Страница 9 из 12
- Это приказ!! – Ричардсон пресек бунт в зародыше.
Копать лежа – то еще удовольствие, и особенно изысканным оно становится, если рыться приходится в песке. Но у меня имелся богатый опыт подобных развлечений, малой пехотной лопатой я ковырял слежавшийся снег, глину, чернозем и даже мокрый торф, пронизанный сотнями мелких корней.
Застрекотали автоматы наших ага, поймали паузу, ухитрились дать ответку.
- Я ему еще припомню все как только посмел? – ворчал Шредингер, неуклюже орудуя своей лопатой. – Чтобы я, офицер, как самый последний новобранец? Ублюдок! После того, что я для них сделал? Ну ничего когда я им снова буду нужен я вспомню!
Тут черенок в его руке с негромким «крак» сломался.
Ну да, даже с таким простым инструментом, как малая пехотная лопата, нужно уметь обращаться. И раздутые понты, а также злость и трясущиеся от нее руки в этом деле очень мало помогают.
- Эй, криворукий! Держи! – появившийся за нашими спинами Ричардсон бросил Шредингеру свою лопату.
Нарочно или нет, но угодил взводный моему напарнику прямо по шлему.
Стрельба на мгновение стихла, и даже наши враги могли насладиться взрывом изощренных и громогласных ругательств в исполнении взводного бывшего.
- Умеешь, - сказал Ричардсон уважительно. – А теперь работай. И сопли подбери! Мокрожопик!
Он в свое время натерпелся от Шредингера, как и все мы.
Я к этому времени отрыл ячейку, вполне пригодную для стрельбы лежа, и насыпал перед ней бруствер. Дальше пошел слежавшийся, плотный песок, и копать стало намного легче, разве что под броню и одежду набились сотни колючих песчинок, и я начал чесаться в самых разных местах.
Два солнца шпарили как очумелые, «Инферно» полыхал десятками разноцветных костров, из Воронки поднимались языки пламени.
- Мы тут поджаримся, - буркнул Нагахира, копавший по соседству. – Словно угри. На сковородке.
«Мы уже мертвы, поэтому никто не в силах причинить нам вред» - наверняка заметил бы Сыч, но он находился слишком далеко, и высказывания японца не услышал. Зато рядом оказался Шредингер, и этот не упустил возможности поворчать:
- Гнусная планета! Мерзостный полигон! И чем я тут занимаюсь? Специалист! Офицер! Обученный!!
Он бы бухтел и дальше, но тут черные решили, что нам без них скучно, и атаковали. Заговорили автоматы двух бойцов, которых оставили в качестве тылового охранения, и тут же обстрел начался и с фронта, оттуда, где сбоку от Воронки из огня поднимались башни шесть и семь, задвигались там размытые фигуры.
Я тут же шлепнулся в ячейку, подтянул к себе калаш, сдернул предохранитель.
В этот раз враги не маскировались, то ли не у всех имелась нужное оборудование, то ли технология имела некоторые ограничения. Но черные двигались перебежками на «раз-два-три», прикрывая друг друга – все, как делали бы и мы, такие же обученные вояки, ничего сверхъестественного.
- Огонь! – приказал Ричардсон, и мы начали отвечать.
Поймать в прицел то место, где залегла черная фигура, представить, куда бы я сам сдвинулся лежа в такой ситуации Перевести оружие, выждать, пока враг поднимется, дернуть спусковой крючок, гася отдачу плечом, не позволяя калашу очень уж гулять туда-сюда
Обычная солдатская работа, по которой я за дни в подразделении М соскучился.
Да, у них имелась великолепная броня, куда лучше нашей, но остановить пулю так, чтобы после нее не осталось повреждений, не сможет ни одна защита. Поэтому сначала упал один черный, вопя от боли и дергая поврежденной ногой, затем другой рухнул лицом вниз, да так и остался лежать.
- Карло, твои в тыл, помогать, - распорядился взводный, и бойцы первого отделения поползли назад, помогать тем, кто удерживал врага там.
А Ричардсон подскочил к большой рации, приложился ухом к наушнику, что-то сказал в микрофон. И тут же пальба началась с другой стороны Воронки, очереди хлестнули по наступавшим черным, повалив сразу двоих.
Второй взвод зашел на полигон с севера, и занял исходные позиции для атаки.
- Наша берет!! – заорал кто-то, похоже, что Вася.
Но я в этот момент испытывал что угодно, но только не радость, поскольку ощутил внутри знакомое холодное дуновение Нет, не может быть, откуда оно взялось здесь, в самом центре полигона, где невозможно открыть червоточину – даже тем могучим существам, которые охотились на нас в пустыне?
Но огонь уже бежал по песку, словно там появились канавки, заполненные бензином. А из недр доносился тяжелый гул, от которого вибрируют все кости в теле, и поднималась между нами и Воронкой стена из белого света, внутри которой били молнии и бродили великанские тени с руками-вихрями.
Невидимый снег ударил мне в лицо с такой силой, что потекли слезы, и я зажмурился.
- Что это?! – крикнул Шредингер.
Ну да, он ничего подобного не видел
Полотнище из белого света содрогнулось, будто половик в руках хозяйки, и с треском развалилось на клочья. Но подземный гул усилился, и Воронка изрыгнула настоящий вал огня, что-то вроде прозрачной лавы, что хлынула во все стороны, устремилась по песку бликующими струями.
Угодивший в одну из них черный вспыхнул факелом.
Глава 8
- Назад!! – голос Ричардсона прорвался через гул и грохот, но в приказах в этот момент особенно никто не нуждался.
Бойцы выскакивали из только что выкопанных ячеек и неслись прочь от огненной волны. Та накатывала с обманчивой медлительностью, выбрасывала новые «щупальца», но с каждым метром постепенно оседала, струи пламени словно впитывались в песок, становились тоньше и ниже.
Но самое главное – остатки не сформировавшейся до конца червоточины таяли, рассеивались, и стихало ледяное бормотание внутри меня.
Удар горячего воздуха едва не сбил меня с ног, заскрипел под берцами песок. Дикий вопль донесся оттуда, где кто-то из них не сумел убежать от огня, и ноги мои задвигались сами.
Рывок в сотню метров в полной выкладке по дикой жаре?
Да легко!
Но к моменту завершения этого подвига я едва не выплюнул легкие и был мокрым от пота с ног до головы. Перед глазами поплыли радужные круги, в голову прокралась легкая звенящая тишина, следом за которой обычно следует чернота… но тут я удержался.
- Давно… давно я так не развлекался… - произнес рядом задыхающийся голос. – Обалдеть, пацаны.
Они все были тут – и Эрик, и Вася, и Сыч, и остальные парни, с кем мы пришли служить в ЧВК.
- Пламя отступает, - сказал Сыч, такой невозмутимый, словно мы сидели за обеденным столом в казарме.
Я согнулся, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться.
Но даже из такого положения я видел, что огненный вал не столько втягивается обратно в Воронку, сколько оседает как пена. После его ухода оставался самый обычный песок без малейших следов оплавления… и тела, как наши, так и черных, вроде тоже целые, хотя я видел полыхающие, кричащие факелы!
- Эй, Серов, - позвал меня кто-то, и подняв лицо, я обнаружил, что это Фернандо. – Ты же теперь умненький. Всякое можешь и умеешь. Расскажи коллегам, что это было?
- А ты не видишь? – огрызнулся Шредингер, неожиданно оказавшийся на моей стороне, хотя в этой ситуации вообще отвечать не стоило, пусть безволосый несет какую угодно пургу. – Глазки протри, урод! Или ты в них тоже долбишься, как и в задницу?
Вот это было неожиданно, и еще более неожиданной стала реакция Фернандо.
- Да ты… - он побагровел и едва не задохнулся от ярости. – Тыы… жалкая дрянь! Тебе должно быть стыдно!!
Бывшему взводному, судя по лыбящейся морде, стыдно вовсе не было.
- Эй вы, титьки носорога! – вмешался взводный нынешний. – А ну отставить! Работа не ждет! Поехали!
Фернандо то ли на самом деле собрался броситься на Шредингера, то ли сделал вид, но Хамид на всякий случай ухватил его за руку. Ну а я положил ладонь на плечо напарничку, хотя он ее тут же стряхнул с негодующим ворчанием и бросил на меня далеко не добрый взгляд.
А бойцы уже бежали обратно, туда, где остались неповрежденные ячейки.
Никто не отменял боевую задачу, несмотря на едва не открывшуюся червоточину и огненное извержение из Воронки.
- А тебе должно быть стыдно, - сказал Ричардсон серьезно и тихо, чтобы услышали только мы со Шредингером. – Ведешь себя как пацан… ведь ты же был командиром? Свихнулся?
Бывший взводный запыхтел сердито, но не нашел, чего возразить.
Через пять минут мы оказались в своих ячейках, и почти тут же началась стрельба. Черные обнаружили, что еще один наш взвод заходит на них с юга, и попытались его остановить.
Но теперь они были зажаты с трех сторон, и шансов почти не имели.
Попытка открыть червоточину и последующее «извержение» Воронки слегка задержали нашу операцию, но не смогли остановить.
- Ну что, за дело? – сказал Ричардсон кровожадно. – Прищемим макакам хвосты!
И веселуха началась.
Правда нас со Шредингером снова оставили в резерве, за спинами остальных. Присматривать за тем, чтобы не случилась какая неприятность по профилю нашего подразделения, и возвращать в нормальное состояние тех, кто поддался давящему излучению полигона.
А такие начали появляться.
Сначала прихватило Карло, командира первого отделения – только что оравший и гнавший бойцов вперед, он замер со склоненной головой и уставился на собственные берцы. Поскольку я оказался ближе, пришлось мне брать итальянца за руку и «выводить» из наведенного ступора.
Увы, наше воздействие имело лимит всего в несколько часов.
Затем мне пришлось заняться бойцом из второго отделения, который с радостным смехом едва не ушел в Воронку. Пока я приводил его в чувство, наши продвинулись и начали копать новые ячейки, с новых позиций стали видны конструкции, возводимые черными.
Они напоминали подъемные краны, но были смехотворно низкими, метра в три. Стрелы их смотрели в стену одной из башен, и по ажурным сочленениям бегали ярко-синие искры. У основания каждой конструкции имелось кубическое утолщение, и там в сплетении проводов наверняка крылось что-то вроде генератора.
- Что это такое, интересно? – пробормотал Ричардсон. – Что за елдаки такие?
Естественно, Шредингер тут же вылез, начал рассказывать, что это «пробойники», созданные для того, чтобы вскрыть башню как консервную банку. Откуда он взял эту гипотезу, я не понял, скорее всего выдумал на ровном месте, но слушать моего напарника никто не стал.
Было не до него.
Черные сопротивлялись отчаянно, хотя на них наступали с трех сторон одновременно. Заходивший с юга взвод они держали огнем, не давая преодолеть открытый в защитном поле проход, но за счет этого не могли остановить ни нас, ни атаковавший с севера второй.
- Давай, выстрел! – заорал Ричардсон, когда мы оказались от «кранов» на дистанции выстрела из гранатомета.
Мэнни поднялся на колено, и РПГ-7 на его плече выплюнул огонь и грохот.
Основание ближней к нам конструкции окуталось багровым пламенем, она со скрежетом покосилась, в стороны полетели обломки и куски проводов. Один из них зацепил соседнюю, там что-то замкнуло, и сноп голубых искр ударил в разные стороны.
Гранатометчик успел шлепнуться на пузо, и небо над ним перекрестили сразу три очереди.
До этого черные сражались в молчании, но тут мы впервые услышали их голоса. Тонкие, пронзительные крики взлетели к небесам, и словно в ответ из недр пустыни дохнуло горячим ветром, серое полотнище бури встало на горизонте.
- Вот еще одна радость, - пробормотал Шредингер, приводивший в чувство Васю.
Заниматься делом приходилось лежа, и это добавляло неудобства.
- А? Что? – Макунга заморгал похожими на сливы глазами, вытаращился на нас. – Ой, опять что ли? Вот ведь жопа…
- Свободен, - Шредингер оттолкнул его от себя. – Давай, сопли на кулак и в бой!
Первый из «строительных кранов» рухнул, второй продолжил судорожно искрить. Остались еще два, чуть подальше, но по ним открыли бешеный огонь с севера, пули зацокали по металлу.
Заходивший с юга взвод как раз в этот момент все же прорвался на полигон.
Упали сразу трое черных, потом еще один, и уцелевшие начали отползать на запад, в единственном направлении, что им осталось.
- Наша берет!! – ликующе заорал Вася.
Мэнни зарядил из гранатомета еще раз, и снова попал в цель, повалил еще один «кран». Последний, самый дальний буквально перерубили несколькими очередями, и верхушка его упала на песок.
Буря тем временем надвинулась, солнечный свет потускнел, воздух наполнился мелким песком.
- Первый, второй – нажимайте! – раздался из большой рации голос Цзяня.
Но в понуканиях никто не нуждался, наша рота и так изображала идеальный штурмовой механизм. Бойцы двигались короткими перебежками под прикрытием других, пулеметы работали в оставленных для них секторах, и враг не имел шанса удержаться, за что-то зацепиться.
Черным оставалось только откатываться.
Рядом с седьмой башней мы встретились с парнями из третьего взвода, заходившего с юга.
- Ну что, вы как? – поинтересовался Саша, двигавшийся с ними.
Я показал большой палец, а Шредингер начал многословно рассказывать о своих подвигах. Но ему помешала обрушившаяся на «Инферно» буря, скомкала, разорвала и унесла прочь наполненные хвастовством слова.
В глаза попали мелкие песчинки, дымка затянула полыхающие кубы и дредноуты. Бой сам собой прервался, черные отступили и потерялись в беснующихся песчаных вихрях.
Но буря по меркам Ульды оказалась довольно хилой, порывы ветра мешали, но не сбивали с ног, а песок не рвал кожу до крови. Почти все залегли, но за бурками-укрытиями, которые все таскали с собой, не полез никто, даже новички на полигоне.
На ногах остался только Цзянь.
Оглядевшись, он направился туда, где на песке лежало тело одного из черных. Блеснул вытащенный нож, и по спине у меня побежал холодок – я понял, что собирается делать ротный.
Ухватив труп за голову, Цзянь поволок его к ближайшей дюне и забрался на ее верхушку.
- Это чего такое? – спросил лежавший рядом Саша. – Что он затеял?
