Страница 10 из 12
- Его там видно, - сказал я.
Песок в воздухе снижал видимость, но на дистанции до пятидесяти метров совсем не критично. Цзянь находился примерно на равном удалении от всех трех взводов, даже те, кто находился максимально далеко, имели шансы разглядеть, что он делает. Дальше, за его спиной, на черном фоне башни, догорали поверженные «строительные краны».
Нож вскрыл черную броню с такой легкостью, словно она была из пластика. Открылась безволосая голова – розовая кожа, два глаза, приоткрытый рот и острый подбородок с засохшей на нем кровью.
- Что это за тварь? – Саша аж задохнулся от удивления. – Вы видите? Видите?
Мне понадобилось вглядеться, чтобы понять – Цзянь держит не совсем человека. Понять, в чем его чуждость, я сразу не смог, но она ударила по восприятию словно кулак в поддых.
- О да… - выдавил Шредингер.
- Слушайте же меня! – ротный вроде бы не напрягался, но голос его с легкостью перекрывал визг бури. – Истину мы всегда находим в объятиях урагана! Найдем и сейчас! Смотрите же!
Нож пошел ниже, вспарывая черную броню на груди и животе у трупа. Колыхнулись руки, слишком длинные для человека, открылся длинный и гибкий торс без выдающихся грудных мышц.
И в этот момент я понял, что было не так на протяжении сегодняшней схватки.
Пока мы сражались с черными, я не воспринимал никаких признаков чужого сознания, ешь меня кони! Словно нашими противниками были гуманоидные механизмы, а не живые одушевленные существа! Понятно, что я находился далековато от них… но тех же аборигенов я чувствовал на большем расстоянии, даже когда не видел.
Или у разных видов разумных… э, мощность сигнала отличается на порядок?
Или наши сегодняшние противники как-то экранируют себя?
- Отведаем же плоти, несущей знание! – продолжал тем временем Цзянь.
- Пожирание и извержение создает этот мир! - донеслось с разных сторон. – Вкус открыт нам!
Они все смотрели на ротного фанатично блестевшими глазами – Фернандо, Хулио, бойцы других взводов, мне неизвестные. На лице тех, кто не принадлежал к секте, я читал самые разные чувства – злость, страх, изумление, у каннибалов же физиономии были одинаково напряженные, алчные и отупевшие.
Зачем разум фанатику? Ему нужна только вера.
Но Цзянь, конечно, обнаглел сверх всякой меры – не стесняется проводить кровавые ритуалы в открытую, на глазах у всех. Ведь мог увести своих под каким-то поводом за башню, сделать все более-менее тихо, в кругу посвященных, но нет, предпочел буквально забраться на сцену, под свет софитов.
- Вкус открыт нам! – повторил ротный, и провел лезвием по горлу трупа.
Хлынула кровь, а в следующий момент нож уже кромсал мясо, вырезая небольшой кусок из груди.
И тут я поймал себя на том, что задержал дыхание, жду чего-то необычного, чуда. Удивительно, но мерзостный обряд подействовал на всех, даже на тех, кто не верил в сектантские истины, и предпочел бы оказаться подальше, и ничего этого не видеть.
Вася облизал пересохшие губы, Ричардсон нервно сглотнул, Эрик сделал шаг вперед, и только Сыч остался невозмутимым.
- Познаем же новое, - Цзянь сунул кусок мяса в рот и принялся жевать.
Фигура его размазалась, превратилась в подпирающий небеса тонкий столб вихря. Побежали по нему короткие судороги, от которых вздрагивала земля и пульсировал огонь, источаемый кубами и башнями.
Он действительно был велик и могуч…
Он на самом деле познал истину…
Он несомненно достоин…
Тут я встряхнул головой, стряхивая наваждение, и снова увидел Цзяня – невысокого и щуплого, с окровавленным подбородком и руками, с лежащим у ног разделанным трупом. Накатило отвращение, захотелось поднять автомат и пристрелить эту тварь на месте, чтобы прекратить наконец это безумие.
- Что он творит? Что творит? Сам хоть понимает? – пробормотал Саша, а Шредингер выругался, коротко, грязно и зло.
А с той стороны, где находился второй взвод, что-то орала Лана, вот только она находилась слишком далеко, и буря уносила ее слова, так что мы не слышали вообще ничего. Ясно было только, что ведьма вне себя от ярости, по дерганым жестам, по тому, как она подпрыгивала.
- Повинуйтесь же мне, - прошептал Цзянь, и вот его слова ветер не уничтожил, наоборот усилил и аккуратно понес прямо к нашим ушам. – Узрите же нашу власть! Узрите же истину!
Если бы сектанты не лежали, как и все остальные, они бы наверняка повалились на колени.
- Мерзость какая, - сказал Саша.
Но обряд грубо прервали те, о ком мы совсем забыли – соратники пошедшего на жертвенное мясо разумного существа. Выстрелы донеслись с запада, наш нашими головами засвистели пули, и между кубами показались движущиеся черные фигуры, размытые благодаря песку в воздухе.
И в этот раз я ощутил прикосновение к собственному разуму, правда очень слабое. Уловил знакомый мягкий шелест – отсчет мгновений, текущих внутри разума из будущего в прошлое.
- Смерть им!! – Цзянь повернулся, и сектанты, повинуясь мановению его ладони, начали подниматься.
Никакой самоубийственной атаки сейчас не требовалось, нужно было просто остановить врага огнем… Но видимо после обряда у поклонников священной плоти внутри сильно зудело, и этот зуд они хотели воплотить в какие-то действия, желательно насильственные…
Сам ротный и не подумал залечь, он остался стоять, будто статуя древнего императора, только поднял руки над головой.
- Смерть! Смерть! Смерть! – орали с разных сторон.
Только Лана кричала что-то другое, но ее никто не слушал, бойцы второго взвода точно так же помчались вперед, словно воины древней эпохи, умевшие сражаться только лицом к лицу, вплотную. Несколько человек упали, но на это никто не обратил внимания.
Черные растерялись от этого безумного натиска, и буря, словно повинуясь Цзяню, начала затихать.
- Это безумие! Детский сад! Что они творят?! – донеслось до меня недовольное бормотание Шредингера.
Позади атакующей волны осталась в лучшем случае полдюжины бойцов, сохранивших здравый рассудок. В их числе оказались мы трое, Сыч с Васей, Нагахира и Ричардсон, черное лицо которого блестело от пота, а голос стал хриплым от бесконечных ругательств.
Интимные органы африканских животных сочетались в них самым причудливым образом.
- Чего встали?! – рявкнул взводный. – Давай следом! Хоть прикроем безумцев! Чтобы трахнутый в жопу крокодилом слон им под ноги насрал!
Но прикрывать никого не пришлось, волна атакующих к этому времени сшиблась с врагом. Что удивительно, потери оказались небольшими для подобной атаки, я увидел троих или четверых упавших.
И дальше в ход пошли приклады, ноги в берцах и кулаки в перчатках.
Вообще рукопашный бой среднему пехотинцу или артиллеристу, не спецназовцу, бывает нужен на поле боя примерно никогда. Но этой штуке все равно учат для почти невероятной ситуации, когда тебе придется орудовать автоматом как дубиной, да еще использовать собственное тело как оружие.
Я за все годы контрактной службы ни разу навыки рукопашного в работе не использовал. Остальные тоже вряд ли много дрались… ну разве что Фернандо, который наверняка тренировался как профи, и Хулио, практиковавший мордобой в бандитско-картельные времена.
Но сейчас все бились так, словно упражнялись каждый день, с кровавым холодным остервенением, не жалея ни себя, ни противника.
- Что он с ними сделал? – Саша нахмурился, глаза его сузились. – Удивительно. Просто удивительно.
У черных не было никаких шансов.
- Что ты творишь?! – заорала подбежавшая Лана. – Совсем мозги помутились?!
Цзянь не удостоил ее даже взгляда, он смотрел туда, где его воины… да, его, а не ЧВК «Земля»… одолевали врага. Из общей свалки выделились шестеро и потащили в нашу сторону слабо трепыхающиеся тела – кого-то не убили, а решили показать командиру.
Существ в черной броне поставили на колени и принялись эту броню сдирать.
- Это что такое? – Вася вылупил глаза, я потянулся к затылку, чтобы почесать.
Если принесенное в жертву существо выглядело бесполым, то двое его сородичей, взятых в плен, являлись, вне всякого сомнения, женщинами.
Глава 9
Они походили друг на друга будто сестры – черноволосые, белокожие, изящные. Отдельные детали внешности были чрезмерными для человека – слишком длинные руки, слишком длинные пальцы, но в целом встреть я их бы где-нибудь на Земле, я бы не удивился.
Разве что посмотрел так, как мужчина на любую красивую женщину.
Из странного – я по-прежнему не мог воспринять их так, как воспринимал дрищей или аборигенов. То ли они и в самом деле были нашими биологическими родственниками, то ли могли очень хорошо закрываться, прятать свою сущность от тех, кто пытается в нее заглянуть.
Лишь на самой грани слышимости я улавливал шелест песка, а кожей всего тела ощущал мягкое покалывание – намек на создаваемое любым разумным существом «гравитационное» поле, набор впадин и выпуклостей, искажение пространства. Пленницы молчали, лишь бездумно таращились перед собой, словно куклы, и лишь иногда поднимали руки, чтобы прикрыть тяжелые белые груди.
- Слушай меня, - пробормотал Шредингер, но фраза эта прозвучала растерянно. – Почему они такие? Что с ними не так?
С этим все понятно, он тоже ничего не видит… а как более опытные товарищи?
Лана щурилась вроде бы недовольно, Саша задумчиво почесывал щеку, и по их лицам нельзя было понять ничего. Зато простые бойцы таращились во все глаза, перешептывались и хихикали – когда еще на работе такое увидишь, голых красивых баб.
Бой тем временем затих, прекратился сам собой, черные откатились в сторону дредноутов.
- Какая славная добыча, - Цзянь оскалил редкие желтые зубы. – Очень славная.
Вдалеке грохнул выстрел, и пленницы словно проснулись, на лицах у них возникло осмысленное выражение. Они осмотрелись синхронным движением, но потом одна заулыбалась, хищно и зло, другая нахмурилась, переводя взгляд с одного из бойцов на другого, словно кого-то искала.
Глаза у них были светлые, почти прозрачные, и смотрелось это жутковато.
- Пять шагов трансформации боли требуют познания разной плоти, - снова заговорил Цзянь. – Человеческой, сверхчеловеческой и нечеловеческой. А что тут у нас… - ротный таращился на пленниц почти сладострастно, и между губ его двигался язык.
Вот только хотел он вовсе не секса, о нет, ему требовалось порезать их на мясо. Совершить то, что сектанты именовали «получением знания», а обычный человек назвал бы каннибализмом и сплюнул от отвращения.
И это понимал не только я.
- Котик, ты собираешься их сожрать? – спросила Лана.
А мне по лицу словно ударили открытой ладонью, я внезапно увидел двух черноволосых женщин целиком. Не только внешность, которая с самого начала была доступна глазу, но и поток индивидуальных мгновений внутри сознания, похожий на фонтанчик из серого мелкого песка, гравитационное поле, упершееся в меня острыми углами в дюжине мест, набор звуков и запахов, почти отсутствующий… и модели поведения, тоже на данный момент мне практически неизвестные.
Они отличались от всех разумных существ, встреченных мной на Ульде, хотя чем, я бы не смог описать.
- Зачем так грубо? – Цзянь улыбнулся, и добавил издевательски. – Киса. Познать. Только вкус открыт нам, и мы не должны упускать возможности узнать что-то новое. Наверняка тебе тоже интересно, откуда взялись эти существа, кто и зачем послал их сюда?
- Есть другие методы! – рявкнула Лана. – Одного вы вон уже «познали»… и что? – она указала в ту сторону, где на песке лежал труп с вырезанным из груди куском мяса. – Много ли информации ты получил?
Для меня их слова звучали приглушенно, удаленно, будто спор происходил не рядом со мной, а где-то в соседней комнате.
- Нужно их нормально допросить! А потом доставить к умным головам! – продолжила ведьма. – И если ты их просто убьешь ради своих мракобесных идей… Сладкий мой, тогда мне придется об этом доложить выше. И что уже там решат, не знаю.
Они смотрели друг на друга с вызовом – маленький и тощий Цзянь, и высокая, фигуристая Лана, настоящая валькирия, только в современной броне, и с пистолетом вместо меча.
А я наслаждался полным спектром восприятия находившихся передо мной разумных существ. Что странно – они не боялись, не испытывали смущения, хотя ощущали дискомфорт и досаду, и еще нехватку чего-то жизненно важного, необходимого, но вот чего, я понять не смог.
Но удержать надолго себя в этом состоянии я не смог, моргнул в очередной раз, и понял, что вижу и слышу, как обычный человек.
- Ты все время идешь против меня, - Цзянь остался безмятежным, но в голосе его прозвучало напряжение. – Ты же понимаешь, оператор-инструктор, что «против меня» означает «против нашего дела», и кого именно ты собираешься сделать своим врагом? Усекла?
Лана фыркнула.
Из голубой вышины, отполированной бурей, донеслось тихое жужжание – закончилась буря, тут же явились «глазки», посмотреть, как у нас дела, что происходит.
- Ну и забирай их, - внезапно сказал Цзянь. – Кто их будет допрашивать? Конфуций? Возитесь с ними сколько хотите.
Он отвернулся и принялся раздавать приказания с таким видом, словно рядом не было никого, кроме его бойцов.
- Пойдемте, девочки, - Саша направился к пленницам. – Надо бы их одеть как-то. Сами понимаете.
Ретивые каннибалы в боевом угаре ободрали с девчонок все, что на них имелось. Изорвали, покорежили и разбросали вещи так, что на сбор и починку ушел бы не один час.
- Тут полно тех, кому одежда не нужна, - Лана повернулась к нам со Шредингером. – Найдите двух подходящих по размерам.
Всякое приходилось делать за время службы, но вот обиранием мертвецов я не занимался никогда. Бывший наш взводный, судя по исказившей лицо гримасе, тоже подобными вещами не развлекался.
- Это приказ, - добавила ведьма. - Быстрее!
Саша тем временем помог пленницам встать с колен, и повел их в сторону, бормоча что-то успокоительное. Черноволосые пошли за ним как собаки за хозяином, но не произнесли ни звука, даже ртов не открыли.
С задачей мы справились на удивление быстро, несмотря на ворчание Шредингера. Раздели парочку черных вояк, добыли что-то вроде термобелья с утолщениями-подкладками в разных местах, видимо там, где вплотную прилегают пластины необычное гибкой и тонкой брони.
- Из чего это сделано, интересно? – бурчал мой напарник, разглядывая эту штуку. – Неужели пули держит?
На броне и в самом деле имелись круглые вмятины и вытянутые царапины.
Получив вещи, пленницы некоторое время рассматривали их с недоумением, словно впервые увидели такое, а потом ловко и быстро оделись.
- Ну вот, так куда лучше, - проворковала Лана. – Теперь можно и пожрать.
Только в этот момент я обнаружил, что незаметно пролетел целый день, и время клонится к вечеру. Я не помнил, когда ел в последний раз, и ничего удивительного, что во внутренностях образовалась сосущая пустота.
Цзянь тем временем приказал разбивать лагерь между шестой и седьмой башнями, чтобы они прикрывали нас с двух сторон. Южнее и севернее выставили дозоры, и не попавшие в них бойцы скидывали рюкзаки и шлемы, снимали с поясов фляжки и жадно глотали теплую воду.
Что самое странное, я пить не хотел, несмотря на пересохшее горло.
