Но Паша меня, конечно же, игнорирует, как, собственно, и правила дорожного движения (и то и другое не ново), и продолжает удерживать аппарат плечом.
— Да?.. Привет еще раз... Угу...
На том конце ему что-то долго говорят. Елагин с непроницаемым выражением лица слушает и молчит, лишь время от времени вставляя свое универсальное «угу», смотрит при этом только на дорогу.
Отворачиваюсь от него и просто глазею в окно в двери.
Выглянувшее с утра солнце спряталось за плотными серыми тучами, вокруг мрачно и сыро, пешеходы месят снежную жижу на тротуарах, из-под колес летят грязно-коричневые брызги, время от времени долетая до стекла прямо перед моим носом…
— Руслан передает привет, — вдруг громко произносит Елагин, и я вздрагиваю от неожиданности.
Его «угу-угу» стало для меня уже белым шумом, и я даже не заметила, когда он прекратил разговор и убрал телефон от уха.
Оборачиваюсь.
— В каком смысле «привет»?
Паша пожимает плечом.
— В обычном. Говорит, что не дозвонился до тебя. Перезвонит вечером, а то сейчас некогда: проспал и мчится на работу.
В салоне повисает тишина, а мне требуется по меньшей мере минута, чтобы осмыслить то, что я только что услышала.
А когда до меня окончательно доходит, что Елагин не шутит, зажмуриваюсь так сильно, что векам становится больно. Сжимаю пальцами переносицу.
— Я заблокировала его, — признаюсь, все еще не открывая глаз.
Заблокировала, а он этого даже не понял. Не допустил мысль, что могу так поступить...
— Я догадался, — коротко откликается Паша и больше ничего не говорит, ясно давая понять, что в наши отношения лезть не намерен.
Я тоже молчу. Но теперь отчего-то хочется плакать.
— Потом будете разбираться, — возвращает меня в реальность Пашин голос. — Напиши пока Агате. Пусть скинет нам этот ролик с домом на Лермонтова. Хоть будем знать, из-за чего там весь сыр-бор.
Очень вовремя, надо признать, возвращает.
— Да, конечно. — Встряхиваюсь, смаргивая подступившие к глазам слезы, и свайпаю по экрану телефона, который все еще сжимаю в руке.
Елагин прав: дело прежде всего.
Личная жизнь подождет.
Глава 8
«Эй, народ! Зацените, какой криповый дом я вам покажу! — вещает мальчишеский, еще ломающийся голос на беспрестанно подрагивающем видео. Оператор-любитель снимает на ходу. — Эт самое, там призраки живут… Ну, по слухам… У-у-у!»
А в следующее мгновение на весь экран появляется прыщавая физиономия. Парнишка складывает губы в трубочку, изображая завывания призрака (по мне, больше похоже на голодного койота), и дергает бровями, как паралитик, видимо, считая, что это круто.
Снимает юный блогер в сумерках, отчего длинная многоэтажка и правда выглядит зловеще. Крупным планом показывается обшарпанное крыльцо, железная дверь в подъезд, облепленная облезлыми объявлениями, кондиционер с ржавыми потеками на белом боку под чьим-то окном.
— Слушай, а у него реально талант, — хмыкает Слава, заглядывая в мой телефон.
— Да уж, — соглашаюсь, — юный Стивен Кинг.
В том, что парень умеет нагонять жути, ему и правда не откажешь. И, если бы он снимал не на ходу и научился монтировать видео, вероятно, у него действительно вышел бы неплохой ужастик — атмосферно.
«У моего бро тут бабуля жила. Начала по ночам голоса слышать, шаги, скрипы — все такое. Потом заболела, короче, и game over. А сосед ее тоже ловил эту паранормальщину, даже в полицию ходил. Ну, те поржали над ним. И он потом тож того… откинулся. Только спился сначала»…
— «Game over» у него, — морщится Паша, тоже слушающий этот поток сознания.
— А мне интересно, — отмахивается от него Ярослав.
— Славе нравится, — перевожу в ответ на вопросительный взгляд Елагина.
Тот закатывает глаза, но больше не комментирует, следит за дорогой и молча слушает.
А на видео пацан шастает возле дома, дергает то подъездную дверь, то ту, что ведет в подвал, и рассказывает о своих ощущениях. Мурашки у него, мол, и волосы дыбом от этого места.
Запись заканчивается тем, что из дома выходит какой-то хмурый и, кажется, не слишком трезвый мужик с пакетом мусора в руках и нецензурно рявкает на горе-блогера за то, что тот попытался пробраться в подъезд. Судя по шуму и тряске, не имея возможности войти в дом, мальчишка решил взять у неприветливого жильца интервью и чуть не лишился телефона. В подписи к видео автор обещает вернуться к дому позже и обещает держать подписчиков в курсе.
Кстати, подписчиков у него пятьдесят два. Лайков на видео двенадцать. Так что, если бы не внук этого Милюкова — или Милюковского? — эта история бы канула в волнах интернета очень быстро и больше никогда бы не всплыла.
— Пацан-то целый? — серьезно уточняет Елагин. — Шибанул его этот?
Пожимаю плечами, пролистывая ленту парнишки назад. Какие-то аниме-школьницы, цитаты философов, просто разные фото самого автора и его друзей, еще какие-то видео, но на всех по-прежнему не больше десяти сердечек.
— Целый, раз выложил. — Прищуриваюсь, вглядываясь в экран. — Был онлайн два часа назад. Тем более обещал выпустить продолжение.
— А вот это дерьмово, — вздыхает Паша.
— Что не шибанул?
Удостаиваюсь тяжелого взгляда.
— Что обещал продолжение.
— А, ну да. — Чувствую, как кровь приливает к щекам. Додумалась, что сказать. Может, Елагин и колючий, но пока что в пристрастии к жестокости замечен не был. — Извини.
За что получаю еще один взгляд. На сей раз задумчивый.
— Да, я теперь прошу прощения, если была не права, — огрызаюсь в ответ.
— И этим здорово пугаешь, — неожиданно признается Елагин.
Протягивает руку и жмет на кнопку включения радио. Салон тут же заполняет какая-то заунывная песня. Паша морщится и меняет волну. Потом еще раз…
Это он так намекает, что разговор закончен?
Несколько минут хмуро наблюдаю за его действиями, убеждаюсь, что поняла намек верно, и спрашиваю прямо:
— Все еще подозреваешь, что я могу притворяться?
Ну а что еще он имел в виду под этим своим «пугаешь»?
Рука Елагина замирает на кнопке. К слову, он умудрился прощелкать каналы и остановился на первой волне с завываниями какой-то не слишком-то талантливой певицы.
Поднимает на меня глаза.
— Если бы я так думал, то ноги бы твоей в моем доме не было, — произносит до ужаса серьезно.
И отворачивается.
А я не знаю, что ему на это сказать. Да и надо ли?
❆❆❆
Мои предположения подтвердились: другое время суток, другое освещение — и вот уже «криповый» дом становится самым обычным.
Как и всегда, чем дальше от центра города, тем хуже расчищен снег. Тротуары в наледи, по обочинам дороги ждут оттепели чумазые сугробы. В мрачном дворе с поломанными качелями по протоптанной тропинке поперек заснеженной детской площадки пожилая женщина выгуливает мелкую собачку. Скачут, чирикая, воробьи, разыскивая, чем бы поживиться, под балконами…
Двор как двор, дом как дом. Не слишком ухоженная территория, разве что. Но ничего зловещего не наблюдается. Даже наоборот.
— Смотри, — окликаю Елагина, который, выйдя из машины, тоже стоит и осматривается по сторонам, — единорог на площадке точь-в-точь как возле твоего дома.
Паша поворачивает голову куда я указываю.
— Так себе единорог без рога, — выносит затем вердикт, рассмотрев, о чем я говорю.
Да, в его дворе к детской качалке относились бережнее и, вероятно, даже недавно подкрашивали. Эта сильнее облезла и лишилась не только рога, но и части хвоста. Но тем не менее сходство налицо.
— Я в детстве такие любил, — ностальгически вздыхает Ярослав, тоже рассматривая деревянную зверюгу.
— Помнишь?
— Знаю, — огрызается призрак.
А я знаю, что мы с мамой готовили «Яблочный снег», но толку от этого знания?
Передергиваю плечами, отгоняя от себя неуместные сейчас мысли, и, захлопнув дверцу автомобиля, первой делаю несколько шагов к дому номер пятнадцать. Он стоит немного в стороне от остальных и к тому же отличается от своих ближайших соседей и формой, и количеством этажей — не перепутаешь.
А через пару шагов поскальзываюсь и чуть не падаю носом в сугроб. Благо мой «телохранитель» тут как тут — вовремя оказывается рядом и подхватывает под локоть.
— Это не проклятие, — бормочу из чувства протеста, когда снова восстанавливаю равновесие. Так себе ощущение — чувствовать себя недотепой. — Тут просто скользко.
— Угу, — охотно «соглашается» Паша, при этом опять пристально глядя куда-то в область моего виска. — Никакого проклятия, как же.
И что бы он там ни видел, выражение лица у него такое говорящее, что у меня отпадает всякая охота спорить.
— Все равно не понимаю, кто так проклинает на смерть, — высказываюсь, когда мы продолжаем дорогу к дому. Правда, Елагин не отпускает мой локоть и так и ведет, придерживая, будто конвоир, который боится, что его арестант сбежит. — Это больше проклятие на неуклюжесть.
— И травмоопасность, — поддакивает пристроившийся за нами призрак.
— Возможно, это побочка.
— Что? — Удивленно вскидываю на Пашу глаза, но он смотрит прямо, на возвышающийся перед нами дом.
— Если кто-то боится, что ты все вспомнишь, он мог поставить отложенное проклятие, которое убьет тебя сразу, как только начнешь вспоминать.
Тяжело сглатываю. Хорошенькая перспективка.
— А… — Честно говоря, у меня даже не сразу находятся слова. — А так можно?
Паша бросает на меня снисходительный взгляд.
— Так нельзя и запрещено. Но умельцы могут.
— Погоди, а если…
Однако договорить не успеваю. Елагин вдруг останавливается как вкопанный. И я, по инерции еще шагнув вперед, чуть не падаю на него, качнувшись назад — руку-то мою он так и не выпустил.
— Чувствуешь?
Я — ничего не чувствую. Хотя бы потому, что не привыкла ощущать потустороннее. Плесень на стенах в доме Александры Матвеевны я заметила только тогда, когда мне на нее указали. Запах земли и крови в квартире Олеси и Сергея — тоже лишь после того, как о вони упомянул призрак.
Вот и сейчас я пытаюсь настроиться и понять, о чем говорит Паша, но не чувствую ничего, кроме тревоги. Вот только моей ли?
— Как-то похолодало, — ежится Ярослав, потирая ладонями плечи.
И в этот момент единорог на детской площадке вдруг начинает яростно раскачиваться. Безветренно, и никого, кто мог бы его толкнуть, поблизости нет…
Глава 9
— Знаешь, кого мне напомнил этот Федя Громов? — рассуждает Ярослав, пока мы неспешно обходим дом.
Елагин, к счастью, выпустил мою руку, но все равно поглядывает с таким видом, будто готов в любой момент броситься меня спасать. С одной стороны, понимаю, что он молодец и держит слово, данное другу, с другой — чудовищно унизительно чувствовать себя ущербной в его глазах.
Почему мнение человека, не испытывающего ко мне и доли симпатии, имеет для меня значение, — другой вопрос. Но сейчас точно не время для самокопания.
Поэтому, устав ловить на себе его внимательные взгляды и, по сути, отвлекать от основной работы, ухожу немного вперед. Призрак, естественно, присоединяется ко мне.
— Даже гадать не буду, — отвечаю Славе. — Кого?
— Дружка моего якобы, Кирюшу Звонарева.
Интересно, когда он успел разглядеть между ними сходство? Парень на видео натянул шапку по самые брови, а вокруг было темно.
— Формой носа, что ли? — усмехаюсь.
