Читать «Веди себя прилично» — Слава Доронина онлайн
Страница 14 из 19
— Обезболивающие, противовоспалительные, да.
Блокируя все реакции, стараюсь заниматься лишь механикой.
— Полежи немного, а я соберу вещи.
— И мои? — произносит он с мольбой.
Приходится кивнуть. Не заставлять же его мучиться.
— И твои. А насчет покатушек на машине... Еще никогда не ездила на гелике, но всегда хотела попробовать.
Пусть не расслабляется.
— Мечты сбываются, — с нотками грусти отзывается он.
Мне даже становится опять капельку жаль его. Но ровно до того момента, пока его телефон не начинает трезвонить. Там Тамара снова жаждет его внимания.
— Ответишь? — спрашиваю я, принося его телефон, который он оставил на столе.
— Позже, — он утыкается лицом в подушку и закрывает глаза, а я, пока он не видит, делаю мелкую пакость и сбрасываю ее звонок.
Когда выходим к машине, Родион протягивает мне ключи.
— Напоминаю, я никому еще не давал водить свою машину. Будь, пожалуйста, аккуратнее.
Пытается продавить на чувство вины? Не получится.
Я открываю дверь и сажусь за руль.
— Все будет хорошо, — заверяю его.
И все действительно так и идет. Я обожаю дорогу, скорость и вождение, наслаждаюсь сменяющимися пейзажами за окном.
Но через час в дороге телефон Родиона звонит.
Он отвечает, говорит в трубку, что сегодня не получится, но просит помочь сделать уколы, и называет адрес моего дома. Какой-то девушке. И когда, прощаясь, я замечаю на дисплее имя Тамары, в меня будто вселяются бесы. Он хочет эту девку в мой дом привести? Под предлогом оказания первой помощи? Черта с два!
Я в принципе не имею права на такую собственническую реакцию.
Но она есть.
Машинально сильнее нажимаю на газ.
— Кристин.
— Что?
— Медленнее.
— Я нормально еду, — бросаю ему в ответ.
Он смотрит на спидометр.
— Медленнее, — спокойно повторяет.
— Я не хочу, чтобы в мой дом приходили посторонние.
Он берет телефон и спрашивает, не проблема ли, если он заедет ненадолго сам. Просит купить препараты, которые необходимо уколоть.
Завершив разговор, поворачивается ко мне.
— Окей. Заедем по адресу. Подождешь меня в машине.
Еще лучше.
— Я не нанималась тебе в водители.
— А я тебе в няньки. Но раз получила ключи и сидишь за рулем, то придется помочь. Либо Тамара приедет к тебе домой, либо мы съездим к ней. Выбирай.
Шумно вдыхаю.
Пульс бьется в висках, ладони становятся липкими.
Ни один вариант мне не подходит. Но, похоже, придется согласиться со вторым. На свою территорию звать соперницу не стоит. Оставлять Родиона одного тоже нельзя. Тогда эта Тамара вообще от него не отстанет.
Несколько минут мы едем молча, пока я пытаюсь справиться с эмоциями. Переключаю внимание на небо и вдруг замечаю, что оно сегодня странное. Очень светлое. И на нем много белых полос.
Я даже сбавляю скорость.
— Что опять? — поворачивается Латтерман.
Включаю поворотник, притормаживаю.
— Хочу сфотографировать.
Он непонимающе оглядывается. Потом тоже замечает полосы. Они постепенно расширяются, становятся тоньше, расплываются по небу. И их так много. Очень красиво. Я делаю несколько снимков.
— Интересно, почему так? — произношу вслух.
— Обычное явление, — выходит следом и наблюдает, как я делаю снимки. — Самолеты. Аэропорт недалеко.
— Но почему их так много?
— Сам след появляется из-за конденсации. На высоте холодно, влажность другая. Вода из выхлопа превращается в кристаллы льда. А дальше уже зависит от атмосферы. Даже школьники это знают.
— А я не знала.
И мне на самом деле интересно. Никогда раньше не обращала на это внимания.
— Поэтому они иногда исчезают быстро, а иногда расползаются?
— Да, — улыбается он, словно объясняет прописные истины ребенку. Достает сигарету. — Если воздух сухой, след быстро пропадает. Если влажность высокая и есть подходящие условия, он держится дольше и постепенно расширяется.
Я опять смотрю на небо.
— Такие условия часто идут вместе со сменой воздушных масс. Например, перед изменением погоды.
Похожи на мои эмоции и ощущения. Полосы расползались по небу так же незаметно, как за эти выходные изменилось мое отношение к Родиону.
Несколько мгновений наслаждаюсь тем, как Латтерман затягивается и курит, глядя то на небо, то на меня. Интересно, он сильно увлечен Тамарой? Какие у них отношения? Она несколько раз звонила ему за выходные, а он лишь сегодня ей перезвонил? Или когда был на тренировке, тоже общался?
Даже становится любопытно посмотреть на нее.
И когда останавливаемся у весьма приличного подъезда, мое желание разбить его тачку становится лишь отчетливее.
К нам навстречу выходит эффектная, красивая, с большой грудью девушка. Чуть старше меня. А может, одного возраста. «Малолетки не в твоем вкусе, да?» — мысленно шиплю я. «Вкус у тебя, Родион Сергеевич, просто отменный». Тамара, наверное, модельное с медицинским перепутала? Хотя что я ожидала? Что он будет увлечен какой-то замухрышкой?
— Полчаса, — говорит Родион и выходит.
Даже не представив меня своей подружке.
Глава 21
Цифры на экране телефона меняются очень медленно. Десять минут. Пятнадцать. Восемнадцать.
Что там можно так долго делать? Под тем халатом, в котором она выходила, точно есть белье? Или она ему сейчас демонстрирует его отсутствие?
Впиваюсь ногтями в оплетку руля, прокручивая в голове сценарии, где они не просто разговаривают, а она липнет к нему и между ними уже полноценный интим.
Нет. Невыносимо!
Включаю музыку и кручу теперь мысль, что вообще-то не обязана сидеть здесь, как сторожевая собачка у подъезда.
Но и уехать не могу. Во-первых, не хочется давать ему повод думать, что я какая-то истеричная малолетка, которая устроила сцену ревности на пустом месте. А во-вторых, он тогда у нее останется. Заявляться к ней домой и торопить его тоже из разряда кринжовых тупостей. Остается дождаться.
Проходит двадцать минут. Двадцать две.
Он что, реально решил у нее на полчаса зависнуть?
Уже начинаю беситься по-настоящему, как из подъезда наконец выходит Родион. К счастью, один. В руке у него небольшой пакет.
Останавливается у пассажирской двери, открывает ее и садится в машину.
— Ну? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сама на волоске и вот-вот вспылю.
— Что «ну»? — бросает пакет на приборную панель и смотрит на меня.
— Сделали?
Мне кажется, я чувствую знакомый аромат духов. Или это мой собственный? Но такой насыщенный...
Родион морщится, упираясь локтем в консоль, а я выезжаю со двора.
— Да, но один препарат нужно будет повторить через пару часов.
— Я снова никуда не поеду, — категорично заявляю я.
— И не нужно, — отвечает он. — Ты сама сделаешь.
— Что?
Педаль тормоза уходит в пол. Машина дёргается. Сзади кто-то сигналит.
— Я?
— Да. Внутримышечно. В ягодицу, в верхний наружный квадрат. Справишься, — спокойно говорит он.
— Родион, я земельные участки оформляю. Что-то по хореографии могу подсказать. Но шприц никогда в руках не держала и дырки в людях не делала.
— Ничего сложного. Справишься, — невозмутимо повторяет он.
Я нажимаю на газ. Шины шуршат по асфальту. К картинке, где Тамара в халате с расстегнутыми верхними пуговицами передает ему коробку с лекарствами, добавляется другая, где я смотрю на задницу Латтермана. Снова накрывает неконтролируемыми эмоциями.
— Ты опять злишься, — констатирует он, откидывая голову на подголовник. — Спидометр.
Сбавляю скорость и пытаюсь думать, как там отец. Эти мысли и впрямь охлаждают. И я сейчас вовсе не злюсь. Хотя кого я обманываю. Что можно было делать у нее в квартире почти полчаса?
Дорога домой занимает ещё почти сорок минут. Я еду быстрее, чем позволяют правила, но он не делает замечаний. Прикрыв глаза, неподвижно сидит. Видимо, боль в шее действительно его утомила. В чем-то с ним солидарна. Моя нога тоже разнылась. Что там за уколы? Может, и мне сделает?
В доме Родион сразу идёт в ванную, а я остаюсь на кухне. Распечатываю коробку. Внутри ампулы, шприцы, ватные диски, спирт. Нет, мне этот препарат не знаком. Ограничусь на ночь обычным обезболивающим. А завтра возвращаюсь в свой привычный график с тренировками. Расслабилась, и хватит.
Латтерман появляется в гостиной, когда я как раз заканчиваю разговор с отцом. Набрала его, чтобы выровнять свой эмоциональный фон. Моему рассказу о том, как я провела выходные, он немного удивляется и то ли в шутку, то ли всерьез говорит, что Латтерман на меня благотворно влияет.
Влияет, да. Но не уверена, что благотворно. Скорее наоборот. Пробудил какую-то мою темную подавленную часть.
— Ты с кем? — спрашивает Родион, когда я прощаюсь с папой.
— С отцом.
— Как он? Впрочем, завтра сам наберу. Давай сделаем укол, и я спать. Мечтал об отдыхе. Получите, распишитесь. Пару дней постельного режима теперь обеспечены, — произносит вслух и будто сам с собой разговаривает.
— А если бы все было ок, то провел сегодня ночь у нее? — вырывается у меня, пока иду к раковине вымыть руки, и хочу прикусить себе язык.
Крис, ну е-мое!
— Даже не знаю, что ответить, — посмеивается Латтерман. — Ибо шприц ты можешь засадить сейчас до кости... Давай откровения на потом оставим.
— Боишься?