Вадим, точно. Он вроде подругу ее снимал? Набираю его — ответа ноль. Парней из клуба — те говорят, что давно его не видели.
Пока это все узнавал, доезжаю до собственного дома. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, чтобы припарковаться, выключаю двигатель и опускаю глаза на котенка. Одежда, обувь — все прилично и не кричаще, в меру симпатично, и вещи вроде не ширпотреб. Зачем пытаюсь анализировать, словно и впрямь себя убеждаю, что нельзя оставлять бездомыша на улице. Но и тащить живность к себе неохота. Потому что по опыту знаю, у всех прижившихся котиков потом включается наглый рефлекс и они хотят остаться на занятой ими территории.
Выхожу на улицу, курю и оцениваю риски этого внезапного вторжения на ночь. Но итог один. Сам вписался, а инициатива наказуема.
Моя квартира расположена на четвертом этаже. Донести ее и уложить в кровать проблем не возникнет. Они возникнут наутро.
Ну и ладно Разберемся.
Подхватив девчонку на руки, беру сумку и иду в подъезд. До утра ничего не должно случиться. Малость проспится, откроет глаза, отпою сорбентом, вызову такси и отправлю домой.
Положив ее на диван и накрыв пледом, направляюсь в душ и что-то перекусить. Перед тем как лечь, включаю приглушенный свет и оставляю воду на журнальном столике, присаживаюсь рядом и смотрю на котенка. Лицо красивое. Распухшие губы приоткрыты. Взгляд скользит к груди. Сиськи небольшие, но стоячие, и задница у нее тоже что надо. Я помню эту упругость в ладони.
Член снова стоит колом. Надо завязывать с разглядыванием. Или ответить Тамаре, нашей новенькой медсестре, уже взаимностью и утолить голод.
Но уснуть не выходит. И о Тамаре я не думаю. А представляю, как бы не церемонился сейчас с котенком, будь она в адеквате. Но кое-кто не рассчитал дозу своего веселого вечера и обломал кайф обоим.
А потом еще и посреди ночи, видимо перепутав, что находится у себя дома, как и подобает всем наглым кошачьим, забирается в мою постель, и просыпаюсь я от того, что чувствую, как мне жарко, и кто-то, прижавшись ко мне, дышит прямо в щеку.
Глава 4
Родион
В стрессовой ситуации за рулем люди часто совершают одну и ту же ошибку. Пугаются и давят на тормоз, хотя иногда единственный шанс избежать аварии, наоборот, не паниковать и проскочить опасный участок дороги.
Котенок после пробуждения идет по тому же сценарию. В ее голове уже срабатывают неправильные рефлексы. По глазам вижу, что сейчас польются оправдания. А следом, вполне возможно, последует попытка бегства. Не хотелось бы. Начали ведь интересно. Зачем скатываться в посредственность.
Она морщится, видимо словив приход после вчерашнего веселья.
— Я у тебя переночевала?..
Отодвигает одеяло и смотрит на себя. Едва заметно, но с облегчением выдыхает. Потому что спать в мою постель пришла в одежде. Что не совсем входит в правила этой комнаты. До нее исключений не было.
В любое другое утро я бы уже испытывал крупицу раздражения, но сегодня интерес. Откладываю телефон, продолжая наблюдать.
Обнаружив мой стояк, котенок незаметно сглатывает и поправляет одеяло. Будто это поможет скрыть, что я ее хочу. Последние полчаса представляю, как она просыпается, идет в душ, а потом я кладу ладонь ей на волосы и толкаю ее голову к паху. Вполне адекватная реакция на привлекательную девушку. Которая спит в моей постели.
— Обычно я столько не пью... То есть вообще не пью... — начинает оправдываться.
Ее шея нервно дергается, и мысли сбежать уже настолько очевидны, что вслух разве что осталось сказать.
— В общем, мне пора. Спасибо за гостеприимство, — мямлит она, явно мучаясь от похмелья.
Собирается встать, но, запутавшись в одеяле, замирает.
Я смыкаю ладонь на ее запястье, и теперь уже нервно дергается она вся.
— Сильно торопишься? — спрашиваю я.
Нравится, как она смущается. Пьяненькая такая смелая была. И куда что подевалось. Может, вместо сорбента ей еще виски предложить?
Котенок отводит глаза. Смущается.
— Благодарственного секса не будет. К тому же я назвала тебе вчера адрес. Это я помню. В отличие от вот этого, — кивает на мою кровать.
Щеки розовые, глаза горят, в голосе воинственные интонации. Выступающие ключицы из открытого платья смотрятся сексуально. Хорошо выглядит, не поспоришь. Стояк даже не думает проходить. А это плохо. Очень плохо.
Лучше правда куда-нибудь ее отправить. Потому что, глядя на котенка, становится очевидно, что разовый секс не для нее. Или мне просто хочется так думать. Я привык видеть в людях хорошее. И не раз из-за этого обжигался.
— Я вбивал адрес в поиск. Там такого нет. Других данных при тебе не было. Точно торопишься? — опять решаю проехаться по ее нервам.
— Д-да
Выдергивает руку, встает, стягивая с меня одеяло, пошатывается и, поймав равновесие, снова смотрит на мой пах.
Напуганной не выглядит. Но зато сильно смущенной. Неужели член никогда не видела? Так и подмывает предложить потрогать. Но есть ощущение, что тогда точно сбежит. А я вроде сорбентом собирался отпоить и такси вызвать.
— В гостиную проходи. Я сейчас оденусь и чай тебе сделаю. Машину вызову.
— Не надо, спасибо. Я сама, — отвечает, поправляя платье на ходу.
Пока одеваюсь и выхожу к ней, она уже кому-то записывает кружочек или голосовое.
— Мне нужна помощь. Пожалуйста, ответь
— А я помочь не могу?
Снова дергается.
Ну как есть котенок. На неосвоенной территории. Или куколка. С запахом свежего перегара.
— Садись, — приказываю я.
Отодвигаю ей стул и иду к холодильнику.
— Надеюсь, ты не отцу-бандиту звонила, который приедет сейчас и отобьет мне все ребра? Это еще полбеды. А вот руки трогать нежелательно. Так и передай.
Слегка оборачиваюсь. Смотрит настороженно, но садится.
— Почему нежелательно?
— Этими руками, — показываю их ей, — я других людей спасаю.
— Ты врач? — ее лицо озаряет догадкой.
Киваю и достаю Энтеросгель.
— Причина, по которой ты вчера так напилась? — вопросом на вопрос.
Шумно вздыхает и, кажется, немного расслабляется.
— Не твое дело, — отвечает понуро.
— Тебе по-хорошему пивка. Но ты бы не налегала больше на алкоголь.
Развожу в стакане пакетик сорбента и ставлю перед ней. Котенок морщит нос.
Мне хочется сделать так же. На хрена мне все это надо? Но вспоминаю, что по юности был таким же. А сейчас прежде чем уходить в загулы, несколько раз подумаешь, оно мне точно нужно, болеть наутро. Потому что либо профессия, либо веселье. Я остановился на первом. И, к моему удивлению, когда принял это решение, круг общения значительно сузился. Причем в лучшую сторону. Может, дать ей бесплатный совет?
Понюхав, опять морщит нос, но все равно пьет сорбент. Видимо, хреново. А потом просит еще воды.
— Давно хромаешь? — спрашиваю я.
Грустно хмыкает.
— Не очень. Издержки профессии.
— Какой?
Не хватало еще стриптизершу домой притащить. Хотя что я сразу о плохом. С ее комплекцией и миниатюрностью больше на балерину тянет
— Да все бывало. Начинала когда-то с Тодеса, потом в музыкальный коллектив вклинилась, и дальше только по нарастающей. А сейчас вот, — показывает на ногу. — В отставке.
Пиздец, конечно, какая котенок красивая в этом черном коротком платье.
Зато сейчас складывается один к одному, что была без каблуков, и почему ее так шатало. Теперь вижу, как нога приносит ей дискомфорт. Глаз у меня наметан.
— С рыжей что не поделили?
— Кабинку туалета, — ерничает она. — И причем это помню, а как к тебе в постель забралась, нет. Но ты не бери на свой счет. Мужчины постарше не в моем вкусе. А про поклонника я не наврала. И клубы не мое. Вот всему виновница, — опять показывает на правую ногу. — Свою немощность оплакивала.
Из плюсов, диалог легко строится. И говорит все прямо. Значит, и вчера могла не наврать. А из минусов, тормозит, когда нужно игнорировать эту педаль и по возможности проскочить опасный промежуток дороги. Потому что не будь в ней алкоголя и отходняка, то мы бы сейчас не разговорами занимались.
— И если что, я вчера пошутила, — обрубает все мои фантазии на корню. — Я девственница. Секса у меня еще не было.
Все-таки не дурочка. Для нормального мужика это заявление как серпом по яйцам. Целок у меня было немного. Все в основном по молодости. И ничего, кроме слез, боли и их заверений, что у нас любовь до гроба после этого, я не припомню.
Сомневаюсь, что кто-то адекватный в тридцать плюс захочет с этим иметь дело. Если вопрос, конечно, не стоит ребром и он целенаправленно не ищет себе девственницу.
— Мне эта информация зачем?
— Показалось, что необходима, — снова скашивает взгляд на мой пах.
Котенок у нас с острыми коготками?
— Мне на работу через час. Вызову тебе такси. Парню своему отбой дай. Или кому ты сейчас звонила.
— Подруге. Кружок записывала. Но она с каким-то Вадимом. Полагаю, тем самым. Из вашей компании.
— Тем самым, — подтверждаю я и достаю для себя минералку из холодильника.
— Офигеть... он же старый, — говорит тихо, но я все равно слышу.
— Я тоже? — выгибаю бровь.
— У меня отец примерно твоего возраста. И я не представляю, как можно мутить с такими взрослыми.
— Отцу под шестьдесят? Вадиму поменьше будет.
— Отцу тридцать восемь, — она закатывает глаза, будто для нее это настолько очевидно, что объяснять смешно, а я вконец охуеваю.
Змея, получается, а не котенок. Я же первым ей вчера дал понять, что малолетки не в моем вкусе. Как она это умудрилась за одно утро так вывернуть, что я теперь ощущаю себя озабоченным престарелым извращенцем?
Глава 5
Родион
Мобильный на столе вибрирует и издает ненавистный звук будильника. Это напоминание, чтобы не забыл о тайминге. С годами люди становятся менее расторопными, ленятся, появляются провалы в памяти, но у меня обратная ситуация. Многозадачность порой выбивает из колеи, поэтому в моем телефоне куча напоминаний. Это, например, накануне подтянул, чтобы выставить кошачью за дверь и ехать по собственным делам.
Все? Пришла в себя? Пора и честь знать. Беру ее сумку, которая лежит на журнальном столике, ставлю перед ней, а сам открываю приложение такси.
— Адрес?
Хлопает ресницами. Затем опускает глаза к сумочке. О чем-то, видимо, размышляет. Потом поднимается и, прихрамывая, направляется к двери.
— Сама доберусь, — с вызовом добавляет она.
Смотрю на тонкую талию, стройные ноги и копну белых волос. По идее должен испытывать облегчение, но почему-то наоборот. Хочется за шкирку приволочь обратно и... Стоп. Не туда опять мысли берут направление. Надо все же пригласить Тамару на ужин и вытрахать глупости из головы.
Иду к двери. Наблюдаю, как девчонка обувается, затем, выпрямившись, накидывает на себя пальто и пытается оживить севший телефон. Там еще вчера было меньше десяти процентов.
— Может, все-таки помогу?
Не могу сдержать улыбки. Хоть и глупый котенок, но через несколько годиков превратится в роскошную кису.
Вижу ведь, как хочет съязвить, и что я ей на самом деле сделал, не пойму. Тем не менее, качнув головой, отворачивается и пытается открыть дверь.
Девчонка молодец. Боевая. Люблю таких. Еще бы не включала тормоза. Потому что, когда я приближаюсь и кладу свою руку поверх ее, убирая, чтобы помочь с замками, она опять дергается так, будто ее током шарахнуло. И в полумраке плохо видно, но, кажется, краснеет.
Включить свет, чтобы убедиться? Так и делаю.
Котенок жмурится, а потом шипит:
— Не трогай меня, ясно?
Щелкаю замками и распахиваю дверь.
— Даже в мыслях не было, — посмеиваясь над ее реакцией, говорю я. Хотя впору плакать. В паху непреходящее напряжение. И мысли как раз все о том, чтобы заняться с ней сексом.
