«Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю...»
Я усмехнулся, закинул руки за голову и уставился в потолок…
Да уж… А что-то всё же было в этой жизни. Четырнадцать квадратных метров счастья, железная кровать-полуторка, стол у окна, два стула, полка с книгами, шифоньер, вырезка из «Огонька» на стене, отрывной календарь и пара спортивных вымпелов, за которые Андрей Соколов, судя по всему, когда-то честно потел, подтягивался и получал грамоты.
Никакого тебе интернета, роутера, бесконечных уведомлений в смартфоне, кофемашины и микроволновки на кухне. Да и самой этой кухни у нас нет. Кухня была дальше по коридору – большая общая комната с несколькими плитами, запахом чужого супа, жареного лука и докторской колбасы.
Зато у нас есть вид на крону каштана за окном, старенький радиоприёмник, радиорозетка и сосед за стеной, который слушает с утра пораньше Высоцкого на полную катушку…
«А что-то кони мне попались, пр-р-р-ривередливые…» – горланило из-за стены.
Чёрт! А ведь Высоцкий умрёт через два месяца. Да уж…
– Ну и? – донёсся до меня голосок Марины, хлопочущей у окна с утюгом и наводящей стрелки на моих брюках через влажную ткань.
– Что «ну и»? – переспросил я, приподнял голову, обратил внимание на стройную фигурку блондинки, просвечивающую сквозь тонкую ночнушку на фоне светлого окна, и торопливо отвёл взгляд в сторону.
– Долго ты ещё валяться будешь? Иди лучше с собакой погуляй.
– Как скажешь, мамуль, – проворчал я, под скрип кроватной сетки поднимаясь с постели.
– Ой как смешно, Соколов! – фыркнула Марина, ни на секунду не оторвавшись от своего занятия и не глянув на меня. – У меня, кстати, к тебе серьёзный разговор есть.
– Да? – замер я.
– Да!
– И какой же?
– За завтраком поговорим. Иди уже.
– Ладно… – задумчиво протянул я.
Кажется, я догадываюсь, какой разговор нам предстоит…
– Пошли погуляем, дружище? – обречённо вздохнул я.
Туман услышал заветное слово «погуляем», дёрнул ухом, радостно подпрыгнул, сорвался с места и через секунду рванул ко мне, едва не сбив меня с ног. Вот кабан!
Я с трудом отбился от прыгающего вокруг меня пса, натянул треники с вытянутыми коленками, надел тельняшку, непонятно откуда взявшуюся у отца, сунул ноги в растоптанные тапочки и двинулся на улицу. Туман деловито проскакал по коридору, словно слон, напугал какую-то сонную тётку с эмалированным тазиком, вылетел во двор и скрылся за гаражами, под звуки кошачьей паники и яростного мяуканья перепуганных дворовых котов.
Я немного постоял под козырьком у подъезда, заприметил высокий турник сразу за детской горкой и песочницей, довольно крякнул и неторопливой походкой двинулся к простенькой спортплощадке. Ну-ка, сейчас мы узнаем, на что был способен мой родитель в свои двадцать пять лет…
– Доброе утро, Андрюш!
– Доброе, баб Маш, – поприветствовал я сидящую на лавочке с алюминиевым бидоном пожилую женщину.
– Да какая я тебе Маша? – недовольно проворчала она мне в спину. – Вот до чего водка людей доводит! Уже и имена забывают…
Я усмехнулся, наискосок преодолел разделяющее нас с турничком расстояние, потёр ладошки друг о друга, примерился, подпрыгнул и уцепился пальцами за слегка прогнутую по центру перекладину.
«И-и-и, р-р-раз…»
Три подхода по двадцать подтягиваний, десяток подъёмов-переворотов, полсотни отжиманий и… и я, к собственному удивлению, почти не запыхался. Дыхание чуток сбилось, мышцы налились приятной тяжестью, но тело работало легко и чётко, как часы. Отец явно не пренебрегал физическими нагрузками.
Да уж… Вот что значит советская физическая подготовка и гимнастика по утрам. И правда говорят – из таких людей можно было делать гвозди…
Минут через десять прибежал Туман, ткнулся мокрым носом мне в ладонь, получил положенную порцию потрёпываний по голове, и мы вместе с ним двинулись обратно домой…
Я поднялся в комнату, сдал пса с рук на руки хозяйке, взял с полки полотенце, мыло, мочалку, зубную щётку и пошёл в душевую. Спустился на первый этаж, прошёл в самый конец длинного коридора, уловил знакомый запах влаги, мокрого кафеля и дешёвого хозяйственного мыла, заглянул внутрь и на всякий случай окликнул:
– Эй! Есть кто? Я захожу.
Знать бы ещё, как у них тут вообще поделено время. Вроде и расписание на двери висит, но то ли оно касалось генеральной помывки, то ли каких-то семейных дней, в которые жильцы должны были строем проходить очищение от трудовой недели. Да и наша комната там значилась всего раз в неделю… И что это значило? В остальные дни как? Кто успел, тот и помылся? Или, может, есть какая-то система по чётным и нечётным часам? В чётные часы – мальчики, в нечётные – девочки? Непонятно…
Ладно, разберёмся методом тыка рано или поздно…
Ответа на мой оклик не последовало, да и шума воды слышно не было, и я с чистой совестью вошёл внутрь. Скинул вещи на лавку, взял мочалку и мыло и двинулся внутрь душевой.
Занял дальнюю кабинку, включил воду, дождался, пока пойдёт тёпленькая, встал под тяжёлые струи воды, успел тщательно намылиться с ног до головы и неожиданно для себя услышал совсем рядом чьи-то босые шаги по мокрому кафелю…
– О! Соколов… Ого! – восторженно усмехнулся женский голос с лёгкой роковой хрипотцой. – Ну и ну, Соколов! Не поскупилась природа-матушка для тебя… Я даже слегка завидую Маринке.
– Ты это о чём? – торопливо смыв с лица мыльную пену, глянул я одним глазом на стоящую напротив моей кабинки в костюме Евы девушку.
– Да так, о своём, о женском, – хмыкнула она. – Не возражаешь, если я помоюсь?
– Да нет… – пожал я плечами. – У нас так-то страна свободная.
– Маринка ревновать не будет?
– Если не узнает, то не будет, – усмехнулся я.
– О! – девушка довольно улыбнулась. – А ты мне начинаешь нравиться, Соколов…
Она заняла кабинку напротив моей, включила вентиль, пискнула, испугавшись прыснувшей с потолка холодной воды, дождалась тёплой и принялась мылиться, ничуть не смущаясь своей наготы и время от времени постреливая в мою сторону глазками…
– Соколов… – окликнула она меня через минуту.
– Да?
– Спинку мне не потрёшь?
– Не-а… – помотал я головой.
– Фи! Противный! – фыркнула она. – Ты когда придёшь розетку чинить?
– Скоро.
– Ясно… – разочарованно вздохнула моя соседка. – Все вы мужики одинаковые. Только обещаете…
– Да правда починю, не переживай.
– Точно?
– Точно! – пообещал я и на мгновение задумался.
Как бы мне на всякий случай, деликатно узнать её имя и при этом не выглядеть полным идиотом? Мало ли, вдруг понадобится, да и общаться если что легче…
– А как тебя по отчеству, кстати? – осторожно поинтересовался я.
– Отчеству? – нахмурилась девушка, внимательно оглядев меня с головы до ног. – А чего это ты вздумал меня по отчеству называть, Соколов?
– Да не вздумал, просто интересно…
– Хм… Интересно ему… – усмехнулась она. – Андреевна я. Галина Андреевна Русакова.
– Ясно.
– Ещё будут вопросы, товарищ лейтенант?
– Младший лейтенант, – машинально поправил я. – Больше не будет, гражданочка.
– Жаль… – фыркнула Галина Андреевна, повернулась ко мне спиной, наклонилась и принялась тщательно намыливать свои щиколотки и икры…
Я торопливо смыл с себя мыльную пену, стараясь не сильно пялиться на голую пятую точку соседки, очень симпатичную пятую точку, между прочим, выключил воду и двинулся в раздевалку. Обтёрся полотенцем, влез в одежду, почистил зубы у умывальника и пошёл к себе, на предстоящий серьёзный разговор с женой… Тьфу ты чёрт! С матерью, Соколов! С матерью…
ГЛАВА 6 – «РАБОЧИЕ БУДНИ ОБЫЧНОГО СОВЕТСКОГО МИЛИЦИОНЕРА»
Я вернулся в нашу квартирку, осторожно пробрался к столу, сел на стул и уставился в окно. Марина кинула в мою сторону подозрительный взгляд, насыпала полную собачью миску каши, приятно пахнущей на всю комнату мясом и пшеницей, поставила на пол и погладила пса по голове.
– Можно, – коротко произнесла она, и Туман ринулся к миске, начав хлебать из неё быстрыми, жадными глотками, словно его в этом доме кормили только по праздникам. Хотя я лично был свидетелем того, как буквально вчера перед сном он рубанул точно такую же миску каши, а затем закусил половиной супового набора из магазина. И куда в него только это всё влезало? Непонятно…
А через минуту и передо мной поставили тарелку с яичницей и жареной колбасой, я взял вилку и принялся неторопливо жевать, всем своим видом изображая увлечённость процессом потребления пищи…
– Соколов! – не предвещавшим ничего хорошего тоном произнесла Марина, уселась за стол напротив меня и принялась сверлить мою тушку проницательным взглядом.
Ага… А вот и тот самый серьёзный разговор подоспел. И будет он, конечно же, о нашей супружеской половой жизни, которой у нас, к слову, нет…
– Ты где пропадал всю ночь? – подозрительно прищурилась блондинка.
– Я? – самым невинным тоном переспросил я. – Нигде я не пропадал.
– Ты думаешь, я дура? Я же видела, как ты прокрался в постель лишь под утро!
– Я был в туалете, – честно признался я.
Нет, не только в туалете, конечно. Часть ночи я провёл на лавочке у подъезда, часть на детских качелях… Жопа от них до сих пор побаливала.
– В туалете? – Марина недоверчиво нахмурилась. – Зачем?
– А зачем туда ходят? – вопросом на вопрос ответил я, отправив в рот очередной кусок жареной колбасы. – Живот что-то прихватило. Может, съел что-то не то… Может, драники твои слишком жирные были.
– Жирные? – с угрозой в голосе переспросила она. – Соколов, ты мне сам рассказывал, как в армии на спор стакан подсолнечного масла выпил. А тут от двух драников полночи в туалете провёл?
– Ну то когда было-то… В молодости, – пробормотал я, ковыряя вилкой яичницу. – Сейчас мой организм уже не тот. Старею-с помаленьку…
– В следующий раз сам себе готовить будешь, раз такой умный, – фыркнула Марина. – Или вообще голодный ляжешь. Понял?
– Да понял я, понял…
– Драники ему мои слишком жирные… – проворчала она. – Ты посмотри на него!
Да уж… Прятаться в туалете общаги от жены, в первую, вернее вторую брачную ночь – не самая гениальная идея. Но ничего лучше на скорую руку я просто не придумал.
– И яичница, кстати, пересоленная… – буркнул я, забивая последний гвоздь в гроб нашей мирной супружеской жизни.
Как говорится – куй железо, пока горячо. А сейчас у меня появился очень хороший шанс поссориться и обеспечить себе несколько дней отгулов в исполнении супружеского долга…
– А с каких это пор ты стал таким разборчивым к еде, Соколов? Тебя что, подкармливают где-то? Смотри, узнаю – я и твоей кормилице все патлы повыдираю, и тебе! – с угрозой в голосе пообещала Марина. – Тебе даже кое-что более ценное вырву – под самый корешок!
Да уж… Не вышло. Снова. То ли я ссориться не умел толком, то ли подсознательно боялся обидеть Марину, но на ссору это было похоже слабо, скорее на отчитывание провинившегося школьника…
– В общем, Соколов! – безапелляционным тоном заявила сидевшая напротив меня девушка. – Ещё одна подобная выходка, и можешь идти жить хоть к родителям, хоть к соседке! Понял меня?
– Да понял я, понял… Незачем так орать, – проворчал я, отправляя в рот последний кусочек колбасы.
– Я ещё даже не начинала орать, Соколов! Когда начну, ты первый об этом узнаешь! – пообещала она.
– Верю, – вздохнул я.
Туман оторвался от вылизанной до блеска миски, недоверчиво глянул в нашу сторону, склонив голову набок, и презрительно фыркнул, наверняка только что перераспределив иерархию в нашей маленькой стае, сместив меня с пьедестала вожака и водрузив на него Марину.
«Ой! Ты ещё тут подливаешь масло в огонь, предатель! И без тебя тошно…» – мысленно отмахнулся я от него.
