Страница 8 из 12
«Так точно» мы произнесли в один голос, но в этих голосах не звучало радости.
- Ну что, сладкие котики, - и Лана потянулась самым соблазнительным образом - на сто процентов нарочно, чтобы разрядить обстановку. – Надо пожрать чего и собираться.
Через час мы были накормлены, собраны и ждали только команды на выдвижение. Еще через час явились бойцы нашего взвода, где командовал теперь Ричардсон, а вслед за ними подъехала машина с умными головами и оборудованием.
Протыкали защитное поле в этот раз за гаражом, почти на углу, так что мы толпились в узком проходе между стеной и сеткой ограждения. От взошедшего солнца веяло сухим жаром, впереди пламенели кубы, ближайший был ярко-васильковым, от зелени соседнего резало глаза.
- Иван, ты с нами? – воскликнул Эрик, увидев меня в готовом к бою состоянии. – Отлично, пацаны будут рады!
- Не все, - проворчал Сыч.
От места, где толпилось наше отделение, на меня бросали неприязненные взгляды. Хамид же, ставший командиром, старался вообще не смотреть, объяснял что-то Бадру, за спиной которого висела большая рация.
- А уж вот этому точно братва не обрадуется, - добавил Вася.
Имел он в виду Шредингера, который держался подчеркнуто в стороне, делал вид, что не со мной. И с этим человеком, властным, неуживчивым и самовлюбленным, мне предстоит работать в ближайшее время рука об руку пусть даже независимо, хотя я сомневался, что это получится.
Цзяня видно не было, и мне хотелось верить, что он не пойдет с нами, останется командовать из тыла.
- Чтоб меня макаки драли в задницу всю ночь, - сказал подошедший Ричардсон. – Мы идем первыми, и наша задача – занять позиции между кубами десять и одиннадцать. Там скрытно наблюдать и ждать сигнала.
Дальше из его слов стало ясно, что второй и первый взводы двинутся более длинными маршрутами, и зайдут с флангов.
Не успели мы уложить в головах этот могучий замысел, как из-за угла показался Цзянь, собранный по-походному. Сердце мое упало, и всплыл из его недр неприятный, лишающий сил страх – перед тем, кто могуч и хитер, кто смотрит на тебя не как на человека, на врага, для кого ты лишь изысканное блюдо на обеденном столе, которое необходимо сожрать, либо психологически, либо вполне физически.
- Чего ждем? – спросил он, и умные головы засуетились, установка для взлома защитного поля загудела, выплюнула широкий луч света.
И тут же я понял – что-то идет не так, не тут, а по другую сторону стены из янтарного пламени. Зашевелился песок рядом с углом ближайшего куба, упали на него искореженные тени, непонятно чем отброшенные, задвигались, словно подзывая к себе, заманивая.
Вася с Эриком говорили что-то еще, но я их не слушал, я шагнул к Шредингеру.
- Ты видишь? – услышав этот вопрос, он повернулся, и я понял, нет – не видит.
- Что, сопли распустил? Обкакался, не успели мы еще и шагу сделать? – напарничек мой если и умел что, так это унижать находящихся рядом.
Но мне было не до него, я провалился во внутреннюю живую пустыню, которую отыскал благодаря ведьмам. Ощутил границы своего мира, снизу, сверху и со всех сторон света, и опираясь на них, потянулся вперед, пытаясь воспринять, что ждало нас на другой стороне.
Васильковый огонь ближайшего куба словно разбавили, он стал прозрачным, и в нем проявились лежащие черные фигуры – шесть штук, пятеро с автоматами и одна с пулеметом вроде ПКМ.
- Стойте!! Там засада!! – заорал я во всю глотку, и в этот момент проход в защитном поле открылся.
Цзянь повернулся ко мне, и я порадовался, что не смотрю на него прямо. Человеческого в новом ротном осталось в этот момент немного, я увидел его как нечто паукообразное на множестве тонких ног, огромное, с головой на высоте метра в три.
- С чего ты взял? – прошелестел безгубый рот, из которого свисало множество плетей-языков.
Ричардсон повелительно махнул черной лапой, и бойцы побежали вперед.
- Я же говорю, он обосрался, - влез Шредингер, и в этот самый момент грянула пулеметная очередь.
Черные поторопились, им бы выждать, когда на другую сторону зайдет побольше народу, и врезать изо всех стволов. А так большинство пуль безмолвно канули в янтарное пламя, и лишь несколько попали в проем, а людей и вовсе ни одна не зацепила, парочка выбила дырки в борту КАМАЗа.
- Стоять всем! «Птицы» в зенит! – в руке Цзяня была рация. – Ты скажешь, где?
Концентрация моя разлетелась на осколки, я снова видел все как обычно, но хорошо помнил, где находились враги, да и вмятины с тенями никуда не пропали. Интересно только, почему я не ощутил прикосновение чужих сознаний или нам противостоят люди?
Глава 7
Я не видел, где находились черные, но мне и не нужно было видеть их. Перемещение теней, новые ямки в песке, изменение яркости в исходящем от куба свечении – этого мне хватало для понимания того, что именно там происходит.
Дроны ударили именно в ту точку, которую я и указал, с небольшим разбросом. Взрывы слились друг с другом, полетели в стороны осколки «птичек», из дыма и невидимости одна за другой начали выпадать черные фигуры: две лежащие неподвижно, одна пытавшаяся бежать на дрожащих ногах.
Какую бы систему маскировки не использовали чужаки, при повреждении она переставала работать.
Еще трое ухитрились сохранить боеспособность в том аду, который мы им устроили. Но они рванули прочь с такой скоростью, что только песок столбом из-под пяток, даже раненого бросили, не попытались утащить с собой.
- Вперед! – напомнил о себе Цзянь, и бойцы вновь побежали к «окошку» в полыхающей стене защитного поля.
Первые двое проскочили внутрь, и тут же пригнулись, зашатались, словно на плечи им упала невидимая тяжесть. Но они ухитрились поднять автоматы, и очередь хлестнула по спине раненого в черной броне, он сделал еще несколько шагов и упал, дергая руками и ногами.
Вторая пара толкнулась первой в спины, и с ними случилось то же самое – опущенные головы, полусогнутые колени, неуверенные движения.
- Тут хреново - подал голос заскочивший следом Ричардсон. – Давай сюда! Этих которые
Речь явно шла о нас со Шредингером.
Мы переглянулись и сдвинулись с места еще до того, как Цзянь посмотрел в нашу сторону. Только через несколько шагов я осознал, что судорожно стискиваю цевье калаша, а по спине течет пот – не столько от привычной уже жары, сколько от волнения.
Раньше я если чего и делал, то под присмотром ведьм, а сейчас придется работать самостоятельно, да еще и в пределах «Инферно», где все не так, как в нормальном мире, где сходят с ума не только законы физики и биологии, а вообще все законы мироздания, которые только можно представить И действовать надо будет быстро, никто не станет ждать, пока я разберусь, что происходит.
На той стороне защитного поля под ногами шуршал такой же песок цвета яичного желтка, как и на этой. Вот только ноги увязали и нагревались в нем так, словно я шагал по болоту из раскаленного свинца.
И еще тяжелое металлическое небо провисало, едва не касаясь макушки.
- Вот шваль что за ерунда давай, Серов, мокрую жопу подтирай! Работаем! – напомнил о себе Шредингер, и от его мерзкого голоса мне стало легче, он словно ударивший рядом выстрел заставил собраться.
Сначала надо понять, что это за воздействие, и освободить себя от него
Нет, ни с чем подобным я за свою короткую карьеру в подразделении М я не сталкивался Но я имел дело с силой за червоточинами, и она пыталась сломить мою волю, и других бойцов тоже
Я попытался вспомнить, как боролся тогда, как противостоял чужим голосам внутри черепа, воющему там ветру.
- Чего ты ждешь?! – рявкнул Шредингер.
Он трясся всем телом, но не от того, что его колотило, а по собственной воле, будто стряхивал что-то с себя. И одновременно распрямлялся, поднимал голову, на лицо под каской возвращалось обычное злое и презрительное выражение, а движения становились уверенными, резкими.
Я же попытался отыскать внутреннюю тишину, нырнуть в нее, не потеряв связь с поверхностью восприятия. Получилось это не сразу, и пока я возился, Шредингер уже двинулся к одному из бойцов первой двойки, схватил его за броник и встряхнул словно тряпичную куклу.
- Видел, что я делаю?! Видел?! – рявкнул он в мою сторону.
Ответить я не смог, был слишком занят вытаскиванием себя из свинцовой трясины. В какой-то момент показалось, что у меня вообще ничего не получится, но в следующий момент я поймал ту опору внутри себя, благодаря которой мог творить если не все, то многое.
Мне не пришлось трястись, я просто сделал шаг вперед, выходя из тяжести, как из тумана. Дышать тут же стало легче, я сумел распрямиться, и увидел то, что давило на нас – удивительно, но влияние исходило из-пол земли, словно дополнительное тяготение, влияющее не только на тело, но и на сознание.
Шредингер тем временем привел в норму второго бойца из первой двойки, и они ринулись к лежащим на песке черным.
- Не спи!! – заорал он, брызжа слюной прямо мне в лицо.
Вторую двойку мы обработали вдвоем, Шредингер встряхнул одного, я взял другого за руку и заставил сделать шаг не только вперед, но и насквозь, туда, где ничего не будет мешать Дальше бойцы пошли сплошным потоком, чужие лица сменялись хорошо знакомыми.
- Ох, слоновьи яйца как тяжко - прокряхтел Ричардсон, но тут же глаза его округлились, губы тронула улыбка.
- Не трогай меня, кровь Христова! – рявкнул Хулио, пытаясь оттолкнуть мою руку. – Ты, шлюхина подстилка
Этому я не удержался, дал мысленного пендаля, чтобы он пробежал несколько шагов и споткнулся. В ответ словил пачку неразборчивых ругательств и обещание «встретиться со мной в темном переулке».
С каждым разом у меня получалось все лучше и лучше, но Шредингер работал намного лучше.
- Смотри и учись, - не забывал он повторить каждые несколько минут, поворачиваясь в мою сторону.
Затем поток людей закончился, я понял, что передовые дозоры ушли за васильковый куб, а рядом появился Цзянь, мрачный и невозмутимый, словно китайский император из исторического фильма.
- Неплохая работа, - сказал он. – Надеюсь, что эффект продержится больше часа. Усекли? Постарайтесь меня не подвести, - между бледных губ мелькнули желтые зубы. – Тогда мы вернемся обратно с победой все вместе.
Режущему Тела и Души наша помощь не требовалась, он и на полигоне чувствовал себя как рыба в воде.
- Так точно, - сказал Шредингер, а я промолчал.
- Догоняйте своих. Не стоит отставать, - Цзянь неторопливо зашагал обратно, к проходу в защитном поле.
А мы двинулись следом за нашим взводом, догоняя шагавшее в арьергарде второе отделение. Джи, его командир, покосился на нас, но ничего не сказал, и мы пристроились рядом с его бойцами.
Я помнил, что делало с нашим восприятием излучение кубов, и заранее опасался.
Только удар в этот раз оказался куда более мягким, лишь по грани зрения поплыли извивающиеся цветные силуэты, не обретшие мощность полноценных галлюцинаций Кроме того, теперь я смог увидеть, как происходит это воздействие, пусть даже не суть механизма, а его поверхность.
То, что казалось светом, было на самом деле сплетением миллиардов невероятно тонких нитей, пробивающих любую защиту, проникающих в мозг и раздражающих его подобно железным щеткам И тот под этим воздействием начинал сбоить, рождать ложные сигналы, в которых восприятие тонуло как муха в сиропе.
Но наши со Шредингером процедуры – по видимости разные, по сути одинаковые – делали мозг намного менее восприимчивым. И то, что ранее накатывало сокрушающей волной, теперь казалось лишь неприятной щекоткой, которую можно пережить, не теряя боеспособности.
Я это понял одним ярким озарением, как и то, почему разные кубы влияют на нас по-разному.
Наверное я должен был радоваться, ведь я стал обладателем необычных способностей, о которых другие не могли и мечтать, «шаманом», если использовать терминологию Сыча. Но я ощутил только печаль и разочарование, желание поскорее от всего этого избавиться, от умения видеть то, чего не видят обычные люди, от умения делать непосильное.
Кто в подростковом возрасте не мечтает о том, чтобы стать необычным, избранным?
Вот только я был уже взрослым человеком, и понимал, что все это «шаманство» не облегчает жизнь, а наоборот – усложняет. И это если даже не брать в расчет неприятный факт того, что меня из-за связи с подразделением М теперь ненавидят и боятся сослуживцы, от меня шарахаются друзья.
Я вроде бы стал суперменом, но ощущал себя таким же неполноценным, как во времена ковыляния на одной ноге
Васильковое сияние осталось позади, и мы окунулись в алое следующего куба. Естественно и он попытался сбить нас с толку, вывернуть мозги наизнанку, но я заметил только легкое колыхание земли под ногами, услышал раздражающий шепот песка, обычные же бойцы, судя по уверенным движениям, не ощутили и этого.
Уцелевшие черные исчезли без следа, скорее всего удрали к своим, и новую засаду организовать похоже не успели.
- Чисто впереди, - доложила рация на груди Ричардсона голосом Карло. – Двигаемся дальше.
Его отделение мы сейчас не видели, оно шло передовым дозором, за пятнадцатым кубом.
- Аккуратнее, под ноги смотрите, - отозвался новый командир взвода.
Карло вроде бы сказал что-то еще, но голос его утонул в треске и шорохе помех. Но главное – мы не услышали ни выстрелов, ни взрывов, а значит все по большому счету нормально.
Хотя когда речь идет об «Инферно», ни в чем нельзя быть уверенным.
И едва я об этом подумал, как обнаружил, что мне что-то мешает видеть, что перед лицом появились тонкие полупрозрачные нити. Вернулось то, что мы назвали порослью, ментальный паразит, заражающий мозги неосторожных, рискнувших сунуться на полигон.
От мысли, что эта напасть может снова одолеть всех, мне стало холодно.
Я вскинул руки и попытался сорвать эту дрянь с себя будто повисшие на каске плети сырой травы. К моему удивлению, все получилось с удивительной легкостью, бесцветные пряди от первого же прикосновения лопнули и рассеялись тонким паром я облегченно вздохнул.
К счастью, никто больше не показывал симптомов заражения, никакого пошатывания, неуверенной походки, взгляда в никуда.
- Эй, Серов, сопли подбери! – напомнил о себе Шредингер.
Интересно, он-то заметил, что со мной не все в порядке?
Хотя нет, судя по самодовольной роже, мой напарник интересовался только собственной великолепной персоной.
Мы обогнули пылающий алым огнем куб, и глазам нашим предстала Воронка. Именно в этот момент из нее высунулся язык бесцветного пламени, и распался на искры на высоте в сотню метров. То, что осталось, втянулось обратно под землю, но на смену ему явились десятки не столь высоких.
Чем бы ни была Воронка, сейчас в ее недрах бушевал исполинский костер.
Ну а наши нынешние враги ухитрились не только спуститься туда, но и вернуться – не пойми зачем.
- Вижу противника, - доложил Карло.
- Начинайте работу, - велел Ричардсон.
Наша задача – оборудовать позиции между кубами десять и одиннадцать, и начать беспокоящий огонь, чтобы отвлечь внимание на себя, не дать заметить тот факт, что второй взвод заходит с севера по широкой дуге, для чего дырку в защитном поле откроют в районе второй башни, а третий подбирается с юга, чтобы атаковать под прикрытием башни десятой. И начинается выполнение этой задачи с любимого дела всех пехотинцев, а именно с копки траншей.
Грохот очереди возвестил, что копать придется под обстрелом.
- Засекли, крокодилья срака, - пробормотал Ричардсон. – Что ж, пошла потеха.
Бойцы первого отделения лежали редкой цепочкой под прикрытием небольшой дюны. Пули гладили ее верхушку, не давая поднять головы, летели в сторону десятого куба, объятого фиолетовым огнем, и бесшумно растворялись в нем, словно металл таял в бушующем пламени.
- Ответочку не забываем!! – рыкнул взводный. – И за лопаты! Вы, кстати, тоже!
Последняя фраза относилась к нам, и Шредингер тут же задрал подбородок, вытаращил серые глаза.
