– Не велено, миледи, – отчеканил один из них и задержал на ней взгляд не дольше, чем позволяли правила приличия в Мирите.
– Не велено что? Выпускать меня из комнаты? Я пленница? Так вам приказал принц?
– Нет. – Воин растерянно глянул куда-то в сторону. – Нам велено охранять вас.
– Так охраняйте и не мешайте. А лучше сопроводите меня в покои принца, – ответила Делла.
Она сделала шаг, второй, но на третий стражники вновь преградили ей путь.
– Не велено. Его высочество сейчас не принимает гостей.
Вот заладил!
– Сопроводите меня к его покоям, или вам придется применить ко мне силу. Тогда посмотрим, как это понравится вашему принцу.
Воины переглянулись, словно пытались решить, что делать дальше. Затем один из мирийцев рукой указал направление, тем самым попросив следовать за ним, и Делла довольно улыбнулась.
Не пройдя и нескольких шагов, страж остановился перед двойными дверями из чистого золота. Дарнил поселил ее через покои от своих и даже не соизволил с ней поговорить. Конечно, она помнила его взгляд, когда он понял, что Мелина рассказала ей всю правду об их общем прошлом, поэтому сейчас намеренно избегал встречи. Делле тоже было сложно, но так дальше продолжаться не может. Долго ей еще сидеть в неизвестности в шикарной комнате, словно в золотой клетке? Чувствовать, как одиночество возвращается, осознавать, что боль от предательства никогда не исчезнет насовсем?
Покои принца не охранялись. Она слышала, что он не терпит лишние уши за дверью. Да и кто к нему сунется? Он одним взглядом мог испепелить врага.
Каждый шаг к Дарнилу был для нее настоящим испытанием выдержки и воли.
Делла толкнула двери, даже не подумав постучаться, и оказалась в богато обставленной комнате, явно предназначенной для приема гостей. Здесь с легкостью уместилось несколько диванчиков и кресел возле камина, а также письменный стол, на котором громоздились ворохи бумаг и стоял недопитый бокал с напитком янтарного цвета. Она насчитала три двери, и все были широко открыты. За ближайшей из них просматривался большой стол в окружении стульев на восемь персон – королевская столовая. Напротив, очевидно, находилась спальня.
Делла шагала по глянцевому мраморному полу, похожему на зеркало, глядя на свое движущееся отражение.
В спальне оказалось свежо. Все окна были распахнуты, и помещение полнилось прохладным воздухом. Ветер играл тяжелыми бархатными шторами. Ее окутал запах корицы и цитруса, снова будоража воспоминания. На одном из кресел лежали запылившиеся доспехи, а на столе покоился золотой меч.
Задержав дыхание, Делла приблизилась к кровати. Лучи солнца, струящиеся из огромных отворенных окон, высветили мощную фигуру. Дарнил крепко спал, распластавшись на животе, хотя сейчас был не столь поздний вечер. Десяток маленьких подушек валялись на полу, будто принца бесило их изобилие на постели. Тонкое шелковое одеяло прикрывало его бедра, белоснежные крылья были широко расправлены, а на загорелой спине отчетливо виднелись белые полосы шрамов.
Делла сглотнула.
Значит, это правда.
«…отец избил его световыми плетьми до полусмерти. Его спина была похожа на окровавленный кусок мяса, а крылья… Я боялась, что они никогда не восстановятся», – зазвенели в памяти слова Мелины.
Внутри нее все стянуло тугим узлом, и она быстро направилась к двери.
– Делла? – послышался низкий, чувственный голос.
Она медленно повернулась, лихорадочно размышляя, как поступить дальше.
Дарнил сидел на постели и заспанными глазами смотрел на нее так, словно пытался понять, спит он еще или нет. Он явно удивился внезапному визиту. Однако ее поразило совсем другое. Его длинные золотистые волосы были коротко острижены, и это делало его взрослее, мужественнее и… привлекательнее. Бесспорно, новый облик шел ему гораздо больше.
Закусив нижнюю губу, Делла смотрела на принца, на яркие золотистые линии дара на обнаженном торсе, на то, как его загорелая кожа искрилась едва заметным теплым светом.
Воздух в спальне буквально потрескивал от напряжения.
– Делла… – вновь прошептал он.
Она же не могла вымолвить и слова. Внешне старалась держаться как можно непринужденнее, хотя ее чувства сплетались в тугой комок вместе с осознанием правды, которой никак не удавалось перечеркнуть все, с чем она жила долгие годы.
– Понимаю, у тебя много вопросов… Надо было сразу заглянуть к тебе… Но последние несколько дней мы проводили в людских землях. Я почти не спал… А зайдя в покои, тут же отключился. – Дарнил говорил обрывисто и спотыкался на каждом слове, будто пытаясь оправдываться, будто его разъяснение могло существенно исправить отношения между ними. Делла не узнавала его голос. Раньше в нем звучали нескрываемое высокомерие и властность с нотками жестокости, а сейчас она слышала мягкость, неуверенность, даже волнение.
Делла по-прежнему не знала, что сказать, хотя сама пришла в покои принца. Она не собиралась сжиматься от страха или, чего доброго, вспылить. Казалось, все эмоции она уже выплеснула в давнем разговоре с Мелиной. Однако его испещренная многочисленными шрамами спина так и стояла перед ее мысленным взором.
– Прошу, не бойся меня, – умоляюще проговорил он.
– Твоя спина…
Дарнил улыбнулся. Не язвительно, как раньше, а мягко и чувственно.
– Давно зажила.
Делла стояла, не меняя позы, и ждала, сама не ведая чего. Их взгляды встретились, и она впервые увидела принца без масок и притворства. В сияющих золотистых глазах отражались все его чувства: боль, вина, стыд.
Дарнил сглотнул. И снова. Делла никогда раньше не видела, чтобы он волновался. Вероятно, она и правда не знала его настоящего.
Наконец он откинул одеяло, и она отвела взгляд. На нем были одни короткие белые штаны.
– Если бы ты с самого начала рассказал мне… – укоризненно произнесла она и сделала шаг назад, когда Дарнил поднялся с кровати, – почему был вынужден так поступать, то между нами все могло бы сложиться иначе. Я ведь желала тебе смерти.
– Это самое малое из того, что я заслуживаю, – бросил он, накинув на себя рубашку.
Делла покачала головой.
– Я хотел рассказать, но ты, как и большинство мирийцев, никогда не умела играть роли и скрывать эмоции. Нас быстро бы раскусили. А я не мог так рисковать, поэтому терпел твою ненависть. Ведь любовь – это самоотдача без какой-либо гарантии на взаимность. Понимаешь, Делла? Видеть, с какой ненавистью и отвращением ты смотрела на меня, когда я касался тебя, было гораздо больнее наказаний отца.
– Мы могли бы сбежать.
Теперь он покачал головой.
– Чистокровного мирийца с сияющей кожей заметили бы сразу. А одну я тебя отпустить не мог. Отец тотчас бы понял, кто именно организовал побег пустой. И если бы тебя поймали, я уже не смог бы тебя защитить. К обряду от тебя осталась бы безжизненная оболочка.
– Но король Кирос… – настороженно спросила она. – Как он поступит со мной теперь?
– Тебе не нужно больше об этом думать.
Его взгляд метался между Деллой, чем-то у нее за спиной и полом, будто он не понимал, позволено ли ему вообще смотреть на нее. Она же стояла посреди большой комнаты, наблюдая за каждым его движением.
– Мелина сказала то же самое. Неужели король смягчился и перестал ненавидеть меня?
– Нет, Делла, он ненавидит тебя всей душой. Он очень любил первую жену, но когда та забеременела от демона, практически обезумел. Он не мог такого принять, однако продолжал одновременно любить ее и ненавидеть. А после того как королева умерла, даровав жизнь проклятому дитя, его разум и вовсе пошатнулся… Моя мать рассказывала, что он пытался убить тебя прямо в колыбели – прирезать клинком, словно животное.
Делла ошеломленно уставилась на него. Об этом она не знала.
– Только вмешательство верховного жреца тебя спасло. Порой мне казалось, что ненависть отца к полукровке перевешивает ненависть к ринальцам. Его беспечность тревожила даже служителей храма, но Кирос – король, и его слово закон. А твои страдания стали для него лучшей отдушиной. Он не верил, что ты можешь с собой что-то сделать, а жрецам говорил, что от пары синяков еще никто не умирал. Все доводы были бесполезны.
– Тогда как…
– Отца здесь больше нет. – Дарнил поджал губы так, что они побелели. – Через несколько дней состоится моя коронация.
2
Всем наследникам мирийского престола положено носить длинные волосы. И лишь незадолго до коронации, согласно древней традиции, будущий правитель должен остричь их, чтобы открыть новую главу своей жизни и всего Мирита.
Дневник неизвестного. Том второй
Делла
– Я… не понимаю.
– Знаю, ты ненавидишь дворец Мирита, – произнес Дарнил, будто не услышав ее слов, – но если вдруг захочешь остаться… это твой дом. Теперь здесь никто не посмеет причинить тебе вред.
Делла опешила. Неужели он убил родного отца?
– Король Кирос мертв?
Дарнил покачал головой и повернулся к окну, из которого открывался вид на залитый солнечным светом сад. Золотистые лучи касались кожи принца, отчего она мерцала еще ярче.
– Помнишь, все говорили, что король Мирита не присутствовал на обряде, потому что ему нездоровится? Он не был болен. Точнее, не совсем… Незадолго до поездки в Великий Храм мы повздорили, я сорвался и ударил его светом. После этого я чувствовал себя ужасно. Каким бы мерзавцем ни был король Кирос, он все-таки мой отец, и я надеялся, что он поправится. Так и случилось.
Дарнил на миг умолк, переводя дыхание.
– Но когда он узнал, что ты для меня отнюдь не игрушка, с которой я хотел позабавиться после обряда, то вновь попытался избить меня световыми плетьми. Однако в этот раз я ему не позволил. Я всегда понимал, что сильнее отца, но не собирался отвечать насилием на насилие. И все же в тот день свет вырвался из меня неудержимым потоком – я потерял контроль, настолько сильно разозлился. Отец остался жив, но… уже вряд ли придет в себя. Мы всем сказали, что болезнь взяла свое и король решил провести последние дни, молясь Творцам в Великом Храме.
Делла смотрела на принца, пытаясь увидеть его настоящего сквозь боль и съедаемое его изнутри чувство вины.
– Как это с нами случилось? Расскажи мне все с самого начала. Пожалуйста.
Он понял ее просьбу: рассказать свою историю, чтобы Делла решила, оставаться здесь или нет. О доверии и речи не шло. Она больше не повторит такой ошибки.
Дарнил сел в кресло и разлил янтарную жидкость из графина по двум бокалам. Один из них протянул Делле, но та покачала головой. Ей нужен был ясный ум.
В комнате на мгновение стало тихо, затем он сделал глоток и заговорил:
– Как сейчас помню тот день. Мне только исполнилось восемь. Я вбежал в тронный зал и увидел, как девочку с рыжими косичками ставят на колени прямо перед королем Мирита. Он смотрел на тебя с такой ненавистью, а я не мог понять, чем столь прекрасное дитя провинилось перед отцом. Потом я проследил за стражей и выяснил, что эта девочка с самого своего рождения живет в западной башне под замком, а позже узнал и про обряд. Сначала мною двигало лишь детское любопытство, но ты росла, с каждым годом становилась все прекраснее. От одного твоего вида я не мог сделать и вдоха. А дни, когда тебя выводили к королю, были для меня самыми долгожданными и желанными.
Их с Дарнилом взгляды встретились, и у него, казалось, по-настоящему сперло дыхание. Он явно сделал над собой усилие и продолжил:
– Я часами сидел на ступенях в башне, просто чтобы быть ближе к тебе, но твои крики и мольбы каждый раз вонзались мне в сердце сотней игл. Иногда ты замолкала, а потом вдруг начинала петь – эти моменты были подобны крохотному лучику надежды во мраке отчаяния. Порой ты так долго молчала, что мне становилось страшно: не случилось ли с тобой непоправимое. Тогда я поднимался на вершину башни и притворялся, что хочу проверить, насколько хорошо сторожат пленницу. Однажды даже увидел, как тебе удалось вырваться и пробежать несколько пролетов, прежде чем стража схватила тебя.
Делла помнила это. Когда ей принесли обед, она уже привычно попыталась выскользнуть за двери. Каким-то чудом проскочила под рукой стража, преодолела несколько пролетов и немало удивилась при виде принца, замершего на ступенях. Тогда она не придала этому значения, даже не задумалась, что он там делал.
Разумеется, все ее попытки побега были необдуманными и глупыми. Стражники мгновенно их пресекали. Но, впервые получив по лицу, Делла не прекратила бессмысленных попыток – хотела доказать и самой себе, и королю, что она не смирилась с клятой судьбой.
– Через пару дней тебя привели в тронный зал, и я увидел синяк на твоем лице… – Дарнил сжал бокал так, что побелели костяшки пальцев. Делла даже удивилась, как не треснуло стекло. – Дальше, полагаю, Мелина тебе все рассказала. Я пытался помочь, пока не…
Пока едва не лишился крыльев от руки собственного отца. И поэтому решил пойти по иному пути.
Она во всех красках помнила тот проклятый день. Уже тогда Дарнил выглядел старше своего возраста на несколько лет, был выше и сильнее сверстников и даже некоторых опытных королевских гвардейцев. Конечно, за прошедшие годы Делла не раз видела принца. Но именно в тот вечер он впервые вошел к ней в башню – и совсем не для того, чтобы поговорить или подружиться.
Он будто понял, о чем она думает, и продолжил:
– Делла, твой взгляд в тот день… Страх, ненависть, отвращение… Творцы! – Дарнил потер двумя ладонями лицо, уставившись себе под ноги. Меньше чем через минуту он поднял голову и снова заговорил: – Я так хотел вернуться и все рассказать тебе, но…
– Шоколадный торт, – тихо перебила она.
– Что?
– Однажды меня повели на встречу с королем, а по возвращении я обнаружила на столе шоколадный торт. Это была первая сладость, которую я попробовала в своей жизни. С тех пор шоколадный торт – мой любимый десерт. Ты его оставил, не так ли?
Дарнил встретился с ее взглядом и кивнул.
– Однажды услышал на кухне, как няня пыталась пронести тебе пирожное, но у нее не получилось. – Он вздохнул, почти улыбаясь.
Делла внимательно наблюдала за ним.
– Спасибо, – просто сказала она. – За все.
Несколько мгновений они молчали, а затем Дарнил провел рукой во вспотевшему лбу. Извечно самоуверенный принц Мирита искренне волновался!
Делла не сомневалась, что он о многом умолчал. И все же поделился с ней кусочками своего прошлого – их общего прошлого. Сколько боли и ненависти к самому себе она увидела на его лице.
У нее до сих пор в голове не укладывалось, что король Кирос делал с собственным сыном, через какую боль заставлял его пройти.
– Не представляю даже, как родной отец мог поступать так с тобой… из-за меня, – мягко произнесла она.
Дарнил невесело усмехнулся. Он выдохнул, и его улыбка исчезла.
– Хотелось бы, чтобы ты была единственной причиной, но нет. С ранних лет отец лично обучал меня развивать дар света, и, поверь мне, он не отличался терпением и добротой. Он растил меня не как будущего короля, а в первую очередь как первого стража света.
Жгучая ненависть к старому королю вспыхнула с новой силой, и у Деллы возникло желание отправиться в Великий Храм и добить ублюдка.
Дарнил долго молчал.
– Расскажешь, что с тобой произошло в Риналии? – наконец спросил он, решив сменить тему.
