Он подходит ближе. Останавливается в полушаге. Его рука поднимается, пальцы касаются лямки моего топа – там, где она сползла с плеча.
Черт, надо было хотя бы ветровку накинуть. Но несмотря на ветер, в воздухе душно, и я была в своем шатре. Вышла без раздумий в чем была.
– Только хотелось бы прояснить кое-что, перед тем как заберу тебя.
– Заберете? – царапает его тон и уверенность, с которой он это говорит.
– Да. – Он скользит взглядом по моей шее, останавливается на губах, потом поднимает к глазам. – Цель поездки, – произносит медленно. – Только честно, Валерия.
Я бы и рада ответить. Но его пальцы на бретельке, его взгляд – царапающий, черный – лишают меня всяких здравых мыслей. Пульс стучит в висках.
Черт. Черт!
– У вас принято допрашивать туристов? – выдавливаю я, заодно тяну время. – Или мне одной так повезло?
Он усмехается. Едва заметно, уголком губ.
– Повезло. У нас некоторых не спрашивают. Их просто… – он ведет пальцем по моему плечу вниз, до локтя, – …пускают по кругу. Повторяю вопрос. Зачем ты приехала? – голос становится жестче.
Я сглатываю.
Вариантов несколько. Сказать «отдых» – не поверит. Сказать «работа» – спросит какая. Сказать правду – и тогда я понятия не имею, что сделает этот человек. Нельзя исключать, что он все знает.
– Я обычная туристка, – выбираю не самую верную тактику. – Приехала увидеть пустыню…
Он смотрит на меня долго. Так долго, что я начинаю снова трястись.
Ясин убирает руку, отступает на шаг.
– Ты плохая лгунья, Валерия. Но я уже говорил: мне нравится, как ты пытаешься врать.
– Я…
– Молчи. – Голос уже не ленивый. В нем металл. – Ты журналистка. Приехала не ради барханов и впечатлений. Ты приехала из-за человека, который исчез в этих местах полгода назад.
У меня перехватывает дыхание.
Он знает… Есть ли смысл отпираться? Зачем тогда были эти цветы? Открытые намеки на интим? Мог бы сразу похитить. Как и Наумова. Или убить.
– Ты в Сахаре, девочка. Здесь нет твоей Москвы. Здесь закон – я. И другие люди, наделенные властью. Вопрос лишь в том, к кому из них ты попадаешь. – Он наклоняется к самому моему лицу. – Но прежде чем я дам тебе защиту, ты ответишь. Цель поездки. Последний раз спрашиваю.
Колени подкашиваются от страха. И от того, что я влезла туда, откуда, похоже, не вылезти. Хотя это следовало ожидать, просто я об этом не думала. А реальность часто преподносит сюрпризы. Особенно если от нее отлетаешь.
– Я… я ищу человека, – признаюсь наконец. – Он пропал здесь почти полгода назад. Его фамилия…
– Наумов. – Ясин заканчивает за меня. – Верно? – отходит к столику, наливает воды. Пьет медленно, не торопясь.
Мне бы тоже не помешало. Голова начинает кружиться от волнения.
– Что… что с ним случилось? – спрашиваю, набравшись смелости.
– Его нашли в пустыне.
– Он… жив?
Ясин смотрит на меня секунду.
– Жив. Но это не значит, что ты его найдешь.
– Почему?
– Потому что.
Очень информативный ответ!
– Это значит, что и меня теперь не отпустите? Я окажусь с Наумовым?
Ясин делает шаг ко мне. Я отступаю и упираюсь спиной в центральный столб шатра.
– Ты приехала под видом туристки, – говорит он, подходя вплотную. – Ты оставила браслет в моей машине. Ты шпионила за мной на вечеринке, выспрашивала у местных про Наумова. И сейчас ты стоишь передо мной и пытаешься выведать информацию. Думаешь, такие вещи остаются без внимания?
Он вдруг хватает меня за подбородок, заставляя смотреть на него снизу вверх.
– А пропажа людей, по-вашему, тоже остается без внимания?
– Снимай свое тряпье, – приказывает он.
– Ч… что?.. – голос предательски срывается.
Ясин наклоняется к моему уху:
– Ты хотела информацию. Я могу ее дать. Но сначала ты докажешь, что готова за нее заплатить. – Он смотрит мне в глаза.
Ветер будто сильнее воет снаружи. И песок стучит по стенам.
Я смотрю на Ясина. На жесткие скулы, тень щетины. И все, что хочу, – это выцарапать его черные глаза. Но если сделаю это… Если скажу «нет» – он вышвырнет меня. В лучшем случае. И я уеду с пустыми руками. Наумов так и останется там – живой, но недоступный. И ноль информации.
Если скажу «да»…
Ясин убирает руку. Отступает на шаг.
– Покажи мне, что ты умеешь играть по-крупному. – Он садится обратно на подушки, вальяжно раскидывает ноги.
В голове каша из страха, азарта, стыда и бешенства. К такому повороту я точно не была готова…
– А если… я откажусь?
– Тогда завтра, когда буря стихнет, ты и твой мальчик попадете в руки других людей. И от них вы явно не узнаете, что случилось с Наумовым. А он… – Ясин делает глоток, – он останется в пустыне навсегда. И что с тобой будет – тоже под вопросом. Возможно, отдадут кому-то в эскорт. Может, пустят по кругу, а потом выкинут полуживую в песках. Я не знаю. У любого влиятельного человека есть враги и конкуренты. Я не исключение.
– Запугиваете?
– Предупреждаю.
– Я… я не проститутка, – говорю четко. – Ясно вам?
– А я и не предлагал тебе денег. Я предлагаю выбор. Сделай его. Очевидно, что ты здесь за информацией. Выбирай: платить мне или кому-то другому. В пустыне всегда найдется тот, кто возьмет плату.
Но деньги тебе не нужны, не так ли, похотливый жеребец?
Медленно, очень медленно, я поднимаю руку и касаюсь лямки топа. Может, опасно вестись на его слова, но иногда лучше подыграть. К тому же ситуация приняла нестандартный поворот. Это все оказалось ловушкой. Как и предупреждал Гринсбург. Жаль, что я его не послушала.
– Вы обещаете, что расскажете правду? – напускаю на себя наивный вид.
– Возможно, – произносит он без тени искренности, но с любопытством: как далеко я могу зайти?
Я стою, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Как его взгляд, тяжелый, черный, скользит по открытой коже. Меня накрывает злостью. Яркой, ослепительной, как та звездная ночь на бархане.
Медленно поднимаю руку. Поправляю лямку обратно на плечо, глядя Ясину в глаза.
– Нет, – говорю спокойно, хотя внутри все дрожит от страха. – Вы сказали, что не держите тех, кто вам нужен. А я вам нужна. Иначе не пригласили бы, – делаю шаг вперед. Но не к выходу. К Ясину. Сажусь на подушки напротив, через низкий столик. Смотрю прямо в эти черные глаза-провалы. – Поэтому давайте без дешевого театра, – кладу руки на стол, показывая, что не дрожу. – Я хочу узнать, что случилось с Наумовым. Вы хотите что-то от меня. Если это просто тело – то я… не готова. Вот так и при таких обстоятельствах по крайней мере. Заключим сделку?
Ясин смотрит на меня долго. Очень долго. И вдруг уголок его губ дергается.
– Ты смелее, чем я думал, – говорит он. Голос снова ленивый, но в нем уже нет металла. – Или глупее. Не пойму пока.
– Разберетесь со временем. Но сначала скажите: Наумов точно жив?
Ясин берет пиалу со стола, делает глоток. Не торопится.
– Жив.
– Где он?
– В месте, куда туристы не ездят.
– А я не туристка.
– С этой минуты нет – говорит он и ставит пиалу. – Завтра, когда буря стихнет, я заберу тебя к себе. В состав группы ты не вернешься. Гиду сообщишь, что уехала со мной на добровольной основе. И мальчику своему тоже. Будет мой тебе подарок: я его не трону.
Я хмурюсь.
– Если вы хотите заключить сделку, сиди Ясин, то вам придется пойти и на мои уступки, – понимаю, куда он клонит и снова рискую, бросая ему вызов.
Он усмехается, на этот раз почти искренне.
– Ты эти уступки уже получила, Валерия. Завтра в восемь за тобой придет Каиль, и я заберу тебя. А пока отдыхай.
– А если… нет?
– Тогда я не смогу тебе помочь, Валерия. И твоему мальчику. Считай, это твой первый и последний шанс. Никто не может служить двум господам. – Он смотрит мне прямо в глаза. – Он или одного будет ненавидеть, а другого любить, или же одному будет предан, а другим станет пренебрегать. Поэтому у тебя ограниченный выбор. И лучше для тебя, если я стану твоим господином и хозяином.
11 глава
Господин? Ничего такие замашечки. Но царапает вовсе не это…
Привычка подмечать детали и слова иногда работает на грани паранойи. Может, и сейчас она, но… мать в детстве таскала меня в церковь каждое воскресенье, заставляла читать Библию. Про двух господ – это… что-то из нее. Я недавно перебирала старые вещи, когда переезжала, и нашла эту затертую книжку. Пролистнула страницы. Несколько строк зачла. И эти точно были оттуда.
А теперь Ясин мне их зачитывает почти один в один…
– Странный выбор цитаты для человека, который только что требовал раздеться. И если что, со мной всегда можно договориться. Без приказов.
Кольнуть его, что для человека, которого Коран – первая книга, он говорит фразами из Библии? Хотя в Коране, возможно, все то же самое, только чуть другими словами. Ладно. Не суть. Но совпадение интересное.
– Договариваются с равным, – отрезает он. – Ты мне не равная.
– Может, здесь, в вашей стране, это и так, но в нашей права женщин не ущемляются. Ну и я тут по делу, а не ради удовлетворения ваших плотских утех.
Хотя до сегодняшнего дня и минуты голову не посещали мысли, почему именно я. Из всего штата сотрудников. А выбор, возможно, очевиден. Одна живу, мать давно умерла, отец от нас ушел, даже не помню как выглядит и от нас отказался. Не закрытая ипотека, кредит. Деньги Наумов предлагал хорошие. Потому что и риски существенные. Как выяснилось. Эскорт в пустыне во столько он оценил?
– Ты всегда так непочтительно разговариваешь с мужчинами?
У нормальных людей подкашиваются колени, когда им напрямую угрожают. У меня – тоже. Просто я не показываю. А дерзкий язык всего лишь защитная функция, улица научила, но мамино послушное воспитание глушило эту мою часть. По крайней мере, перед ней.
Я выдерживаю паузу, еще раз прокручивая в голове все слова араба. Выходит, о нас знали с самого начала. Как и мы о Ясине. И при встрече не только я сложила один к одному. План Наумова-старшего оказался провальным, а моя тяга к приключениям привела прямиком к ним. Хватит теперь, чувствую, до конца жизни. Который, надеюсь, наступит не завтра. Потому что черта с два я разденусь перед этим мужчиной.
– Нет, – отвечаю я. – Вы – особенный случай.
Ясин коротко усмехается.
– Ты приехала за историей, – говорит он, поднимаясь. – Ты не получишь. Только не ту, которую придумала в своей голове. И если повезет вернуться в свою Москву, будешь перебирать в воспоминаниях каждую минуту здесь и понимать, что не надо было сюда соваться вообще. Не знаю, сколько денег тебе обещали, но оно того не стоило, Валерия. В твоем случае. А в моем…
Он берет мою руку. Я не успеваю отдернуть. Он переворачивает мою ладонь вверх, смотрит на линию жизни. Затем ведет по ней. Очень красноречиво. Типа, теперь моя жизнь в его руках?
Испугаться бы, но… Страх отчего-то отступает.
– Завтра в восемь утра, – напоминает он. – Выезжаем, как буря стихнет. Каиль проводит тебя.
Ясин отпускает мою руку и зовет Каиля. Тот отводит меня в мой шатер, хотя я сама бы прекрасно дошла.
Марк уже внутри. Сидит на кровати. Рядом с моим букетом.
– Ну? – спрашивает тихо. – И откуда это?
– Оттуда. Ясин здесь.
Его брови взлетают вверх.
– Серьезно?
