Рыжеет осень на листве,
И золотит цветы в траве,
Парчою накрывает мир,
Устраивая настоящий пир.
Её не греют смех и песни,
Она царица чьей-то мести.
А поступь даже не слышна,
Она как призрак не видна,
Но пятен крови не стереть,
И каждый будет лицезреть
Как умирает всё вокруг…
Я мотаю головой, чтобы выкинуть из неё глупые строчки и не пытаясь придумать финал стихотворению. Меня раздражает, что изначальная задумка описания красоты природы переходит во что-то мрачное. И даже сюда мозг приплёл Призрака, пусть и не в прямом значении.
Я ускоряю шаг и провожу рукой по волосам, чтобы убедиться, что они аккуратно собраны в хвост и ничего не выбилось. На моём лице ровный тон и консилер с «сияющим эффектом». Остаётся надеяться, что это как-то поможет скрыть припухлость вокруг глаз.
Впереди уже заметна кофейня. Это небольшое строение у входа в парк с уютной верандой, окутанной тёплым свечением гирлянд. На плетёных стульях сидят немногочисленные посетители, а на некоторых из деревянных столиков стоят подставки для чайников, под которыми дрожит огонёк свечи.
Выходя на улицу, я была уверена, что на место встречи явлюсь первой. Хотя бы потому что кофейня меньше, чем в пяти минутах ходьбы от меня, а я выскочила из дома слишком рано. Однако стоит приблизиться, как взгляд натыкается на знакомый профиль.
Нико сидит чуть дальше от основной массы посетителей, задумчиво почёсывая кончик носа. Словно ощутив внимание, он поворачивает голову, и линзы очков ловят блики гирлянд.
Я направляюсь к нему, следя, как Нико поднимается с места. Он кажется мне немного выше, его тёмные волосы явно отросли и теперь падают на лоб.
– Привет, – киваю я ему.
– Да… Кхм. – Нико кашляет в кулак. – Добрый вечер.
Он что нервничает? Мои брови ползут вверх, когда я вижу, что Нико в лучших традициях джентльменов отодвигает мне стул. Раньше за ним такого не водилось, так что, вероятно, это что-то вроде извинений за утреннюю грубость. Это… мило.
– Заказал чай, обычный каркаде, – Нико взмахом руки указывает на чайник, стоящий посреди столика и две чашки. – Если хочешь, возьму что-то другое и… Ты голодна?
– Нет. И спасибо, – я робко улыбаюсь, ёрзая на стуле.
Общение с Нико всё ещё неловкое, как и всегда, но сегодня ещё и немного напряжённое. Он садится напротив и разливает чай по чашкам, а затем пододвигает мне сахарницу.
– Итак, – осторожно начинаю я, сделав первый глоток, – что ты знаешь про Аеданский театр музыки и драмы?
– Многое. Часть, полагаю, известна каждому, но есть и секреты…
– Они-то мне и любопытны! Раньше я этим не интересовалась, тем более слухами о театре, но недавно узнала про то, что оттуда исчезали артистки: певицы и танцовщицы. Поговаривают, есть и смерти… В общем, меня интересуют все тайны!
– Точнее сказать, грязные секреты, – хмыкает Нико. – Ты знаешь, кто такой Эрик Крюгер?
– Понятия не имею, – признаюсь я.
– Это предыдущий директор театра. Он долгое время занимал должность и успел состариться в своём кожаном кресле. Когда нагретое место забрали, он впал в ярость. Уходить Эрик не хотел, но ему угрожали…
– Призрак? – вырывается у меня.
Нико хмурится, но отвечает:
– Нет. Кое-кто из аппарата главы кантона.
– Что? Но почему? Из-за пропаж артисток и смертей?
– Вроде того… Скажем так, театр – место искусства и красоты. Но некоторые недалёкие люди и нелюди считают, что всё это можно и нужно использовать в своих низменных целях. Понимаешь?
– Эм… Честно говоря нет… При чём тут директор? И что ещё за «низменные цели»?
Нико тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Он ничего не говорит, но я каждой клеточкой ощущаю его презрение. Злится, что ничего не понимаю? Но он и не объяснил нормально!
– Видишь ли, есть сорт красивых женщин…
– Сорт? Мы, по-твоему, вино? – фыркаю я.
– …коими можно любоваться бесконечно долго, – не моргнув глазом продолжает Нико. – Ими и их талантами. Это искусство, и они должны нести его. Но, скажем так, у театра были и более трудные времена, чем нынешние. Когда-то он спонсировался прямиком из столицы Империи, а с основанием Конфедерации лишился многого. Выплачивать зарплаты артистам стало почти невозможно, а те неспособны были на другое служение, кроме служения искусству, тогда и возникла идея. Она заключалась в том, что красоту можно использовать иначе. Её можно предложить, словно блюдо толстосумам и даже преступникам, лишь бы те за приятные вечера делали отчисления.
– Погоди, – я отставляю чашку, пытаясь уловить смысл речи Нико, – ты говоришь о проституции?
– Если сильно упрощать, то да.
– И артисты соглашались?
– А что им оставалось делать? Конечно, кто-то ушёл, стал учителем или частным репетитором, а кому-то пришлось осваивать новые профессии, навсегда забыв об искусстве. Но многие остались. И ночами подвалы театра превращались в залы греха для вип-персон…
– Но сейчас… Сейчас ведь этого нет?
– Поканет, – подчёркивает Нико. – Из-за реформ в Службе магических расследований випы затаились. Выжидают, побаиваются, что Центр что-то сделает с ними. Раз уж там не побоялись зачистить людей у власти Восточного кантона, едва ли что-то помешает им пройтись по Западу… А Волберт, вступив в должность директора, как назло, отказывает тем самым випам в их привычных развлечениях. Выдумал вот громкую премьеру… Уверен, випы надеются на неудачу, чтобы вернуться со своими «инвестициями». Взамен они потребуют, конечно, тела певиц и танцовщиц, чтобы предаваться грязи…
Я сглатываю. Жутко даже представлять, что Тина может стать одной из жертв. Театр – её детская мечта, которая рискует разбиться об острые скалы реальности. Впрочем, слава предкам, сестра успела зарекомендовать себя и вне стен театра, но всё же…
– Подытожим твой рассказ… Из-за отсутствия финансирования театра бывший директор придумал план, как артисты всё же могут заработать. И он устроил из театра бордель…
– Днём царство искусства, ночью рассадник блуда, – соглашается Нико.
– А условные сильные мира сего платили за такое развлечение… Вот же мудаки!
– Не поспоришь. Но им нравилось, выступления певиц голышом или оргии с очень гибкими дамами…
– Мерзость какая! – Меня передёргивает. – Они воспользовались отчаявшимися людьми, лишившимися заработка, для своих извращений! Но раз так… Хочешь сказать, что все исчезновения и смерти связаны с этим… этим… действом?
– Именно. Иногда кто-то раздражал кого-то из випов, а тот в приступе гнева избивал бедняжку до смерти. Некоторые уезжали подальше, в поисках лучшей жизни и обрывали связь, лишь бы випы не нашли, а другие скрыты в земле где-то за городом. Для кого-то же был подготовлен и целый спектакль с самоубийством, чтобы скрыть следы…
– Это ужасно! Я всегда думала, что подобное случается только в книгах.
– Все книги на чём-то основываются.
И не поспоришь. Однако всё это совсем не то, чего я ждала. Пытаясь найти Призрака, я наткнулась на скелеты за кулисами. Кстати, про один из «скелетов»:
– Ты слышал про Олава Трулса?
– Кажется, он совершил суицид в театре…
– А если нет? Ты сам сказал, что випы подстраивали такое. Он умер два года назад, может…
– Исключено. Он погиб уже после того, как Волберт вошёл в должность, а последний вечер с випами был дан ещё при Крюгере.
– Тогда это сделал Призрак! Погоди, знаю, что ты скажешь, будто это просто миф, – я поднимаю руку, не давая заговорить Нико, и сбивчиво вещаю дальше: – но если я пять минут назад не знала ничего о випах, то и ты можешь не всё знать. Что, если Призрак что-то вроде привратника? Охранял и…
– Нет, – всё же обрывает меня Нико. – Если я что-то и знаю о Призраке, так это то, что отчасти он и правда миф, выдуманный артистами, как защита. Будто существует кто-то, кто готов отстоять искусство, спасти их от тех, кто марает грязью сам театр.
– Очень патетично, не замечала за тобой такого раньше…
Нико пожимает плечами:
– Тема располагает, о храме творчества всё же беседуем. Но, если хочешь, я попробую что-то узнать про этого твоего Трулса.
– О, было бы здорово!
– Что ж, в таком случае до встречи, – Нико поднимается и подкладывает под блюдце крупную купюру. – Мне уже пора.
– Погоди, ещё вопрос… Ты знаешь что-то про Иных?
– Зависит от требуемой информации.
– Кто-то из них может содрать с себя кожу? И для чего это может быть нужно?
– Я постараюсь… что-то узнать.
– Спасибо! Ты меня очень выручишь!
Нико угукает и спешно уходит. Похоже, куда-то торопится. А ещё это самый длинный наш с ним диалог. Никогда не замечала, что он разговаривает таким витиеватым языком… Но всё это не важно… Я не могу перестать думать о той крохе информации, что успела узнать, и что навсегда изменило моё отношение к Аеданскому театру…
10. Оборотень
ПРИЗРАК
Вчерашний день выдался непростым. Слишком много дел, слишком много проблем. Утро не лучше. Я позволил себе отдохнуть ночью. Необходимость носить маски всегда утомляла меня, а теперь… Старые шрамы начинают алеть, а спустя пару дней точно нальются кровью и раскроются ранами. Они возвращаются каждый раз, стоит мне перенапрячься. Нельзя так часто надевать кожу, но придётся. Снова.
Это болезненные ощущения, особенно для меня, так что весь процесс я предпочитаю проводить в холодной воде, которая притупляет хотя бы жар регенерации. На верхнем уровне осталась ванная, сделанная из камня. Подозреваю, она оказалась здесь силами магов вместе с раковиной и даже унитазом, а также трубами, подсоединёнными к системе театра. На моё счастье, Волберту не приходилось пока заниматься сантехникой, а раньше… Впрочем, неважно.
Сейчас из латунного крана у ванной течёт чистая ледяная вода. Я стягиваю одежду, оставляя её прямо на полу, и поворачиваюсь к двум сверкнувшим в полумраке глазам:
– Подглядывать нехорошо.
– Мяу, – флегматично отвечает кошка.
Она уселась на закрытую крышку унитаза и внимательно следит за моими движениями. Хвост Маго мечется из стороны в сторону, демонстрируя её недовольство. Уж не представляю как, но она почти всегда понимает, что я иду менять очередную маску… Вероятно, я льщу себе, считая, что это её своеобразное проявление заботы, хотя кажется забавным, что единственное существо во всём мире, беспокоящееся обо мне – кошка.
– Всё отлично, Маго, у меня большой запас прочности, – бормочу я, погружаясь в воду.
Это даже не ложь. Благослови Луна регенерацию тёмных эльфов, доставшуюся мне от отца… Я фыркаю, вспоминая про Луну… Естественный спутник Древней родины. Не знаю, правда это или выдумки, но тёмные верят, что наша сила произошла от неё… Будто давным-давно, когда в мире было слишком мало людей, чтобы запомнить такое, но когда Первый уже создал эльфов и тёмных эльфов, над Шараном висел четвёртый спутник. Он не двигался и постепенно убывал с каждым новым созданием, вышедшим из-под рук Первого. Говорили, что тот перетянул космический объект и высосал из него силу для тёмных, а Солнце, звезда Древней родины, ушла на самих эльфов. Сомневаюсь в этом, но никто не спорит с мифами, сочинёнными рабами. Они не хотели чтить господина, а потому придумали, что хотя бы их сила происходит не от него…
Как было на самом деле, понятия не имею. Есть ли часть правды в этом? Действительно ли нечто зависло над планетой, отдавая тёмным силу? Кто знает? Возможно, настоящие эльфы в курсе, да только они живут вдали от людей и других Иных, они предпочитают не покидать пределы своего государства. Тёмные же населяют частично Земли Иных и Тёмное Герцогство, расположенные на Тэхайге. Мне мало что известно о тех местах, кроме того, что давным-давно некоторые тёмные бежали сюда, на соседний материк, от Расовой войны. Третьей по счёту и пока последней из расовых…
– Мяу! – провозглашает Маго со своего места, выдёргивая меня из мыслей.
– Не отвлекай, иначе пойдёшь за дверь! – угрожаю я, откидываясь на бортики ванной и прикрывая глаза.
Кошка больше не зовёт, но её хвост продолжает резкие движения то ли от раздражения, то ли от тревоги. Пульсирующая светом сила где-то глубоко внутри разгорается сильнее. Она течёт по венам невыносимо горячая и напоминает лаву.
К счастью, менять многое не требуется, так что всё должно пройти быстро. Кожа отслаивается и шипит, кости на лице хрустят. А вода в ванной постепенно нагревается и приобретает багряный цвет.
Цвет моей крови.
***
Маго громко мурчит и трётся о ноги в ожидании лакомства. После того как мы вдвоём покинули ванную, кошка направилась прямиком к миске, выразительно буравя меня взглядом голубых глаз. Намёк я уловил: надо отплатить за то, что она присмотрела за мной в момент слабости. И теперь миска Маго наполняется её любимыми хрустящими подушечками с куриным паштетом внутри.
Я ставлю угощение на пол, и кошка мгновенно забывает обо мне, накидываясь на еду так, словно минимум полдекады голодала. Это, естественно, не так. Она крайне прихотлива, но кормлю я её исправно…
Кстати, про кормление! Совсем забыл о госте! Пакет фастфуда, купленный для него ещё вчера, так и остался на столе.
– Что ж, Маго, приятного аппетита, а мне нужно удалиться, чтобы предложить завтрак нашему гостю. Люди такие хрупкие существа – без пищи долго не протянут…
Маго дёргает ухом, давая понять, что услышала, но отвечать не намерена, у неё свои дела – доесть драгоценные подушечки. Чтобы больше не отвлекать кошку от этого увлекательного занятия, я натягиваю на голову мотоциклетный шлем и хватаю пакет с фастфудом.
Мои шаги не слышны в стенах подземелий, тут всегда тихо, и только где-то вдали капает скопившийся конденсат из-за повышенной влажности. Здесь есть система вентиляции, однако она древняя. Её устанавливали ещё при Империи, и как бы маги ни были хороши, но вечные изобретения делать не научились. Рано или поздно придётся решать и эту проблему…
