Я так резко уставилась на свои руки, что услышала, как он хмыкнул.
— Красная стала. Про меня думаешь? Зря. Молода ты, кадетка какая-нибудь, поди.
— Я не… — У меня как-то разом кончились все слова. — Меня не интересуют интрижки на одну ночь. И да, ты тоже для меня слишком… взрослый.
Гордо подняв голову, я посмотрела на него. Мне захотелось как-то уколоть его в ответ на реплику, хотя я понимала, что это глупо.
— Хорошо, тогда заканчивай и поехали.
Он несколько секунд сверлил меня взглядом чёрных глаз, а после переключил внимание на телефон: ему кто-то написал.
Последние ложки, и я потянулась к сумке за кошельком.
— Ты всё? — спросил мужчина.
Я кивнула, и он полез в карман. Достал оттуда купюру и, кинув её на стол, поднялся.
— Не стоит, я сама… — попыталась возразить я.
— Думаешь, эти вояки не смотрят? — подошёл он ко мне вплотную. — Мы с тобой пара сейчас, поэтому плачу я.
Мужчина наклонился и выудил из-под стола мой чемодан. А после протянул руку.
Пришлось принять её. Наши пальцы моментально переплелись.
Уходили мы из бара под внимательные взгляды четырёх пар глаз.
На улице я глубоко вздохнула. Хотела высвободить руку, но мужчина не дал. Только сильнее её стиснул. Наверное, в вопросах конспирации спорить с ним не стоило. Но в груди росло раздражение на приятное тепло его большой ладони.
А ещё я чувствовала себя полной дурой. Только ушла от четырёх мужиков и теперь поеду в машине с незнакомым оборотнем. Плевать, что нутром я ощущала спокойствие рядом с ним, голова-то должна работать. Ладно, если что, у меня есть нож. Как-то да справлюсь. Наверное.
За углом стояла тёмная старая машина, но не то чтобы ветхая, а именно раритетная. На таких ездят только крайне богатые люди.
Мужчина открыл мне дверь и, когда я плюхнулась на сиденье, обошёл машину и закинул чемодан в багажник. После сел за руль. Мотор приятно заурчал низким звуком, и мы тронулись.
Вот же ж. И надо было мне влипнуть в неприятности, ещё даже не добравшись до академии. Теперь расслабиться не получится. Ну ладно. До Гримхольда всего часа три. И мы с этим оборотнем попрощаемся навсегда. А я забуду об этом знакомстве. О поцелуе тоже. Хотя… это самый странный поцелуй за всю мою жизнь. Но почему я о нём думаю?
Глава 2
Айла
На губах до сих пор была соль от его орешков. И когда я их облизнула, в голове опять вспыхнул тот поцелуй. Он меня доконает. Не отпускал совсем.
Я целовалась и раньше, только губы потом не горели ещё полчаса. Такое впервые.
За окном проносились последние огни города. Мы въезжали в полную темень.
Слабый свет от приборной панели освещал салон. Дорогая машина. Вон всё из кожи и под дерево и никаких лишних кнопок. Такие автомобили я видела лишь в кино и на журнальных обложках. Стоила эта штука, как вся наша деревня.
Взглядом я скользнула к его рукам. Он расслабленно держал руль. И я зацепилась за большие кисти, на которых проступали вены. А длинные пальцы… мечта всех девушек. Наверное, неправильно вот так пялиться на чужие руки, а ещё думать, что он ими может делать, но в мыслях у меня сейчас царил хаос.
Тряхнув головой, я отвернулась к окну.
Так мы ехали, наверное, ещё минут пятнадцать. Мужчина молчал, а меня это немного раздражало. Поэтому я решила нарушить эту гнетущую тишину.
— Ты всегда девушек возишь по ночным дорогам, герой?
— Вовсе нет, — произнёс он низким басом. — Мне это не свойственно.
— Тогда почему именно я?
— Захотелось размять кости.
Уголок его рта дёрнулся.
— Как думаешь, эти четверо полезли бы дальше? — спросила я. — Или им бы хватило нашего представления?
— Пьяные редко останавливаются на полдороге. У них к тому же конец смены. Четверо на одну девчонку — расклад так себе. Тебе нельзя было оставаться там.
— Я не девчонка?
— Тебе двадцать?
— Около того.
— Значит, девчонка. Мне тридцать три.
Разница в тринадцать лет. Дед бабки был старше на семнадцать, и это в деревне считалось нормой.
О чём я вообще думаю?
— К родне едешь? — спросил мужчина, не глядя на меня.
— Угу, — ушла от ответа я.
— Тётка, дядька?
— Что за допрос? — проворчала я про себя. — К тётке.
Соврала, не задумываясь, потому что нечего ему знать деталей.
— А ты откуда и куда? — перевела я на него стрелки.
— С севера. По делам здесь.
— Дел, значит, много, — протянула я задумчиво.
— Хватает.
— И баб тоже много.
У меня это вырвалось само, и я тут же пожалела. Зачем мне вообще эта информация?
Он повернул ко мне голову, внимательно изучая, а после снова вернулся к дороге.
— Почему ты за это цепляешься? Так задело?
— Да прям, — фыркнула я. — Какое мне дело, что говорят мужики в барах.
— Тогда зачем спросила?
— Просто интересно, как это работает. Ты им свистишь, и они прибегают?
Мужчина несколько секунд молчал, и за это время я внутренне как только себя не стегала.
— Работает, как у взрослых, Норд. Дорастёшь — узнаешь.
Я замерла. Фамилию свою я ему не говорила. Откуда?..
Мой взгляд вцепился в его профиль. Кто он, пёс его возьми? Незнакомец тем временем смотрел на дорогу, будто ничего не произошло.
Спокойно. Может, я всё-таки назвалась в баре и забыла? Голова у меня почти уже не работала.
— Я не помню, чтобы представлялась, — всё же осторожно сказала я.
— Этого и не было. У тебя бирка на чемодане. Я её видел, когда закидывал в багажник.
Я выдохнула. Да, действительно, у меня на чемодан дед приклеил надпись, чтобы, если что, вещи не потерялись.
— А сам-то… Как тебя звать? — спросила я.
— Никак. Мы сейчас не знакомимся. Довезу тебя до города и разбежимся по своим сторонам.
— Ладно, — протянула я и снова отвернулась к окну.
Там простиралось чёрное поле без края. Где-то далеко виднелся огонёк вышки.
— Уж лучше бы я осталась там, — буркнула я про себя. — Хоть понимала бы, чего ждать.
— С ними бы ты к утру не дожила, Норд, — бросил он, всё же услышав моё невнятное бормотание. — Со мной — доедешь до Гримхольда и забудешь.
Я сидела и переваривала его слова. Да, голос у мужчины не злой. Но разговаривал он со мной как с ребёнком. И это раздражало.
Может, и правда разница в возрасте влияла. Ну никак не находилось тем, где разговор бы не угасал сам собой и где я не казалась дурацкой малолеткой.
— А зачем тебе тогда понадобился поцелуй, раз размяться хотел? Можно было просто рядом сесть, — не унималась я.
Вот и зачем мне докапываться до этого мужика?
— Нужно было что-то такое, во что они не полезут. Милые посиделки не тянут.
— А обязательно было так долго?
Он снова повернул голову ко мне и на этот раз смотрел дольше. Смоляные глаза в подсветке приборов казались совсем чёрными и без дна.
— Ты меня не отталкивала, Норд.
И вот тут все мои колкости закончились. Я правда ничего не делала и, можно даже сказать, наслаждалась тем поцелуем. Может, поэтому во мне всё так сейчас бурлило? Потому что такого больше со мной никогда не произойдёт?
Хватит об этом думать! Поцелуй как поцелуй. Ничего особенного.
Волчица внутри тоже молчала. Я вдруг сообразила, что уже полчаса не чувствую её шевеления. А обычно она скалилась на чужих альф.
Это либо хорошо, либо плохо. Но сейчас у меня не было особого желания с этим разбираться.
Веки потяжелели, и я почувствовала усталость. Моргнула, чтобы хоть как-то взбодриться, но двое суток в пути и все эти события как-то разом навалились тяжестью. Тело само начало расслабляться.
Стой! Куда? Он же незнакомый мужик. Оборотень с силой, о которой я ничего не знаю. А вдруг он маньячина? Свернёт сейчас в лес, и всё. Дед бы мне за такое дал подзатыльник.
Не спи, дура!
Но я сама не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась оттого, что машина стояла. За окном светало. Мой взгляд прилепился к вывеске на бензоколонке Гримхольда. Мы приехали.
Я подскочила и первое, что сделала, быстро прошлась по телу. Куртка на месте. Нож в голенище. Никто меня в лес не утащил.
— Долго я спала?
— Два часа. Дальше сама доберёшься, — повернулся мужчина ко мне.
В его глазах плясали озорные искорки. Весело ему, видимо, что я отрубилась, как ребёнок.
Выйдя из машины, я потянулась, разминая мышцы. Мужчина вытащил из багажника мой чемодан и поставил рядом. А после вернулся за руль.
Я же стояла и смотрела, как он захлопывает дверь. Наверное, надо было что-то сказать. Хотя бы поблагодарить, что ли.
Но я лишь поймала его взгляд в зеркале заднего вида, и затем он уехал.
И это всё? Вот так быстро? Поверить не могла, что со мной даже не попрощались.
С другой стороны, что он должен был сделать? Обнять? Снова поцеловать? Оставить номер телефона, если вдруг опять окажусь в стрёмном баре?
Чушь! И что я в очередной раз прилипла к этому дурацкому поцелую? Всё! Довольно! Больше не увижу этого медведя, и хорошо.
