Любовь Попова
Я вернулся за тобой
Глава 1. Мирон
Москва здоровается со мной закатным солнцем. Оно окрашивает красным не только небо, но и высотки, которых с каждым годом все больше. Строители словно пытаются занять каждый свободный участок, каждый уголок, чтобы, разумеется, выгодно навариться на недвижимости.
Меня же больше интересуют машины. Их в Москве тоже бессчётное количество. Больше европейских и немецких, тогда как во Владивостоке больше корейских и японских. Но и там и там нет того, чем славится Монако. Болидами. Машинами экстракласса для профессиональных гонок, участником которых мне повезло стать.
– Мирон! – встречает на трассе Влад, куда я пригнал сразу после аэропорта.
Именно этот метросексуальный рокер когда-то показал мне, что я могу не только гайки крутить, но и руль на бешеной скорости. Но гораздо позже фактически сплавил меня во Владивосток, потому что ему заплатили. А у меня был долг за разбитую тачку.
Я обиды не держу, но и жопу лизать не стану.
– Привет, – коротко жму руку и осматриваю, как разрослась трасса, сколько новых поворотов построили, отчего пальцы уже автоматом сжимаются в желании взяться за руль. – Смотрю, дела идут.
– Да куда они денутся, – ржет он, сверкая зубами. – Вот тебя разнесло-то. В хорошем смысле. От девок поди отбоя нет, не то что раньше?
Раньше мне действительно не давала каждая, и приходилось выдумывать разные способы пикапа, потому что одна конкретная давно и прочно застряла во френдзоне и была недоступна.
– Не жалуюсь, – отмечаю краем глаза, что мои тренировки, вождение тягача, руль, который похож на огромного мужика, который пытается станцевать брейк, и регулярные гонки сделали наши бицухи почти одного размера. Только его уже забиты под корень, я же набил себе пару изображений. Весьма значимых для моей «френдзоны».
Надеюсь, Сашка оценит.
– Мне позвонили, попросили тебе машину подогнать. И я подумал, что старая подруга тебя обрадует, – говорит Влад именно то, что я и рассчитывал от него услышать и кивает, в сторону гаражей.
Он ведет туда, где действительно стоит как новенький мой «Ниссан Скайлайн». Не важно, кто на нем ездил, важно, что эта тачка по сей день принадлежит мне. Провожу рукой по отполированному капоту, свет от которого бьет в глаза и вызывает почти слезы. Хрень, конечно, я никогда не плакал. Заглядываю в салон. Не машина, а какой-то фотоальбом воспоминаний, где нет ни одной детали, которую бы не трогала Сашка.
Может быть, поэтому так живот крутит? Словно от страха. Потому что одно дело несколько тысяч километров, а другое один город. Пусть и такой огромный. Возможно, увидев эту машину, она немного оттает?
– Сколько?
– Вот так сразу? – смеется Влад и проводит рукой по густой шапке темных волос. С одной стороны, продавать лучшую свою тачку он не хочет, а с другой, его попросили за будущего чемпиона Формулы 1. Думать иначе глупо. Тогда можно сходить с дистанции сразу. Либо победа, либо ничего. – Не знаю, парень. Уверен? Она не дешевая.
– А мне дешевка и не нужна.
– Все с тобой ясно. Пошли оформим дарственную, я и так себя говном чувствую, что вот так тебя продал год назад. Нелегко тебе пришлось? Работа дальнобойщиком не для только окончивших школу юнцов.
– Зато отличная школа жизни. И дарить мне ничего не нужно, Влад. Я пришел забрать свое, и я куплю ее.
Вот бы и с Сашкой было все так просто. Пришел к ее хахалю, предложил пару лямов и забрал с собой.
А в закрытой квартире бы уже слушал, как сильно она меня ненавидит, но по глазам видел бы, как сильно хочет. Просто бы закинул ее идеальные ноги себе на плечи и трахал до звезд в глазах, до сорванного горла. До проклятого: «Прощаю и готова ехать с тобой куда угодно». Но увы, до этих фантазий придется пробираться сквозь чащу обид и ненависти.
Деньги перевожу почти сразу, Влад пишет расписку, чтобы с ментами проблем не было, пока буду по городу мотаться, на оформление времени нет.
Отказываюсь от горячительных в честь сделки. Да и зачем, у меня есть одно застоявшееся вино. Даже интересно, какой она стала в реальности без фильтров инсты[1]. Увидеть вживую, сжать руками, трахать до потери пульса.
Мы с Владом прощаемся. Вот теперь, наверное, навсегда.
Есть в нашей жизни люди-станции, на каждой из которых ты узнаешь что-то новое. Но самое главное понять, что нужно успеть впрыгнуть в свой вагон, который и повезет тебя на конечную. Моя конечная – это Сашка.
Завожу двигатель и улыбаюсь, когда он приветственно ревет, словно узнал меня. Быстро смотрю на заднее сидение, где так часто представлял Сашку с раздвинутыми ногами или с покорно выставленной попкой.
Выезжаю на автомагистраль и несусь в сторону бывшего часового завода в центре города. Там сегодня показ мод, где когда-то маленькая фирма по производству одежды готова сделать меня лицом их компании.
Еще одна удача.
И я уже знаю, кто будет сниматься вместе со мной. Они тоже знают, ведь моим условием было выбор конкретного модельного агентства, где зависает она. Моя Сашка. Не скажу, что мне нравится выбор этой деятельности, но сама мысль, что все будут хотеть ее, а принадлежать она будет только мне, приводит к стояку.
Глава 2. Мирон
Подъезжаю спустя час и стискиваю руль пальцами, замечая ее машину. Когда бы я еще купил ей такую? Но бесит не то, что она хорошо устроилась, бесит то, что она словно вычеркнула меня из своей жизни. Был лучший друг, ставший любовником всего на сутки.
А теперь – никто.
Но пора доказать обратное. Потому что если человек не упоминает имени кого-то из прошлого, то это потому что он боится в это прошлое окунуться.
Я вот не боюсь своего… Во мне хватает смелости признать, что творил х*йню и попросить прощения. Потому что ни одна победа не была полной, если она как когда-то не кидалась мне на шею с визгом.
И я надеюсь на удачу.
Мне по жизни ведь фартит.
Давно пора признать это. Несмотря на детский дом, не слишком богатую эрудицию, да и не сказать, что сказочно привлекательную внешность, мне натуральным образом везет почти во всем.
Сколько раз переступал закон, все еще на свободе. Сколько раз связывался не с теми, живой. Сколько раз попадал на бабки, я все равно при них.
А все потому что есть талант, который при должном развитии помог мне достичь вершин в нужной области. Для меня это стали машины. Еще с детства я имел к ним тайные пристрастия, изучал издалека, потом угонял, даже не умея водить. Потом устроился в парк аттракционов, где мне показали, как работают механизмы и двигатели. Потом такси, потом внезапная удача и нелегальные гонки, на которые меня привела женщина. Она была старше меня, и она, что удивительно, меня хотела. За редкие, но очень бурные сцены порно в ее дорогой спальне, она стала спонсором. И той, кто раскрыл мне всю прелесть женской физиологии.
Только вот, даже трахая ее, я мечтал о том времени, когда смогу все эти знания применить на Сашке. Это и стало моей проблемой. Александра Самойлова. Она давно и прочно поселилась в мозгу, а спустя время стала частью души, если уж выражаться высокопарно.
Если раньше мне хотелось просто выживать, то ради нее мне захотелось достичь успеха. Встать на равных с Алексом, который подбивал под нее клинья.
Мне всегда хотелось самого лучшего для нее, что приводило к плотской дружбе, от которой был затерт в кровь член, к аварии, из-за которой попал на бабки, когда не выдержал и выказал ревность. А потом это привело к поступку, за который она меня вряд ли когда-нибудь простит. Я взял то, что, по сути, мне не принадлежало, напоил, поимел, довел до оргазма, сказал, что люблю, а на утро ушел.
Я сам мало понял из своей речи о том, что она обуза в моей жизни, но понял главное. Она поверила и приняла. Истерично. Чисто по-женски. С криками, от которых могут лопнуть перепонки. Но приняла.
Так же приняла, когда мать забрала Митю, ее брата, сказав, что взрослая красивая дочь ей не нужна. Приняла отношения с мужиком, которого не любила, потому что он подарил ей ощущение стабильности.
Только вот она еще не понимает, что в этой стабильности можно сдохнуть со скуки. Закопаться в раковине, в которую сама села, и потом жалеть, как бездарно прожила жизнь.
Я не знаю, как сложился бы этот год, останься я с Сашей. Скорее всего сел бы в тюрьму за очередное глупое преступление, а мне свезло.
Во Владивостоке наткнулся на ребят, занимающихся организацией гонок, стал заменять гонщиков за бабки, а вскоре умудрился купить свою тачку. Почти убитую, но собрал ее по частям. Было очень жаль с ней расставаться. Но я был замечен Винченцо Паррети, который в тот день гостил во Владивостоке и просто не мог не посмотреть на заезд, так как являлся одним из спонсоров Формулы 1.
Это ли не удача?
Так уж вышло, что я стал его протеже, а это несло за собой огромные перспективы.
Например, вернуть Сашу не когда она станет убитой «стабильными» отношениями, а сейчас, когда в ней еще есть силы сопротивляться системе.
Я мог бы ее отпустить, если бы был уверен, что она меня забыла, счастлива и просто живет своей жизнью. Но это не так. И сокрытие своего хобби от так называемого жениха лучшее тому доказательство.
Мне нравится на нее смотреть, даже сквозь толпу тех особей женского пола, которые считают, что засунуть мне под нос свои комариные укусы будет очень перспективно. Хотя одну пару сисек в этой забитой тряпками гримерной я бы не прочь укусить сам, особенно, когда Сашка оголяется.
В ушах тут же звенит, и я делаю над собой усилие, чтобы не наплевать на присутствующих, сорвать к х*ям этом платье и не вставить. А когда она кончит, когда ее нутро будет до отказа заполнено мною, просто сказать: «Я вернулся за тобой».
Наваждение слетает, когда она, виляя попкой, идет на выход.
Она действительно куколка в этом обтягивающем платье, переливающемся как чешуя дракона. Тонкая, ладная, с высокой упругой грудью, соски на которой розовые и маленькие. Пальцы ведь до сих пор помнят ощущение того, как они сжимаются под прикосновением. Рот наполняется слюной, когда я вспоминаю вкус ее тела. То, как вылизывал, пока она не начнет громко кончать.
Но дело даже не в фигуре, особенно, если смотришь на лицо. Чуть вытянутое, с раскосыми глазами, щечками и пухлыми губами, которые она так часто кусала из-за волнения. Даже сейчас, во время показа, переодевая очередное платье, она пытается их кусать, пусть там и помада. А я вспоминаю, как просил ее накраситься красной перед тем, как она возьмет в рот.
Знать, что она трахается с другим, не просто. Это как нож, который воткнут в спину, а если вытащить, то умрешь из-за потери крови. Но осознавать, что этот нож ты сам всадил себе, гораздо страшнее. Сам оттолкнул Сашку тогда, когда она уже готова была кинуть своего старичка, быть моей на любых условиях. Хотя, как сказать, на любых.
Для Саши не подойдет вариант «на время». Она не их тех женщин, кто готов быть второй. Она хочет быть единственной, маленькой, со всех сторон защищенной от ветра. Она хочет свою семью, которая бы не бросила, как брат или я. А Алекс не бросит, он весь такой надежный и педантичный, что меня порой тошнит. Тошнит, что и Саша может стать такой же. Что она уже не будет кричать под музыку в машине, слизывать соус с пальцев, или читать мне вслух эротические романы, которые смешили до колик в животе.
Потому что не думает мужик о том, как сильно он хочет облобызать алебастровые груди и пронзить женское естество нефритовым жезлом. Он будет думать, как сильно хочет закинуть Сашу на плечо, унести в свое логово и поставить раком. Сначала просто чтобы посмотреть, чтобы осознать, что вот это все богатство его. Что каждая идеальная клеточка в его полном распоряжении. А потом вставит по самые яйца и будет трахать, пока она не простит. Пока она не скажет, что готова сорваться прямо сегодня в Монако и кусать свои ох*енные губы, волнуясь за меня на гонках, что готова рискнуть такими правильными отношениями ради нашего общего будущего.
Потому что я свое без нее не представляю.
Потому что в Москву я вернулся за ней и буду делать все самое мерзкое и отвратительное, чтобы вернуть ее. Потому что в моей жизни появилось все, но нет света, который она дарила одним своим присутствием.
Глава 3. Сашка
– Самойлова! Ты опоздала! – врезаюсь в худое тело и пячусь назад. Обычно руководитель модельной школы более лоялен со своими подопечным. – Ты еще не мировая звезда, чтобы твою персону ждали! Я же предупреждал, что сегодня важный показ.
– У вас каждый показ важный, – широкая улыбка, походка от бедра и бегу от тирана к команде стилистов.
Именно они из обычных московских золушек делают принцесс, маскируя все, что можно, и придавая яркости чертам лица и волосам. Вот и меня сегодня они делают похожей на куклу. Порой именно так я себя и чувствую. Просто заводной игрушкой, выполняющей то, что положено. Но только не здесь. Во время показов я дышу полной грудью, а моя улыбка ни разу не фальшивая с легким налетом покорности.
Судя по суматохе, в показе будет участвовать, как минимум, президент. Но меня это волновать не должно. Моя задача идеально продемонстрировать новую линейку знаменитой одежды фирмы «Voice young», после чего как можно быстрее добраться до дома, чтобы никто не догадался, чем я занимаюсь вместо кулинарных курсов.
Чтобы не догадались, что ты завралась.
– Неплохо, – встречает меня Джулиан и осматривает со всех сторон. Когда он был просто фотографом «Юлием» и встретил меня в торговом центре, то был гораздо приятнее. Слава меняет людей, создает призрачное ощущение счастья, которое может быстро разрушиться, стоит тебе совершить малейшую ошибку. – Теперь покажи, на что ты способна, детка.
Он отправляет меня на подиум, и следующие пару минут я купаюсь в ярком свете софитов, в море взглядов, в той самой возможности быть самой собой. Не думать о каждом своем жесте. Не думать о том, какой меня хотят видеть близкие. Всего двое близких. Алекс и Даша.
– Ненавижу его, – рычит рыжая Эля после пятой смены наряда. Мы с первого дня модельной школы общаемся. Удивительно, но соперничества нет. Ну или пока повода не было. Хотя она ни раз была замечена в конфликтах, и ходят слухи о ее связи с Джулианом. Но не мне кого-либо судить. – У меня скоро вместо крови пот потечет… Даже поесть не дает…
– Главное, помни, что однажды ты будешь покорять Милан, – пожимаю я плечами, а потом мы с ней оборачиваемся на шум, который создают в углу остальные девчонки. Как курицы, честное слово. Они не плохие, просто разговаривать о том, какие все мужики сволочи, мне неинтересно. Особенно, когда они вот так грубо устроили охоту на одного из них. Эля же не ноет, просто развлекает мудростью своих двадцати лет.
Я не успеваю посмотреть на объект охоты, потому что меня уже выталкивают на очередную проходку по подиуму. Там я демонстрирую воздушный наряд персикового оттенка, для которого потребовалось снять бюстгальтер.
– Ты видела его? – толкает меня Эля, когда мы переодеваемся в последние наряды. Обтягивающие комбинезоны самых разных оттенков, в которые влезть можно с большим трудом. А когда получается, чувствуешь себя так, как будто тебе перебинтовали каждый участок кожи.
– Кого? – Господи, как душно и молния еще не застегивается.
– Гонщика, которого взяли для рекламы новой линии. Сегодня одну из нас должны подобрать ему в пару. Господи, он просто секси.
«Заманчиво, ничего не скажешь», – пытаюсь я высмотреть лицо этого мега-гонщика. Но вижу только край широкого плеча, обтянутого белоснежной рубашкой, и затылок с модельной стрижкой. Пижон, все ясно. Но какая разница, если нужно будет с ним просто поработать. Съемка для главной линии позволит лицу модели появиться на всех билбордах этой компании, магазинах и даже на телевидении. Это огромная возможность выбраться из серой массы и заполучить выгодный контракт.
Только вот мне это точно не светит. Не потому что меня не выберут, а потому что Алекс не позволит. Ему больше нравится, когда я дома сижу и постель его грею, пока он буквально тонет в работе.
– Как же его фамилия, известная еще такая, историческая, – все бубнит Эля, пока я пытаюсь высмотреть лицо и застегнуть молнию. И лучше бы не высматривала, потому что имя я вспоминаю, как только одна их брюнеток смещается вправо, открывая полный обзор. – Точно! Невский! Мирон!
На меня в тот же миг тонной слез, боли, ненависти обрушиваются воспоминания. Волной сбивают жизненные ориентиры, которые как многоэтажку воздвигала целый год. Она просто рушится, вынуждая задыхаться, внутри себя кричать и умирать под завалами такой идеальной и устроенной жизни. Как быстро смог рассыпаться этот карточный домик, как быстро я вспомнила, какой была наивной. Наивной, когда он в любви признавался, когда сказал, что ничего дороже нет. Наивной была и тогда, когда он бросил меня. Просто с утра ушел, сказав, что не сможет добиться успеха рядом со мной. Что я обуза. И это после всего того, что мы пережили вместе.
Я так сильно дергаю молнию, что она с треском рвется. Это привлекает ко мне всеобщее внимание. Короткий контакт глаз и я понимаю, что узнана.
Да и что во мне могло измениться за один год. А вот он, словно операцию пластическую сделал… Пижон. Это раньше он носил лохмы, закрывающие лицо. А теперь модной прической оно выставлено на всеобщее обозрение красоток. Ну отлично. Значит, он добился своего. Осталось только поздравить. Но не мне.
– Твою ж, – отвожу взгляд.
Размахивая кулаком, прибегает главный модельер Грачев и покрывает меня трехэтажным матом. Мне, выросшей в детском доме, не привыкать, конечно, но от некоторых слов краснеют кончики ушей. Но при этом Грачев без истерик подает мне новый комбез. Я пытаюсь отойти переодеться за ширму, но он тормозит меня, создавая вид взбесившегося борова.
– Я быстро, – шепчу, не желая, чтобы Мирон видел, как я переодеваюсь. На других плевать, а ему стриптиз устраивать не хочу.
– Переодеваешься или выметайся. Тебе еще за комбинезон деньги отдавать.
Делаю упрямый вид, хотя послать его хочется к черту, но и терять эту скрытую от правильного Алекса жизнь не хочется. Это всего лишь попытка быть собой.
Рванными движениями стягиваю комбинезон у всех на виду, чувствуя, как от воздуха тут же твердеют обнажённые соски. Смотрю на Невского и знаю, что каждый в этой большой гримерной пялится мне на сиськи, вот его взгляд ощущаю, как прикосновение.
Жадное, пронизывающее до нутра.
Натягиваю черную эко-кожу, пиная ногой красную, и Грачев сам застегивает мне молнию, после чего отправляет на подиум. А я пока ковыляю на своих шпильках, сверлом в затылке чувствую нежелательное внимание того, кто вообще не должен был в моей жизни появляться. Снова.
Откуда он взялся и почему рушит эмоциональные бастионы, даже не приближаясь.
Даже не прикасаясь.
Глава 4. Сашка
– Ты его знаешь, – заключает Эля, когда мы возвращаемся с проходки. Я прячусь за нее, насколько вообще возможно спрятаться за телом похожим на березу, чтобы убедиться, что он ушел. Не важно куда, главное подальше. – Колись. Трахалась с ним?
Меня коробит от этого грубого слова, потому что единственную ночь, в которую наши души буквально пели в унисон, я не могу назвать подобным образом. Оно унижает меня, оскорбляет все то удовольствие, что я познала, и всю ту боль, что испытала после.
– Да, было один раз, – глупо скрывать.
– Всего один, – вздыхает Эля, а мне ее уже ударить хочется. Никакой деликатности. Она и с парнями так. Захотела, взяла. – Я думала, ты способна на большее.
– Так, мои коровушки! Все прошло сносно, но вы можете лучше! – орет Джулиан, привлекая наше внимание. Я быстро обыскиваю взглядом пространство и вздыхаю. Угрозы нет, можно расслабиться и немного посмеяться над Джулианом, который сейчас очень похож на мультяшного персонажа Джулиана, лемура из Мадагаскара. Тот тоже был уверен, что он король, а все остальные должны танцевать для него. Именно в этот, словно в подтверждение, момент врубается саундтрек: «I like to move it». Не одни мы вспомнили этого персонажа. Девчонки прыскают со смеху, а затем всем наливают шампанского в честь удачного окончания показа.
Но я не пью. С той памятной ночи, когда Мирон перед сексом меня знатно напоил, я не брала в рот ни капли.
Все в прошлом. Именно это нужно повторять себе, раз уж судьба столкнула нас лбами. Он пошел своей дорогой денег и карьеры, добился успеха. Я пошла своей, и живу очень счастливо. У меня жених, который безумно меня любит, у меня названая сестра, учеба, друзья, бесчисленные кружки и курсы для саморазвития. Если увидимся, можно просто пожать друг другу руки, если моя вдруг не соскользнет и не вцепится ему в глотку, чтобы вырвать кадык.
Кто не думал о том, как встретит бывшего. Мои фантазии на этот счет были слишком кровожадные.
Шучу? конечно… Я так не сделаю.
Я не желаю ему смерти, только сгнить в канаве, но смерти не желаю.
Господи, ну за что мне это? Я мало страдала? Я мало пережила? Давайте еще раз напомним мне, какой идиоткой я оказалась. Какой дурой была, когда поверила в слова о любви.
Все расходятся по своим компаниям, а я присаживаюсь все в том же комбинезоне, и наконец снимаю туфли. Сегодня мне достались на размер меньше, потому что опоздала. Но ныть здесь нельзя, иначе можно распрощаться с шансом хоть подобия самостоятельности.
Разминаю затекшие пальчики и чувствую вибрацию телефона. Алекс. Он может прийти не вовремя домой или на свидание, но звонить никогда не забывает. На экране фотография его рельефного торса, которым я могу любоваться круглосуточно. А от его хрипловатого голоса по телу растекается приятное тепло. Словно после долгой дороги присела отдохнуть. Он сама комфортность. И в быту. И в постели. Никогда не орет, много работает, очень внимательный и заботливый. Одним словом – лучший мужчина на свете.
– Как кулинарные курсы? – пришлось немного соврать ему про свое времяпрепровождение. – Что готовили?
Что готовили… Что готовили. На ум приходит только одна насаженная на вертел свинья. Надеюсь, он уже ушел.
– Свинину. С кровью. Мне не понравилось.
– Главное практика, малышка. Возможно, однажды ты достигнешь кулинарного уровня Даши, – посмеивается Алекс, и я понимаю почему. Его дочь, моя ровесница, готовит просто отменно.
– Это вряд ли. Я скоро буду дома, а ты…
– Постараюсь закончить пораньше, но, если не дождешься, ложись спать, – как обычно. Он постоянно в разъездах, а я просто грею его постель. – Я люблю тебя, малышка.
– Я тебя тоже, – отвечаю на автомате и отключаюсь, откладывая телефон в сторону и прикрывая уставшие от софитов глаза. Потом вдруг замечаю, что народ уже рассосался и даже Грачева нет с требованиями снять комбез.
Бегу переодеваться. Как раз пробки должны стать поменьше. Но стоит мне, в который раз остаться без бюстгальтера, рядом звучит насмешливое:
– Какие, однако, интересные у тебя кулинарные курсы. Куриные грудки, увенчанные крупными вишенками.
Застываю спиной к нему, но вижу отражение в зеркале над гримерными столиком. Руки сзади пытаются застегнуть бюстгальтер. Дыхание перехватывает, в груди завязывается тугой узел от одного касания Мирона к моей спине. Хочется кричать «не трогай»! Но не успеваю, потому что он уже помог застегнуть мне бюстгальтер и отстранился.
Очень плохо, так хотелось высказать ему все. Но нельзя. Спокойно, Саша. Девушкам драться не положено, хотя очень хочется ударить затылком в нос этого спеца по бюстгальтерам.
Щека под его проницательным взглядом горит, горло стягивает жгутом. Я даже смотреть на него не собираюсь. Он прошлое. Он никто для меня.
– А почему жених не знает про твой успех в модельной карьере? – успех, тоже мне. Пара показов. Несколько месяцев. И это вообще не его дело!
– Не твое собачье дело, – огрызаюсь, максимально быстро натягиваю широкие джинсы, белые кеды и короткую футболку. Правда, теперь я жалею, что надела ее. Даже полоска кожи пылает под его не прекращающим жечь взглядом.
– Мне кажется, неправильно обманывать любимого. Давай мы ему прямо сейчас позвоним и скажем правду? – хватает телефон, оставленный на стуле. За что тут же получает по голени. Его вскрик настолько меня удовлетворяет, что я прикусываю губу. Но тут же хмурюсь.
Та-ак… Я же была спокойна. Какого хрена я творю? Но телефон отбираю, пока он прыгает на одной ноге, и иду на выход. Подальше от него. Подальше от столь бурных эмоций.
– Саша, – догоняет меня Мирон. Больно хватает за локоть и отводит в сторону. Но я все равно спиной стою. Я не буду на него смотреть. Вид светлых фирменных кроссовок меня вполне устраивает. И мне плевать, что Мирон постригся и даже сумел купить себе одеколон. Мне плевать, я же замуж выхожу. Скоро…
– Что ты от меня хочешь? Тебе мало девок, которые готовы из трусов выпрыгнуть ради тебя.
– Не льсти себе. Мне нужны только твои профессиональные качества.
– Какие качества? Ты что несешь? – так и не поднимаю взгляд, но Мирон не дает мне больше его прятать. Дергает на себе за подбородок, оставляя клеймо пальцами, и шипит прямо в лицо, пока я проваливаюсь в темные глаза и глубокий омут воспоминаний. Но сеанс короткого гипноза прерывает грубое: – Тебя выбрали моделью для рекламной компании. Так что, надеюсь, ты своими нелепыми обидами не испортишь нам работу?
Моргаю пару раз, а потом вырываюсь из захвата, чтобы развернуться и ответить. Не важно, что участвовать я не смогу. Пусть утрется моим безразличием.
– Нет обиды. Обижаются только на тех, кто что-то значит. А ты для меня никто.
Глава 5. Сашка
– Ты меня подвезешь? – спрашивает в который раз Эля, пока я пытаюсь справиться с гулом в ушах. Мирон… Его машина. Все такая же, как год назад. Долбан, Господи, ну зачем ты вернулся? Что тебе нужно? – Саша! Ты меня слышишь?
– Слышу, – отмахиваюсь, потому что в голове продолжают звучать другие слова. Меня выбрали? И что мне с этим делать? И почему об этом мне Мирон сообщил, а не Джулиан? Неужели придется отказываться от такой возможности? Потом вспоминаю о вопросе Эли и предупреждаю. – В окно не высовываться и песни не горланить. Мы в прошлый раз чуть в аварию не попали.
– А, по-моему, было весело. Ты просто зануда, – добавляет она, и я вздыхаю.
Хочется ответить грубо, но ведь она права. Строгие правила, которых я привыкла придерживаться за этот год, порой и саму душат, но так лучше. Так я буду уверена, что каждый мой поступок правильный и не причинит никому боль.
Например, я не надеваю вещей короче колена, а юбки ношу только при Алексе. На показе не считается, все-таки эту сторону жизни я стараюсь скрывать. Еще я вожу по правилам и никогда не превышаю допустимую скорость. И не потому что Мирон гонял, как оголтелый, а я кайфовала, когда ехала с ним или за ним на мотоцикле. Просто потому что так я точно больше не разочарую своего жениха, как однажды уже случилось.
– Зануда, – мне остается только пожать плечами, признавая неизбежное. – Но меня все устраивает.
– Боже, как он хорош, – слышу задуваемое сентябрьским ветром на улице восхищение и машинально скашиваю взгляд. Мог бы уехать уже, а не маячить здесь, сверкая белозубой улыбкой. Мог бы уехать и не демонстрировать забитые рисунками по локоть руки. И когда успел? А главное набил ли то, о чем мечтал год назад. Мустанга, который несется сквозь ветер и огонь.
Но не признать правоту Эли просто грех. Мирон избавился от длинных волос, что придавали ему схожесть с хиппи. Он стал шире в плечах, а скулы словно стали врезаться в лицевые кости, настолько заострились. Это уже не говоря, что теперь на нем не лохмотья с секонд-хенда, а вполне себе опрятные шмотки, от которых на километр веет брендами. Джинсы, майка.
Мог бы и не раздеваться, все и так поняли, как ты любишь свое тело. И не давать повод завидовать другим парням твоим покатым плечам и прессу, который еще год назад казался стальным.
– Давай подойдем? Он о Владике рассказывает, – просит Эля, словно я должна разрешение давать. Пусть и дальше тусит со своими друзьями-уголовниками. Интересно, кто-то из его старых друзей остался еще на свободе? По ним всем плакала тюряга. Да и по Мирону, если быть откровенной. Но он встал на другой путь и очень вырос. И очень возмужал и очень… Хватит!
Меня это не заботит. Мирон в прошлом.
– Иди, а я поехала, – тороплюсь открыть свой БМВ и сесть туда, где пропадут звуки улицы и голос, хрипотцу которого я четко выделяю среди всего этого гама. Словно мы снова в одной комнате, снова до хрипоты спорим, какой фильм посмотреть.
Эля через пару секунд прыгает ко мне на переднее сидение, и я завожу двигатель, чтобы гордо пустить пыль в глаза этому князю, выбравшемуся из грязи.
– Не заводится? – да быть не может! – Может, кого из парней позвать? – предлагает без царя в голове Эля, и я даже дёрнуться не успеваю, как она высовывается из окна и кричит:
– Мирон, подойди, пожалуйста!
Моя голова в миг становится чугунной и просто падает на руль. Уши закладывает от оглушительного звука клаксона. Ну что за досада?
Пробую завести машину еще раз. Потом еще раз! Ну заводись же… Но она, словно в насмешку странно ворчит и глохнет окончательно.
Вот как в таких ситуациях быть идеальной, когда хочется выть от обиды…
– Дамы? – привычный голос, по которому я совершенно не скучала, привлекает внимание. Мирон наклоняется и ставит локоть в проеме, еще так, чтобы каждая вена на руке видна была. А я как ненормальная рассматриваю мустанга, невероятной красоты татуировку. Кажется, он вот-вот спрыгнет и унесет меня к мечтам. Замечаю ухмылку и перевожу взгляд ему на лицо. Еще и улыбается. Знает, придурок, что я терпеть не могу оказываться в подобных ситуациях. – Проблемы?
– Да вот… Машина не заводится. Ты же гонщик, – и тут Эля понимает свой косяк и исправляется, проведя пальчиком по его вене. – Ой, я не знаю, гонщики разбираются в машинах? Или просто крутят руль.
Внутри начинает клокотать злость, совершенно безотчетливая. Никогда раньше Эля меня не бесила. Ее флирт с парнями вообще обыденность, как сушка волос феном. Просто сегодня она делает это особенно настойчиво. Неужели не видно было, что я с ним общаться не хочу и за помощью обращаться не буду.
– Гонщики разбираются в машинах. Они разбираются во многих областях, – играет он бровями, а Эля мерзко хихикает. Меня потряхивает от этой парочки. Е*итесь на здоровье. Больше всего я хочу уехать отсюда и просто скрыться под одеялом. Забыть все как страшный сон и надеяться, что Москва настолько большая, что мы с ним больше не столкнемся. Потому что я не собираюсь сюда возвращаться. – Капот открой.
– Спасибо, но нас сейчас заберут, – отзываюсь я, за что получаю почти удар взглядом от Эли, а Мирон, моргнув, просто пожимает плечами. Так лучше. Пусть катится как колобок. Странно, что его еще лиса не съела.
На обиду Эли мне плевать, тем более, она никуда не дергается, пока я пытаюсь дозвониться до Алекса. Просто глупо лезть под капот. Я там разбираюсь так же, как Мирон разбирается в цветах помады. Но спустя несколько гудков в левом ухе, в правое гундит подружка.
– Ну посмотрел бы, что такого?
Но я все равно делаю новую попытку завести машину. И что делать? Оставлять здесь и ехать на такси?
– Капот открой, – снова Мирон, теперь прямо перед капотом стоит и бровь так нагло вздернул еще. Так и хочется его послать в пешее эротическое, но стоять здесь всю ночь мне не улыбается.
Дергаю ручку с левой стороны под приборной панелью, и Мирон мгновенно скрывается. Эля тут же выскакивает и начинает крутиться рядом с ним, а я все жду, когда закончится ремонт и начнется секс. Судя по хихиканью Эли, осталось недолго.
– Снимите уже комнату и оставьте мою машину в покое! – кричу из открытого окна и стискиваю пальцы до онемения на руле, сжимаю зубы, пока внутри бурлят эмоции. Не буду выходить. Мне рядом с Мироном вообще находиться нельзя. Я ведь и убить его могу. А он?
– Полетел ремень ГРМ. Его менять надо, – вытирает Мирон руки об джинсы, слишком акцентируя на них внимание. – Здесь недалеко есть сервис, надо съездить, они заменят. Есть деньги?
– Конечно, есть, что за вопросы? А что за сервис? – может, лучше Алексу позвонить? Хотя волновать его по таким мелочам не хочется. Так что смотрю по 2ГИСУ и да, действительно, через пару километров здесь крохотный сервис. – А ты не можешь привезти?
– Я на курьера похож? – хмыкает Мирон и рассматривает меня, словно в ожидании новой просьбы. Но я молчу и дерзко палю взглядом в ответ. Да, раньше я еще шла у него не поводу и вообще во всем слушалась, но то время закончилось. Мы больше не друзья. – Ладно, цаца. Сейчас дотолкаем твою тачку до сервиса.
– Как дотолкаем? – дергаюсь я от испуга, уже ярко себе представив, как мне придется толкать две тонны.
– На тросе, – пожимает Мирон плечами и проводит все необходимые манипуляции.
Через двадцать минут я уже сижу на мягком диване, пока мне меняют тросик в двигателе или где там.
В комнату ожидания входит Мирон, который только что отправил Элю с каким-то своим знакомым домой, а теперь протягивает мне стаканчик с кофе.
– Я не пью кофе и твоя помощь мне больше не нужна, – довольно грубо отвечаю, но иного он не заслужил. И «спасибо» я говорить не собираюсь. Он мог и ничего не делать, позвонила бы Алексу, а не сидела бы в задрипанном автосервисе на потертом желтом диване и не пялилась в покрытую плесенью стену.
Так что же не звонишь?
Даже слушать внутренний голос не хочу, просто отворачиваюсь от кофе, который Мирон залпом выпивает, сминает стаканчик и метко забрасывает в мусорную корзину. И когда я уже рассчитываю, что он уйдет, и я хоть вздохнуть смогу полной грудью, Мирон падает на диван рядом со мной.
Бедро к бедру и меня мутит от воспоминаний, как когда-то вот так же близко мы смотрели любимые фильмы.
Тело застывает, но я осознаю, к чему может привести ностальгия.
Вскакиваю как пробка из бутылки шампанского и бросаюсь к окну, за которым расположен небольшой гараж, где и копаются в моей машине. Ничего общего с сервисами, куда меня Алекс привозил для СТО.
– Алекс так и не смог разобраться с устройством двигателя?
Застываю, пристреленная вопросом в спину, но ответить, это вступать в новый диалог. Неизвестно, чем он закончится. – Барахлит чего-то, дергается, в истерике бьется.
Лучше бы он молчал, еще лучше ушел! И почему машине приспичило сломаться именно в этот день?! Это что, какое-то наказание за мое вранье?
– Тебя это беспокоить не должно. Я больше не вернусь в модельную школу, а значит тебе для фотосессии подберут кого-то менее вредного. Вон, Эля будет бежать и падать, – объясняю я, перебивая гудящий кондиционер в маленькой комнатушке, желтый цвет которой тоже теперь раздражает. Кажется, теперь от всего бомбит, и я срываю пластырь со сдерживаемых эмоций. – Почему ты еще здесь?
– Хороший? – отвечает он так спокойно, словно его не волнует, что я не буду участвовать в рекламной компании. Ну да, действительно, с чего бы его это волновало. Ему просто хочется вывести меня из себя. И выходит очень легко, особенно сказав подобную глупость: «Наверное, сработал инстинкт брата, кто знает, чем может закончиться этот ремонт?».
– Брата?! – не выдерживаю я, крутанувшись на пятках. – Братья не бросают и не насилуют сестер! Братья не делают того, что сделал ты! Братья…
– Саша! – резко вскакивает Мирон, так ничего и не ответивший, и указывает мне за спину. – Машину угоняют!
Я оборачиваюсь и открываю рот в испуге. БМВ уже выезжает за ворота, а в самом гараже никого не остается. Возвращаю ошалелый взгляд Мирону, но он не теряется и, схватив меня, буквально тащит к своей машине. Мы садимся и почти сразу газуем за угонщиками.
– Ты сможешь их догнать? – заламываю я руки вся в слезах, пока машина набирает скорость. Что я Алексу скажу?!
– Конечно, смогу, – фыркает Мирон. – И я не насиловал тебя, Сашка. Я с тобой трахался. И хочу еще.
Глава 6. Сашка
– Быстрее, быстрее! – только и повторяю я, пока мы мчим по трассе, обгоняя, подрезая, нарушая бесчисленные правила. Но Мирону все равно. Он сосредоточен на дороге, а именно на петляющей точке, которую пытаемся догнать. Только вот, что дальше делать, даже не представляю. Бортовать? Подрезать и дать ему поцеловать наш зад?
Или просто отпустить их и уже наконец позвонить Алексу, выслушать, насколько я глупа, что поехала в этот сервис.
Но как же я устала это слушать. Да, я не самая аккуратная, постоянно влипаю в неприятности, но неужели нельзя хоть раз не читать мне нотаций.
Ход мыслей сбивает резкий поворот направо, а затем новый разгон и я бросаю взгляд на стиснутые на руле пальцы Мирона. Глаза сами скользят выше, к профилю, который четко выделяется в мелькающем разными цветами уличном освещении, делая лицо почти дьявольским.
И вот зачем я смотрю, зачем пытаюсь вспомнить, каким был профиль год назад?
Тогда он вечно был закрыт волосами, да и я не рассматривала. Мне Мирон вообще никогда не нравился. Он просто был. Как константа моей жизни, а потом так же легко стало константой его отсутствие.
– Вот они, почти догнали, – выдыхает Мирон, и меня снова дергает в сторону на очередном повороте. Я смотрю вперед и действительно вижу впереди голубой БМВ с номерами 933.
– Точно они! Быстрее! – подгоняю я, чувствуя, как адреналин поднимается во мне бурлящим потоком. Начинаю часто-часто дышать в предвкушении развязки, елозить по сидению, сжимать дрожащими пальцами полоску ремня. И точно не думать о том самом «хочу еще».
А я не хочу! Лучше дайте мне только добраться до этого урода, я сама покрошу его в порошок.
Но вдруг в погоню вклинивается новый участник, освещающий все красными и синими огнями и разбивающий визг шин оглушающими сиренами. Две машины обгоняют мою, отчего преступникам приходиться резко затормозить. То же самое сделать вынуждены мы.
Полицейские, в количестве двух человек, выволакивают всех на улицу и толкают лицом к машине. Я, конечно, попадала в разные ситуации, но еще никогда не подвергалась такому унижению. Тем более, что мои слова бьются горохом о стену.
Меня просто лапают, обыскивая, затем садят в машину, а парней из сервиса еще минут десять допрашивают. Мирона не видно, он за другой машиной.
Я начинаю биться в истерике, реветь белугой, просить телефон позвонить, как вдруг подходит офицер. Я забиваюсь в угол, мне хочется визжать от страха, но он резко хватает меня за штанину и буквально толкает на асфальт. После чего мы остаемся с Мироном наедине, покашливая от выхлопных газов.
– Ты дал им взятку, – осознаю я и хочу его отругать, но улыбка не сходит с моих губ. Боже, храни коррупцию. Мало того, что машина цела и невредима, так офицеры еще и парней угонщиков забрали.
– Ага, три тысячи баксов.
– Сколько? – не, я, конечно, в руках и не такие деньги держала, но обычно я расплачиваюсь карточкой. – Так много?
– А ты как хотела. Их было четверо. Деньги, кстати, когда вернешь? – стоит Мирон руки в карманы засовывает, смотря исподлобья, а меня как водой облили и к электрическим проводам подключили.
– Вернешь? – не поняла я, даже шаг назад делаю. – Но тебя тоже могли посадить! Как ты можешь требовать деньги с меня? Это свинство!
