К моему удивлению, я всё же нашла свою комнату. Уже представляла, как до вечера буду бродить по этим лабиринтам.
Когда увидела цифру четырнадцать, чуть не завопила от радости. Дверь была приоткрыта, и внутри кто-то находился.
Войдя в помещение, я осмотрелась. Комната небольшая. Вдоль противоположных стен расположили две узкие койки. Между ними окно. По бокам два шкафа, тумбочки и столы. Всё симметрично на двух человек. Ничего лишнего. Запах… Тут пахло дорогим цветочным ароматом и ещё одной альфой. У моей волчицы встала шерсть дыбом.
У окна стояла высокая девушка. Её тёмно-русые волосы спадали по спине волной. Она раскладывала какие-то свои вещи на подоконнике. При моём появлении даже не подняла голову, давая мне понять, что успеет.
Я вошла и поставила чемодан у неразобранной койки.
— Норд, верно? — спросила девчонка высоковатым голосом.
Она повернулась, и я увидела её глаза. Они были янтарного цвета. Но больше поразил взгляд. Когда меня осмотрели с ног до головы, я поняла, что нас ждёт непростое соседство.
— А ты кто? — фыркнула я.
— Дея Лейн. — Девушка чуть наклонила голову набок, глядя на меня. — Красные. У нас в клане за такие косы дочерей замуж сразу выдают, чтоб не позорились.
Интересно, что же это за клан такой. Но да ладно.
Сев на койку, я осмотрелась. Её матрас был явно поновее моего.
— Завидуешь? — протянула я, расстёгивая молнию на чемодане. — Саму-то никто не берёт замуж.
Подняв глаза, я с удовольствием наблюдала, как моя стрела попала куда нужно. Чудесно. Мне досталась аристократическая стерва.
— Я не завидую, — злобно усмехнулась она. — Мне тебя жаль.
— А вот этого не надо. Я сама как-нибудь разберусь.
— Вот и поговорили. — Девушка отвернулась и продолжила расставлять свои пузырьки. — Кровать у окна моя. Я плохо сплю у двери. Хорошо, что ты сговорчивая.
А у меня особо и не спрашивали. Но замечательно, что мы сразу выложили карты на стол.
Я начала разбирать свои вещи. По сравнению с её они казались старыми и дешёвыми. Шмоток у соседки было больше, чем у меня, и все они из дорогих тканей. А ещё я заметила на перчатках чуть стёртые следы. Такие бывают от рукояти ножа. У меня тоже есть такие, только грубее.
Значит, её учили. И наверняка лучше меня.
Она альфа из другой жизни. Впервые я оказалась в одной комнате с равной себе, но чужой. В деревне таких не было.
За окнами по плацу шли кадеты в тёмно-серой форме. Её мне ещё не выдали, но обещали к утру. Как-нибудь разберёмся со всем. Главное, меня сюда приняли.
В пять часов началось построение. Двор наполнился первокурсниками. Впереди всех стоял офицер в серо-синем мундире. Роста среднего. Аккуратный пробор на голове. У него было вежливое лицо, и голос оказался приятным, мягким. Представился он полковником Меркером, начальником учебной части. Мужчина вещал о порядке, дисциплине и о том, что академия — это в первую очередь служба.
Но мне от него почему-то сделалось нехорошо. Запах у него был странный: ни звериный, ни человеческий. Такого я раньше не встречала.
Закончив свою речь, он отпустил нас, сказав, что дальше нами займётся куратор. Его мы увидим завтра. Раздали расписания и распорядок.
Сев на низкий каменный парапет с краю двора, я начала всё изучать. С утра общие лекции — кастовая физиология и история у Олафа Тарна. После обеда нас ждали тренировки. Боевая трансформация будет по вторникам, четвергам и субботам. Напротив этих занятий стояла фамилия Велд.
Хм. Интересно. Это горская фамилия, медвежья. Значит, преподаватель у нас из клановых. Хорошо, если не сволочь.
Сложив расписание, я убрала его в карман.
Мимо прошёл белокурый кадет. Его я ещё в толпе приметила. Он как-то странно на меня смотрел.
Парень задержался и наклонил голову.
— Ты из новеньких?
— Мы все тут новенькие, — буркнула я.
— Меня Тор зовут. — Он широко улыбнулся. — Тор Липтер. Первый курс, волк, городской.
— Айла. Тоже волк. — Я смерила его взглядом и добавила: — Только не городская.
— Я уже заметил.
— Хорошо, что ты такой внимательный, — проворчала я.
Парень рассмеялся, и мне понравился его лёгкий смех.
— Слушай, Айла-не-городская. Если что нужно, я в восемнадцатой, через две двери от вашей комнаты. Заходи. Можешь даже на чаёк.
Он ушёл, а я почему-то поймала себя на мысли, что немного вскипела. Такие, как Тор, не знают, как страшно жить в деревне, но виртуозно владеют улыбкой, думая, что ей можно решить кучу задач. Тут больше половины городских. Как мне выжить? Там, у себя, было привычно. А здесь на меня все смотрят как на белую ворону. Точнее, красную. Ещё и с соседкой не повезло.
Ладно, разберёмся. Пока надо понять, где здесь столовка и все корпуса.
Глава 4
Айла
В столовке я взяла поднос со стойки, встала в очередь. Зверь у меня внутри сжался в комок. Ему здесь тесно среди чужих.
Женщина в белом переднике швырнула мне в миску полчерпака каши и, добавив ложку тушёнки, толкнула поднос дальше.
Я повернулась в зал. Двадцать столов и мест почти нет. Вот же…
Часть занята старшекурсниками. Наших я увидела в самом конце. И там меня никто не ждал.
На середине пути я поймала на себе несколько взглядов. Красные волосы в академии, видимо, не в почёте. Хорошо, что я хоть заплела косу.
Слева у стены сидели три девочки в форме с лисьими знаками. Одна — блондинка с городским выговором, вторая — рыжая, а третья — темноволосая.
— …ну ярко, — донеслось до меня. — Как из борделя зашла, честное слово.
Одна хохотнула, и стайка её поддержала.
Я нашла свободный стол у окна. Туда светило солнце и било прямо в глаза, поэтому его никто не занимал надолго. А меня это вполне устраивало.
Каша была холодной и переваренной. Тушёнка вообще мерзкая. Но я спокойно это всё ела и размышляла. На меня оборачивались, шептались. Я чувствовала взгляды учеников. И ещё один тяжёлый — со стороны преподавательского стола.
Всё дело было в волосах. У себя в деревне ко мне относились хорошо, но там меня знали с пелёнок. Никому не приходило в голову меряться со мной цветом. Здесь же он работал против меня.
Объяснить я никому не смогу. Моя мать умерла при родах, а бабка скончалась раньше матери. Никто мне ничего не говорил. Дед на этот счёт молчал всю жизнь. Значит, и мне стоит.
Быстро доев, я встала и пошла на выход. Скоро будет лекция.
Аудитория кастовой физиологии была большой. Тут ряды шли амфитеатром, с кафедрой внизу.
Я села на самом верху у стенки. Здесь меня меньше видно.
К девяти помещение наполнилось студентами. Первый курс всех каст, кроме людей: у них параллельная программа. Кадеты рассаживались по клановой близости. Я это замечала по тому, кто с кем здоровался. Дея зашла с теми двумя противными лисицами из столовой и села внизу. Отлично, хоть её видеть не буду.
Ровно в девять хлопнула дверь и вошёл… он.
В руках мужчина держал лист бумаги. Всё в том же тёмно-сером офицерском мундире, что и в коридоре вчера. Только сегодня я успела разглядеть погоны. Это профессорский состав. Старший преподаватель.
У меня выскользнула ручка и упала на стол. Я её перехватила, пока она не свалилась вниз, на голову какому-то лосю.
Медведь положил лист на кафедру, поднял глаза, окинув аудиторию одним взглядом, и начал:
— Кастовая физиология оборотней. Меня зовут Брен Велд. Я буду вести ваш курс.
Говорил он медленно, и я погрузилась в раскаты его голоса. А в голове мысли скакали бешеными белками.
Тот, кто вытащил меня из бара, был профессор Велд. И он будет вести весь мой курс.
Сучье вымя!
Он меня узнал вчера, а виду не подал. Обошёлся со мной как с любой курсанткой, которая заблудилась в коридоре. Не хотел, вероятно, светиться. Может, и так. Может, ему всё равно. И меня это тоже устраивает. Наверное.
— Мы будем работать с четырьмя основными кастами нашего курса: волки, медведи, лисы и лоси, — продолжал Велд. — Людской контингент проходит смежную программу. Начнём с самого распространённого. С волков.
Он повернулся к доске за спиной, взял мел и столбцом начал выписывать: частоту обращения, скорость, болевой порог трансформации, предел устойчивости к частичной форме.
— Волки. Полное обращение — от двух до пяти секунд у здорового альфы. От четырёх до девяти у беты и до пятнадцати у омеги. Обратное обращение — те же цифры, плюс двадцать процентов. Болевой порог — умеренный и распределён равномерно по телу. Волки являются самой обычной кастой, её все прочие берут как точку отсчёта.
Дальше он говорил, что медведи обращаются до пятнадцати секунд. Они трансформируются редко. И рабочая форма — частичная. До пояса или по рукам.
Он положил мел, опёрся ладонью о край кафедры, и я опять уставилась на его руки.
Да лисой мне по морде! Сколько можно?
— Лисы обращаются быстро, — вещал Велд. — От одной до трёх секунд. Но у лис есть особенность: они долго держат частичные формы с сохранением человеческой речи. Это делает их пригодными для разведывательной работы. Чем все и пользуются. Болевой порог низкий. Лиса трансформируется легко и часто, зато плохо переносит рваные раны в форме.
Я всё прилежно записывала, а в голове у меня творился хаос. Думала я совсем не про тему трансформаций.
— Каста лосей — самая редкая и старая. Полное обращение идёт до сорока секунд. У лося скорость проигрышная, зато он идёт в бой массой. У них крайне длинная удерживаемая частичная форма, до нескольких часов. И они лучшие по устойчивости к боли. Это связано с особым строением нервных корешков. Расскажу подробнее на пятой лекции. А теперь тонкое место. Все касты имеют такое явление, называемое резонансом: определённые сочетания родовой крови дают трансформации, срывающиеся от внешних раздражителей. Это врождённая аномалия родовой линии. — На этих словах он на секунду посмотрел на меня, и его взгляд задержался. — Иногда клановая, иногда индивидуальная. Такой оборотень может уйти в частичную форму от запаха, звука или эмоциональной перегрузки без сознательного пуска. Мы такие случаи учитываем на медосмотрах. Это особенность, требующая осторожности. Её важно знать, чтобы не ставить носителя в условия, в которых он сорвётся.
Дальше он рассказывал про клинические примеры. И больше на меня не смотрел.
Когда лекция закончилась, мужчина оглядел аудиторию и произнёс:
— На следующей неделе будут гибридные формы и болевые пороги. Свободны.
Все зашевелились и зашуршали тетрадями.
Я досидела, пока не ушёл последний студент, и медленно спустилась. Встала напротив кафедры. Велд складывал что-то, отмечал в листе, на меня голову не поднимал.
Мы молчали. И только когда он дописал, посмотрел на меня.
— Что-то непонятно по лекции, кадет?
Его голос был чисто преподавательским. И меня это почему-то взбесило.
— Ты всех молоденьких девочек в барах целуешь? — вырвалось у меня.
Он несколько секунд прожигал меня тяжёлым взглядом. Я не выдержала и первая отвела глаза в сторону.
— Кадет Норд. В академии на «вы» обращаются к старшим преподавателям и офицерам. Для тебя — профессор Велд либо господин Велд. Запомни это к следующей лекции.
Почему внутри так злобно всё кипело? Я не знала.
— Поняла, господин Велд, — посмотрела я на него. — Но мне интересно, будут ли последствия…
Я оборвала фразу специально. Пусть теперь он достаёт наружу то, что я вслух не сказала.
— От поцелуя? — Уголок его губ дёрнулся. — Насколько я помню, в баре я тебя вытаскивал из-под четверых мужиков в форме. Я к тебе не приставал.
— Я бы сама справилась, — тявкнула я.
И только потом прикусила язык. Вот играла во мне какая-то тупая деревенская гордость, из-за которой говорила всё подряд.
Велд долго на меня смотрел, а после положил ладонь на край кафедры и отодвинул её от себя.
— Тогда покажи, кадет Норд. Продемонстрируй, — произнёс он спокойным голосом, добавив в него металлические нотки.
Я не сразу поняла и на секунду зависла. Чего он от меня хотел? Хотя нет. Знала. Боевых навыков.
Срань медвежья!
Но кадет-альфа отказаться от такого вызова не может. Уж лучше в деле проиграть, чем в отказе.
Я подошла, и между нами оставался метр.
Дед учил меня многому. В основном драться грязно: локоть в кадык, колено в пах, каблуком по подъёму ноги. Никакой спортивной честности.
Сделав быстрый выпад, я одновременно левой пошла ему в горло, чтобы ударить костяшками в кадык.
