– Соколов! – Марина остановилась на полпути, обернулась ко мне, нахмурилась и упёрла руки в бока. – А чего это ты от меня нос воротишь, кстати?
– Я? Нос? – наигранно возмутился я.
– Ты! – подтвердила она. – Ты ко мне охладел, как только женился? Я, конечно, слышала, что такое бывает в семейной жизни, но лет через десять, а не на второй день после свадьбы!
– Да просто день был тяжёлый, – вздохнул я. – Сегодня нашли задушенную девушку…
– Вот блин… – искренне огорчилась Марина. – Опять?
– Угу.
– Где на этот раз?
– В посадке возле железнодорожного вокзала.
– Это какое уже убийство по счёту? – нахмурилась она.
– А о скольких ты знаешь? – осторожно поинтересовался я, мысленно прикидывая, насколько сильно отец посвящал мать в свою работу.
– Ты рассказывал о двух за последний год.
– Угу… Значит, это третье.
– И почему вы до сих пор не поймали эту сволочь? – возмутилась девушка и покачала головой.
– Всё не так просто, Марин, – пожал я плечами. – Этот гад не оставляет улик, водит следователей по ложному следу и делает так, чтобы подозрения пали на кого-то другого. К тому же, практически нет свидетелей и реальных зацепок, – разоткровенничался я. – А оперативники даже не думают объединять все убийства в одно дело – у нас же в СССР нет ни маньяков, ни серийных убийц, как в той же загнивающей Америке.
– Ой! – закатила она глаза под лоб. – Снова ты эту шарманку завёл про неуловимого убийцу, который уходит от правосудия!
Снова? Значит, отец что-то подозревал, даже при том, что он не был следователем, а был обычным постовым? Интересный у меня был папашка…
– Ну… – неопределённо буркнул я, не найдя, что ещё сказать.
– Ладно, хватит мне эти ужасы рассказывать… А то я потом из дома буду бояться выйти. Переодевайся, а я пока на стол накрою.
– Я рассказываю? Ты же сама спросила! – возмутился я.
– Ну мало ли, что я спросила! Мог бы соврать – сказать, что на тебя начальник наорал или что тебя в звании понизили… Давай, давай! Переодевайся и за стол! – скомандовала Марина, ставя перед Туманом большую миску с кашей и варёными куриными головами. – Тем более тебе нужны силы на эту ночь, – лукаво улыбнулась она мне.
– Силы? – насторожился я.
– Ага! У меня на тебя очень большие планы, Соколов. И в этот раз ты уж точно не отвертишься, – уверенно пообещала блондинка и, довольная произведённым эффектом, направилась к столу.
– А что у нас на ужин? – недовольно проворчал я, оттягивая время.
– А ты угадай! – усмехнулся голос девушки.
– Судя по запаху, жареная картошка?
– А вот и нет! Ещё одна попытка, – игриво хмыкнула Марина.
– Печёная картошка?
– Соколов! – укоризненно покачала головой блондинка. – Ну ты же будущий гроза сыска. Ну напрягись хоть немного! Подсказка – это не картошка, – заметив мой приоткрытый рот и мою готовность выдать очередную догадку, перебила она меня, и я задумчиво замер, так и не озвучив картошку в мундире.
– Окрошка? – ткнул я пальцем в небо.
– Хреношка! – радостно срифмовала Марина.
Я усмехнулся и покачал головой, поймав себя на том, что всё ещё не могу воспринимать её как свою мать. Мать я никогда не видел такой молодой, такой весёлой, задорной и острой на язык. Эта девушка говорила как мать, двигалась, некоторые ужимки были похожи, иногда она шутила так же, даже смотрела временами почти тем самым взглядом, от которого в детстве хотелось признаться во всём, включая то, чего не делал…
Но я бы всё равно ни за что не сказал, что это она. Как будто это была её более молодая, более весёлая, более беззаботная, более раскованная и ещё не побитая жизнью версия. Младшая сестра, например…
Неужели гибель отца так сильно её изменила? Хотя, оно и понятно. Не успела выйти замуж за любимого человека, не успела с ним толком пожить, родила ему сына и… Дальше продолжать не нужно – и так всё понятно…
А вот что делать с брачной ночью, которую, судя по всему, собиралась сегодня устроить мне Марина, я пока даже думать боялся. Одно было ясно точно – нужно что-то делать, иначе она силком затащит меня в постель, припрёт к стенке и силой заставит исполнить супружеский долг.
И самое страшное, что тело Андрея Соколова, в отличие от меня, никаких морально-этических возражений по этому поводу, кажется, не имело, судя по вполне понятной реакции этого самого тела на ходящую по дому в откровенных платьях девушку…
Может, поговорить с ней начистоту и сказать всё как есть? Хотя…
Я на секунду представил себе этот наш честный разговор…
«Марин, можно тебя на серьёзный разговор?»
«Да, конечно, дорогой».
«Я твой сын».
«Угу. А я твоя дочь. Ты не перегрелся на майском солнышке, Соколов? Так надо было фуражку надевать».
«Я серьёзно, Марин…»
«Я тоже», – говорит она, прикладывает ладонь мне ко лбу и хмурится. – «Вроде не горячий».
«Марин, послушай…»
«Да я слушаю, слушаю…»
«Я очнулся на свадьбе, в теле отца. А потом…»
«Так, Соколов! Если это шутка, то не смешная. Если ты так пытаешься сказать мне, что не хочешь со мной спать и разлюбил, то лучше прямо скажи, не юли. Не будь размазнёй!»
«Марин… Послушай…»
«Нет, это ты послушай, Соколов!»
Дерьмо! Шансов, что она поверит в эту чушь, практически ноль. В какой-то степени это даже забавно – если я скажу, что меня похитили инопланетяне или что я умею заряжать воду и намагничивать предметы, даже в это она поверит охотнее. Но не в правду.
Она не прозреет, не ахнет, не бросится записывать мои пророчества в тетрадку и не скажет:
«Ах вот оно что, сынок, тогда, конечно, спи спокойно на коврике».
В лучшем случае – она испугается и решит, что у меня после свадьбы разыгралась белая горячка или острый психоз, в худшем – побежит к врачам, соседям, начальству и всем сразу, чтобы «Андрюшу спасли, он бредит».
А если он, вернее я, буду настаивать, меня вообще могут упечь в психушку, а на карьере отца в милиции можно будет поставить жирный крест. Хотя, если совсем честно, может, это и не самый плохой вариант – тогда моего папашку хотя бы точно не убьют. Ладно, оставим это как запасной план.
И что делать тогда? Может, сказать, что голова болит? Ну пару раз это сработает. А дальше?
Хм… А может просто поссориться с ней? Обидеть так, чтобы она в наказание лишила меня секса… Но аккуратно, не перебарщивая – мне не нужно, чтобы родители посрались и развелись ещё до моего рождения. Да и после моего рождения тоже, если честно… Хм… Значит, нужно поссориться с Мариной… Аккуратно… И какую причину найти? Мне и придраться, если честно, не к чему…
Может попробовать самый банальный, но оттого не менее надёжный вариант? Сказать, что еда невкусная. Женщины ох как не любят, когда критикуют их кулинарные способности! Особенно если эта женщина – молодая жена на второй день брака…
– Садись ужинать, Соколов, – окликнула меня Марина, расставляя тарелки на столе. – Что ты там застыл?
– Иду, иду… – проворчал я…
Я сел за стол, Марина сдёрнула кухонное полотенце с небольшой керамической миски и торжественным тоном произнесла:
– Та-дам!
– Драники? – удивился я.
– Драники, – подтвердила Марина с довольной улыбкой на лице.
– Так они же из картошки, а ты говорила, что на ужин не картошка.
– А это и не картошка, Соколов! Это блюдо из картошки!
– Хм… Ну, с юридической стороны, ты, может, и права, – признал я.
– Не может, а права! Ешь давай, пока всё не остыло…
– Угу, – буркнул я, взял первый драник, макнул его в растопленное масло и отправил в рот. – М-м-м…
Сладкие картофельные драники, натёртые на самой мелкой тёрке, с румяными краями, посыпанные хрустящим на зубах сахаром, с топлёным сладким сливочным маслом… Именно такие, которые в детстве готовила мне моя мать, а не их жалкое подобие, натёртое на крупной тёрке, с солью, луком и хрустящей, подгорелой корочкой, которое готовил весь остальной мир…
В моём времени от такого блюда тысячи последователей правильного питания схватились бы за сердце, сотни фитнес-тренеров поседели бы прямо у стойки с протеином, а какой-нибудь диетолог наверняка написал бы гневный пост о вреде сахара, картошки и жира. Но в это время сладкие картофельные оладьи с литром масла в прикуску были в порядке вещей и наверняка считались очень полезной и здоровой едой…
Чёрт! И зачем я думаю о рецепте драников, когда мне нужно думать о том, как избежать первой брачной ночи? Вернее, по факту второй, но всё равно первой. Нужно начинать ссориться… Угу… Сейчас начну… Только ещё парочку драников съем, чтобы голодным не ложиться…
– Вкусно? – усмехнулась сидящая напротив меня Марина, наблюдая за тем, как я один за другим уничтожаю горячие картофельные оладушки.
– Угу, – на автомате буркнул я, закинул последний драник в рот, откинулся на спинку стула и потянулся рукой к кружке с горячим чаем.
Да уж… Марина, сидящая напротив и с умилением поглядывающая на меня, Туман, лежащий под столом и громко похрустывающий куриной лапкой из супового набора, и я сытый и накормленный. Семейная идиллия…
Чёрт! Я же хотел придраться к её готовке…
– Хотя… – задумчиво протянул я, заставив себя нахмуриться. – Если честно – не очень. Только не обижайся! В следующий раз сахара поменьше клади, а то у меня одно место слипнется от сладкого. Да и зажаривать получше не помешает…
– Ну да, конечно! – хмыкнула Марина, глянув в опустевшую миску и не поверив ни единому моему слову. – Не очень ему! А кто тут так наворачивал, что аж за ушами трещало?
Чёрт! Не прокатило… Ладно, переходим к плану «Б».
– Слушай, Марин… – прищурился я, внимательно разглядывая девушку. – Я тут с соседом столкнулся…
– С каким?
– С этим… – неопределённо ткнул я пальцем в сторону коридора. – Который на тебя вечно поглядывает и слюни пускает…
– С Колькой? – подсказала мне Марина.
– Да, с Колькой… – подтвердил я, хотя в помине не встречал никакого Кольку.
– Или с Игорем? – задумчиво наморщила она лоб. – Или с Веней с третьего этажа? Или с Гришей с соседнего подъезда?
– С Колькой, – нахмурился я, прикинув, сколько, оказывается, мужиков заглядываются на мою мать. Хотя, оно и понятно – Маринка была красавицей…
– А! – закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего стула, произнесла она. – Ну и?
– Он говорил, вы там о чём-то мило так беседовали…
– Мы? – невинно похлопала Маринка своими пушистыми ресницами. – О чём?
– Да я откуда знаю! Факт в другом – мило! Ты на него что, глаз положила?
– Я? Ну а если да? То что? – хитро усмехнулась Марина. – Николай у нас работает заместителем директора таксопарка. Большим человеком будет, между прочим! Вот если ты перестанешь мне внимание уделять, я сразу к нему от тебя и уйду. Мне же нужен план «Б» на всякий пожарный.
– Ты мне тут не это! – я грозно пристукнул кулаком по столу, стараясь изобразить ревнивого молодого мужа, которому вот прямо сейчас наступили на самое болезненное место мужской гордости.
– Пха-ха-ха! – Марина не выдержала и прыснула от смеха, склонилась над столом, потрепала меня за щёку и быстро чмокнула в губы. – Ты такой смешной и милый, Соколов, когда сердишься. Ну ты хоть головкой своей подумай – зачем мне какой-то Колька, Стёпка или Венька, когда у меня есть ты?
Чёрт. И на почве ревности поссориться не вышло…
– И всё равно держись от соседей-мужчин подальше, – буркнул я.
– Как скажешь, дорогой, – ехидно усмехнулась Марина. – С завтрашнего дня буду обходить всех мужчин дальней дорогой. Даже дворника дядю Петю. Особенно дядю Петю – он очень опасный! Идём спать?
– Ты иди ложись, – вздохнул я. – А я сейчас… Только в душ схожу.
– Только недолго! – Марина подскочила со своего места, снова чмокнула меня в губы, развернулась и через секунду исчезла в направлении кровати. Быстро переоделась, забралась под одеяло (хорошо, хоть не голышом, а в простенькой ночнушке), дёрнула за верёвочку небольшого ночника над головой, достала из-под подушки потрёпанный томик Агаты Кристи в мягком переплёте и принялась за чтение.
И вот что мне делать со всем этим? Чёрт! Ещё и кровать у нас маленькая, как назло. Как на ней вообще два человека помещаются? Друг на друге? Да уж…
* * *
