетическими проверками, теперь снова портит настроение.
– Вы же говорили, что дом не причинит мне вреда, если я не буду нести ему зла.
– Я не о магии, – отмахнулся Рейнмар и по-джентльменски распахнул передо мной дверцу экипажа. – Зачастую потусторонние силы не столь опасны, как живые. Вы одна в незнакомом крае, без мужа, отца или любого другого родственника-мужчины. Вы слишком беспечны, мисси.
– Ещё вы говорили, что в Долине спокойно, – напомнила я, подбирая юбки, пока лорд от души не хлопнул по ним дверцей.
– И всё же вам нужен мужчина, мисси, – почти серьёзно заявил Рейнмар.
А может, и правда не шутил, и это не была очередная попытка затащить меня в кровать.
– Приму к сведению.
– Уж примите.
Ландо тронулось, мы покатили дальше. Булочки с гречкой – это замечательно, но кроме них, хотелось бы иметь в доме и другие съестные припасы. За которыми мы и отправились.
Рынок Лирмонта располагался чуть в стороне от главной площади – на длинной, мощёной булыжником улице, где ряды прилавков тянулись под светлыми навесами. Воздух здесь был густой от запахов: тёплый хлеб, вяленое мясо, сочные яблоки, осенняя сырость, на удивление гармонично вплетающаяся в этот букет ароматов.
Здесь людей было в разы больше. Толпа гудела, словно пчёлы в ульях. Женщины в длинных юбках, жакетах и белых чепцах громко переговаривались с торговцами и торговками, между рядами носились мальчишки с корзинами, выкрикивая что-то вроде:
– Свежие яйца, прямо из-под курицы!
– Лук сладкий, как поцелуй девицы!
С обеих сторон тянулись домики с резными вывесками: «У миллы Мари – лучшие сыры графства», «Семейная лавка «Три мешка крупы»», «Ткани и ленты миллы Клары».
Я невольно заулыбалась, глядя, как из ближайшей лавки выкатывают большую бочку, а мимо проезжает старик с тележкой, нагруженной корзинами яблок. Совершенно необычное для меня и такое колоритное место. Я привыкла жить в мегаполисе (летние каникулы у бабушки в деревне, когда была девочкой, не в счёт), и здесь для меня всё было новым, другим. Но не сказала бы, что это всё мне не нравилось. Наоборот, я с интересом наблюдала за происходящим.
Если бы ещё прохожие от меня не отшатывались…
– Даже не верится, что в окрестностях этого милого городка находятся мрачные Синие Дубы.
– Рынок – сердце Лирмонта, – с ленивой улыбкой заметил Рейнмар. – Здесь происходит всё самое интересное, и именно здесь узнают последние новости. От погоды и кто с кем спит. Или кто теперь владеет Грейсхольмом…
Опять он за своё! Тряхнув головой, приказала себе сосредоточиться на важном – на покупках. Неизвестно, когда в следующий раз получится выбраться в город. Не будет же Рейнмар каждый день тратить на меня время.
Хотя, может, ему здесь больше и заняться нечем и поездка со мной – способ убить это самое время.
Кошелёк пустел быстрее, чем хотелось бы. К концу продуктового шопинга я распрощалась почти со всеми своими монетами. Да, накупила немало: яйца, сыры, вяленое мясо. Фрукты, овощи и даже кофе отыскался! Для полного счастья взяла варенье и коробку конфет из самой столицы. По крайней мере, так, с придыханием, сообщила торговавшая ими женщина.
Из её лавки я выходила порядком уставшая, мечтая скорее попасть в свой заброшенный дом. Пусть там дел невпроворот, но никто не умрёт, если я часик вздремну…
– Куда-то ещё, мисси? – поинтересовался Рейнмар, забирая у меня очередные покупки.
Я покачала головой и, снова ощущая на себе десятки взглядов, направилась вперёд:
– Поехали домой.
– Свершилось! – выдохнул лорд. Ускорил шаг, но тут же резко остановился.
От неожиданности я врезалась ему в спину. Хотела спросить, что случилось, но вопрос отпал сам собой, стоило проследить за взглядом Рейнмара. У скамейки под пожелтевшим деревом стоял парнишка лет десяти-двенадцати, а над ним возвышался дородный мужик с перекошенной от злости харей. Именно харей! Опухшей, уродливой, красной. Неприятный на вид тип ругал мальчика: его низкий, грубый голос разлетался по улице, но почему-то на них мало кто обращал внимания. Мальчишка сверкал глазами, но молчал. Даже когда мужик грубо схватил его за руку, чтобы потащить за собой, не стал сопротивляться.
И тут произошло неожиданное: к ним подскочила девочка, совсем маленькая, на вид – пяти- или шестилетка, и повисла на другой ручище великана. Тот раздражённо стряхнул её, как зацепившегося за одежду котёнка, и малышка рухнула на землю. Сжав с ненавистью кулаки, мальчишка выкрикнул:
– Прекрати! Не трожь её! Не смей!
– Это ты мне сказал прекратить? Не сметь? Мне?! – не хуже медведя зарычал тип и посмотрел на паренька с таким зверским видом, что я поняла: ударит. Вот стопроценто ударит!
Выругавшись сквозь зубы, Рейнмар поспешил вмешаться.
– Мейр Гартен!
Мужик с красной, как подгнивший помидор, физиономией обернулся, при этом не переставая тянуть мальчишку за ворот рубахи. Широкие плечи, пузо, как та самая бочка, которую недавно катили между рядами, короткие пальцы с грязными ногтями – всё в нём вызывало отвращение. Казалось, даже воздух рядом с ним становился тяжелее.
– Лорд Рейнмар, – процедил неприятный тип и вытянул губы в некоем подобии улыбки. Должна сказать, отвратительной. – А я-то думаю, кто здесь шум поднимает. Не ожидал увидеть вас на рынке, да ещё и в столь… кхм… интересной компании. – Он покосился на меня, и сразу же появилось желание искупаться.
– Зато вы всё так же верны себе, Гартен, и не вызываете удивлений, – спокойно ответил Рейнмар. – Редкий день, когда не орёте на детей.
Не знаю, что это – фамилия или имя, но «Гартен» в устах Рейнмара прозвучало как самое грязное ругательство. Толпа вокруг притихла. Я заметила, как несколько женщин отвернулось, делая вид, что заняты выбором морковки и других корнеплодов. Кто-то из мужчин попятился, словно опасался, что спор может коснуться и их.
– Да я, между прочим, не ору, – начал оправдываться хозяин приюта. – Я воспитываю. Этот щенок, – он встряхнул мальчика, да с такой силой, что даже удивительно, как плечо ему не вывихнул, – решил, что можно врать мне в глаза!
– Я не брал ничего! – выпалил мальчишка, пытаясь выкрутиться, но хватка у мужика была железной. – Не брал! Я нашёл куклу и дал её Норе. Не крал я её!
Только сейчас я заметила, что малышка прижимает к груди тряпичную игрушку. Грязную, пыльную и явно неновую. Девочка продолжала сидеть на земле, горько всхлипывая, и один лишь её вид заставил сердце сжаться от жалости.
Но этот Гартен, кажется, понятия не имел, что такое жалость. Он снова замахнулся, собираясь ударить мальчика за якобы ложь, но Рейнмар шагнул вперёд, вставая между ним и ребёнком. Его движение было спокойным, но в нём сквозила такая уверенность, что великан вздрогнул.
– Отпустите его, – тихо сказал лорд. Голос без угрозы, но даже я невольно поёжилась.
– Это мои воспитанники, – буркнул мужик, раздувая пунцовые от попоек щёки. – Не ваше дело, как я их воспитываю!
– Ошибаетесь. – Рейнмар чуть наклонил голову, глядя в маленькие злобные глазки свинотипа. – Всё, что происходит в Долине, моё дело. Особенно когда взрослый мужик пытается причинить боль ребёнку.
Толпа вокруг замерла. Казалось, сам ветер стих, перестал играть с листвой в кронах и теперь напряжённо прислушивался. Только Нора, поднявшись, громко шмыгнула носом и прижалась к брату.
Гартен нервно сглотнул, потом расправил плечи, стараясь вернуть себе надменный вид.
– У вас, лорд, как я погляжу, память избирательная. Мы ведь с вами уже говорили: у меня есть разрешение на управление приютом, да и на содержание детей выделяются деньги из казны. А казна, насколько мне известно, не под вашей властью.
– Не под моей, – согласился Рейнмар. Уголок его губ дёрнулся, выдавая с трудом сдерживаемое раздражение. – Но вы не раз забывали и продолжаете забывать, что закон всё-таки существует. И если хоть один ребёнок пожалуется на побои, я лично прослежу, чтобы вы из хозяина приюта превратились в хозяина собственной могилы.
Мужчина ухмыльнулся, но в его взгляде мелькнул страх.
– Угрозы, угрозы… Не забывайте, лорд, у меня при дворе друзья. Не такие, как вы, а настоящие – влиятельные.
– Пусть так, – усмехнулся мой сосед. – Но даже друзья не смогут вернуть вас с того света.
Пауза затянулась. Гартен сопел, пыхтел, но вынужден был признать, что нарываться и дальше может быть чревато. Всё-таки разжал свои сосисочные пальцы и отпустил мальчика.
– Оба – домой! – гаркнул. – И чтобы я вас сегодня больше не видел!
