Читать «Веди себя прилично» — Слава Доронина онлайн
Страница 13 из 19
— Это вам, — ставит на кухонном столе, подходит ближе. — Как он?
Натянув плед на голые ноги, киваю и тру глаза.
— Вроде нормально. Заснул.
— Обманчиво. Быстро не отпустит. Помажь вот еще этим, и пластырь там внутри, — кладет какую-то мазь на столик рядом. — Ладно, я пошел. Отдыхайте.
Вадим уходит, а я встаю, достаю из коробочки тюбик и небольшой пластырь. Знакомые все названия. Дома валяется такое же. Но кто же знал, что Латтерману пригодится, я бы обязательно взяла.
Выдавив мазь на руки, приближаюсь. Запах ментола смешивается с ароматом шашлыка, витающим по комнате, интересный контраст.
Несильно проминаю забитые мышцы, спускаюсь ниже по позвоночнику, возвращаюсь к основанию черепа. Стараюсь аккуратно, чтобы не разбудить, но все же Родион шевелится и глухо стонет во сне, отчего у меня мгновенно мурашки бегут по рукам, и я замираю, чувствую, как между ног разливается тягучее тепло.
Родион пытается повернуться и снова издает тихий глухой стон. Эти вибрации с новой силой бьют по нервам.
— Не останавливайся, — шепчет он хрипло.
Не сразу понимаю, что он имеет в виду. Приоткрывает глаза, смотрит расфокусированным взглядом, заставляя мое сердце биться ещё быстрее.
— Извини, я не хотела будить, — выдавливаю я, продолжая втирать мазь.
— Я уснул? Сколько времени? Ну да, шашлыком пахнет, — принюхивается он и снова выдыхает, когда я продолжаю водить по его шее. — Черт, Крис. Где ты научилась так делать?
Я сглатываю ком, потому что его рука поднимается и накрывает мою, прижимая к своей шее.
— Сядь ближе, — просит он. И видимо, даже не чувствовал, что мы спали эти пару часов вместе?
Но замечает, что моя толстовка лежит рядом. А сама я в майке и в трусах.
— Я с тобой заснула, — лучше сразу признаться как есть. А еще мне хочется посмотреть на его реакцию. Сомневаюсь, что он сейчас в состоянии подкалывать или как-то задевать. Я в целом тоже. Весь день гуляла, потом работала и вырубилась рядом с ним по щелчку.
— А майку чего не сняла? Постеснялась?
Все же в состоянии задевать.
— Не понимаю, чего ты добиваешься, а?
По мне все как раз очевидно. Просто... Все не просто.
Нужно поскорее вернуться домой, в привычный ритм, и прекратить с ним часто пересекаться. У него вон бизнесы, пациенты, девушки — и пусть так всё и будет.
— Шашлык будешь? — ухожу от его вопроса. — Вадим только что принёс.
Сканирует меня глазами и что-то в его взгляде задевает меня за живое.
— Нет, не хочу. Если завтра лучше не станет, то сама за рулём поедешь.
В изумлении приподнимаю брови.
— Настолько всё плохо?
— Угу, — снова стонет, когда пытается перевернуться. — Ещё и завещание готов сделать. Только тебя, извини, в списке не будет.
Стараясь переключиться от собственных реакций тела и сумасбродных желаний, тяну улыбку.
— Тогда мазь больше не втираем, чтобы наверняка, да?
Хорошо, что не уехала, ключи сами в руки идут. Все же надо иногда быть чуточку терпеливее.
Встаю, но он берет за руку. Сжимает запястье.
— Кристин... — низко, с хрипотцой. — Тебе скидка, что я сейчас полуовощ.
Внутри меня разгорается сумасшедший пожар, сердце колотиться с такой силой, что отдается гулом в ушах от его встречного пронзительного взгляда.
Хочу съязвить что-нибудь в ответ, но прикусываю язык. Потому что все эти попытки его задеть, спровоцировать, по сути, всего лишь защитная реакция. Хотя от кого и чего я защищаюсь? От самой себя и собственных желаний? Не легче ли начать по-настоящему соблазнять, если уж так зацепил?
Глава 20
Спустя полчаса Латтерман опять засыпает, а я уже не решаюсь лечь рядом и в домике оставаться не хочу. Пишу Алисе, и та только за то, чтобы я подошла. Она сбежала от парней. Они опять говорят на скучные для нее темы.
Быстро одеваюсь и выхожу, даже не взглянув на Родиона.
На улице уже прохладно, и видно звезды. В Москве такого не увидишь. Еще один плюс в копилку этого места.
— Не потянула их бизнес-идеи? — спрашиваю с улыбкой, заметив ее на террасе с кружкой чая.
Лаки лежит у крыльца, вытянув перед собой огромные белые лапы, но, услышав мой голос, тут же подскакивает и бежит навстречу.
— Даже не вздумай, — говорю строго, когда он опять пытается меня завалить.
Он похож на пушистое облако. Большой, красивый, с внимательными глазами. Настоящий северный пес.
— Лаки! Нельзя! — громко произносит Алиса, и тот, к моему удивлению, сразу останавливается.
Мы идем с ним к веранде. Я тоже делаю себе чай и сажусь рядом. Лаки крутится возле нас, но все-таки успокаивается и располагается у ног.
— Кажется, что время здесь вообще идет по-другому, правда? — озвучивает мои мысли Алиса.
— Да-а, — соглашаюсь я.
— Слушай... — смотрит на Лаки, который сидит рядом. — А ведь интересно получается. Ты никогда не замечала, что животные очень похожи на своих хозяев?
— В смысле?
— В прямом. Я вот сколько смотрю карты людей, сколько наблюдаю за ними, все больше думаю, что питомцы редко появляются случайно, — она отпивает чай.
— Сейчас будет астрология? Я поняла. Тебя парни изгнали, когда ты начала им что-нибудь про знаки Вселенной рассказывать?
— Нет, — смеется она. — Я правда сама ушла. Мои расчеты, что они будут обсуждать бизнес, да еще и когда открыли виски, оказались ошибочными. Как, кстати, Латтерман?
— Спит.
— Так вот, смотри, — возвращается она к своей теме. — Кошки, например, идут по Луне. Луна — это наша внутренняя природа, наши привычки, эмоции, то, какие мы, когда никто не смотрит. Поэтому у некоторых коты такие же вредные. Помнишь Леркиного?
— Это был не ее, она брала его на передержку.
— Но все равно. Очень был на нее похож. Задиристый, своенравный.
Мы обе смеемся. Что правда, то правда.
— У кого-то кошка липнет к человеку, спит на голове, требует внимания каждую минуту. А у кого-то живет себе отдельно, приходит только тогда, когда сама решила, что хозяин достоин ее присутствия. А если кошек несколько, вообще интересно. Они будто забирают себе разные стороны человека. Один показывает твою нежность, другой твою вредность, третий твою тревожность. У меня была одна такая клиентка.
Я задумываюсь.
— То есть люди заводят котов, а получают собственный психологический портрет?
— Практически. Еще важно, почему человек вообще взял животное. Иногда от одиночества. Иногда потому, что хочется о ком-то заботиться. Иногда потому, что дома не хватает тепла. Иногда потому, что хочется вернуть кусочек детства. Или, например, в корне изменить жизнь.
Я смотрю на Лаки.
— И почему же его Вадим завел?
— Ну, собаки уже больше про другую планету. Про действие. Про защиту. Это к Марсу относится. Лаки, например, постоянно считывает чужое настроение. Я все думала, почему ко мне он равнодушен, а от тебя без ума. Потому что ты всегда мечтала о собаке, а я не любительница всего этого...
Лаки вдруг подходит ко мне и кладет голову на колени.
— Ну все, — смеется Алиса. — Кажется, он только что подтвердил мою теорию. Вадим действительно на него похож. И даже внешне. Оба светленькие и с умными глазами.
Глажу белую шерсть и смотрю на огромного непоседливого пса. Я бы такого взяла не только на передержку, но и в свою жизнь. Правда, немного попозже. Когда восстановлюсь и буду к этому готова.
— Слушай, а мужчины в эту теорию попадают? — на полном серьезе спрашиваю я.
— Ты сейчас про меня и мой творческий кризис? Камень в мой огород? — уточняет она.
— Не только, — качаю головой.
Алиса задумывается.
— Домой приеду и буду строить карты заново. Это все, — обводит террасу глазами. — Явно не просто так.
— Вот же любительница всего мистического и загадочного.
— Да, — соглашается подруга, даже не скрывая этого.
— Жаль, что уже завтра уезжаем, — почесывая Лаки за ухом, говорю я. — Тут так спокойно.
Изначально я была недовольна, что Латтерман вытащил меня сюда. А сейчас понимаю, что нравится. И дело не только в природе. Получилось отвлечься, переключиться. Сменить источник внимания. Не знаю, хорошо это или плохо, но выход из застоя всегда в плюс. И только тут поняла, что все это время была в нем. Тренировки, новое увлечение, попытки занять себя всем подряд, самый настоящий побег от реальности и своих истинных желаний. Которые тут стали очевидны.
Замерзнув, мы идем в домик и включаем кино. Вадим не торопится возвращаться, и мне это только на руку, потому что стоит представить, что окажусь на одной территории с Латтерманом, как мозг начинает подкидывать идеи соблазнения. Непутевые, правда. Без тонких намеков и игры. Хоть спрашивай совета у Алисы, но боюсь, если признаюсь, что хочу соблазнить Латтермана, она вовсе от меня не отстанет.
Повременю пока с откровениями.
Вадим приходит ближе к полуночи, идет проводить меня, заодно выгулять Лаки. Я прошу, чтобы он держал его крепче, потому что чистой одежды у меня больше нет.
Мы прощаемся, и я захожу внутрь, прямиком направляясь к дивану. Родион спит и, кажется, с тех пор, как я ушла, не просыпался.
Решаю не трогать его и не приближаться больше чем на полметра. От греха подальше. Раздеваюсь и ложусь спать.
В полусонном состоянии я обычно думаю об участках, которые отправила на согласование, о том, где бы еще присмотреть локации, о странах, куда хочу поехать, и вообще обо всем на свете. А сейчас мысли будто приклеились к Латтерману. И когда воспроизвожу в памяти наше вчерашнее утро, внизу живота разливается тепло. Если мне понравилось, как он целуется и просто трогает грудь, то что будет, когда дело зайдет дальше?
—————
Открываю глаза и несколько секунд просто лежу, смотря в потолок. Прислушиваюсь к возне из гостиной. Родион даже не старается быть тише.
Я встаю, привожу себя в порядок и появляюсь в гостиной.
Латтерман сидит на диване, опершись локтем на колено, и выглядит так, будто всю ночь разгружал вагоны.
— Как самочувствие? — уточняю у него.
Он окидывает меня взглядом. Я упакована в штаны и кофту с длинным рукавом. Ну а смысл его стимулировать, когда из ответных действий меня ждет разве что словесная порка.
— Как будто переехал грузовик.
Он усмехается, но почти сразу морщится и касается шеи.
— Сильно болит?
— Нормально.
Я подхожу, беру мазь.
— Повернись. А лучше ляг.
В отличие от Лаки, команду выполняет немедленно.
Я аккуратно начинаю разминать шею, чувствую напряжение под пальцами.
— И как ты работать собираешься?
Он вздыхает.
— Никак. Это нереально. Шея не позволит провести операцию. Придется взять пару дней отгулов и подключить серьезную артиллерию.
Хоть и говорит спокойно, но прекрасно понимаю, что для него это не просто неудобство. Он отвечает за жизни других людей. И сам сейчас, по сути, обездвижен.
— Уколы? — уточняю я.