— Скоро здесь будут ее родные, — осведомил я доктора и он, кивнув, скрылся за дверями реанимационного отдела.
Меня все же убедили подстраховаться и осмотреться. Как я и предполагал, отделался царапиной на носу и ушибами на коленях. Отец говорил мне, что если ты военный, то обязан знать свое тело и чувствовать любые изменения. Это поможет выжить.
После этого я мог бы уйти, но продолжал сидеть в клинике, возле дверей реанимационного отделения, и ждал вердикт доктора. Прошло уже около получаса, но из реанимации все еще никто не вышел. И это выводило из остатков равновесия окончательно.
Краем глаза я уловил движение и повернул голову. В мою сторону надвигались Ксюша, Дима и еще какая-та незнакомая мне девушка. Когда она приблизилась, то я смог рассмотреть ее получше. Она немного напоминает мне Василису, только волосы темнее и короткие, а вот черты лица почти не отличить. Цвет глаз — один в один. И все же мне кажется, что у Василиса они ярче. В них сияние ведьмовского огня.
— Что-то говорили? — обратилась она ко мне.
Я отрицательно помотал головой.
Девушка вздохнула и села рядом. Ксюша села напротив нас, а Дима продолжал стоять, опираясь спиной к стене. Все мы молчали и кажется прошла целая вечность с тех пор, как Василису повезли в скрытую ото всех остальных зону.
— Как тебя зовут? — обратилась ко мне сестра Василисы, нарушив тишину.
— Андрей.
— Спасибо тебе, Андрей.
— За что? — удивился я, обратив на нее свой взор.
— Ксюша мне рассказала в подробностях, как ты оберегал мою сестру до тех пор, пока не приехала скорая. И после был рядом с ней. Василиса очень боится одиночества. Она бы испугалась, если бы открыла глаза в машине скорой и увидела одних чужих людей.
Я сглотнул. И все же она такая ранимая и нежная несмотря на шипы. Действительно роза. Красивая и рыжая роза.
Двери реанимации наконец отворились и показался доктор. Мы все повыскакивали со своих мест и ждали слов, которые облегчат наши ожидания.
— Все позади. Ей действительно досталось больше всех. Ударилась головой, что вызвало легкое сотрясение и резкую потерю сознания. Сейчас она в норме, приходит в себя. Кто родственник?
— Я. Сестра.
— Вы можете навестить ее. Остальным — нельзя. В палату переведем завтра. Домой можно будет забирать через два дня.
— Спасибо, — пробормотал я.
— Выздоравливайте, — похлопал меня доктор по плечу и покинул нашу компанию.
Сестра Василисы быстро исчезла из поля нашего зрения, наверняка отправилась в реанимационную палату к сестре, как только ей дали зеленый свет.
Хорошо, что все обошлось и с Василисой все в порядке. Я заметил, что только сейчас смог расслабиться. Но не заметил, в какой момент начал переживать за жизнь едва знакомой мне девушки, о которой я практически ничего не знаю. В панике я стал прокручивать в голове информацию о ней, к которой имею доступ. Потому что мне хотелось хотя бы что-то знать о ней. А что еще более пугающе — мне хочется увеличить свои познания.
Ей восемнадцать, и она хочет поступить на терапевта. У нее умопомрачительно рыжие волосы и яркие зеленые глаза. Она липучка и болтушка, у нее едва закрывается рот, и никто не сможет предвидеть наперед, что она этим ртом скажет — обвесит проклятиями, пошлет или же съязвит. Мало вероятно, что услышишь от этой девушки что-то доброе. Она удивительная и ее можно называть «василек» из-за нежного имени. А еще она боится одиночества.
— Ну и день, — выдохнул мой друг, когда мы вышли на крыльцо клиники.
Ксюша находится между нами и выглядит она не радужно. Заплаканное и грустное лицо доказывает, что девушка сильно переживала за свою подругу.
— Ксюша, давай я вызову тебе такси, — предложил я.
— Нет, я сама, спасибо. Как-нибудь увидимся.
Она помахала нам и спустилась по лестнице, исчезнув среди деревьев.
— Прикольная, — послышался голос Димы. — У таксиста был регистратор, думаю, скоро найдут этого придурка, что выехал на встречную.
— В багажнике осталась сумка Василисы, — вспомнил я.
— Не думаю, что там было что-то важное.
— Телефон. Думаю, он ей понадобится. Поехали.
Я начал спускаться по лестнице.
— За телефоном? — удивился мой друг.
Я остановился на ступеньке и обернулся.
— Да.
— Да брось, она купит новый. Ты бы видел, в каком шикарном доме она живет, — поделился своими наблюдениями Дима, медленно спускаясь по лестнице за мной.
Значит она и правда дочь богача. Я не ошибся. Но почему совсем недавно я увидел ее всю в слезах? Какие проблемы у нее могут быть, когда она следует своей мечте и живет в шикарных условиях? Можно сказать, в тепличных.
Теперь я еще сильнее хочу расширить свои знания о ней. В следующий раз обязательно начну откровенничать с ней.
В следующий раз?
Огнев, забудь! Куда тебя понесло, черт возьми?
Она не должна заполнить собой мою жизнь. Я не должен этого допустить. Я сбежал от нее тогда, и я должен сбежать сейчас.
Но, черт, каждая новая и при этом случайная встреча только сильнее сближает нас.
— Или ты ищешь причину встретиться с ней снова?
Я резко поднял глаза на друга и заметил хитрый прищур, словно он подозревает меня в чем-то. Точнее начинает подозревать о моем интересе Василисой. Уже и окружающие замечают. Я должен остановить этот поток увлеченности рыжеволосой девушкой, пока не стало слишком поздно.
— Нет. Ты прав, она купит новый.
Я вернулся домой к вечеру. Мама, как обычно, это время проводит на кухне. Она вышла в прихожую встретить меня. Ее улыбка мгновенно спала с лица, на котором застыл ужас.
— Что случилось!? — воскликнула она. — Ты подрался?
Услышав эти слова, отец вылез из своей берлоги под названием «гостиная с телевизором» и заранее нацепил суровый вид и недовольный взгляд. Он не поддерживает драки без причины. За уличные драки с кем попало можно пойти под трибунал к чертовой матери, если оказаться в обезьяннике, и военком об этом узнает.
— Нет, — принялся я успокаивать родителей, которые питают разные, противоположные эмоции глядя на меня. — Попал в небольшую автокатастрофу. Ехал на такси и на встречную полосу вылетела легковая машина. Водитель не справился с управлением из-за неожиданности.
— Господи, хорошо, что живой, — причитала чувствительная мама, обнимая меня.
— Ну, хорошо, что отделался парой царапин, — смягчился отец.
Мама подняла на меня глаза, в которых застыли слезы.
— Еще одну потерю я не переживу, имей в виду. Береги себя, прошу, — на грани шепота проговорила она.
Я сжал челюсти и кивнул. Передал испуганную маму отцу и поплелся в ванную комнату, чтобы смыть этот тяжелый и напряженный день.
Испуг мамы оправдан. Потому что мой брат погиб при обстоятельствах автокатастрофы. Я наперед предвидел ее реакцию на мою историю, что даже хотелось как-то скрыть синий след на носу и коленях, только чтобы она не увидела и не перенеслась на два с половиной года назад.
Мы с Александром считались двойняшками — родились вместе, но практически не были похожи: ни характером, ни внешностью. Он часто шутил про то, что всю красоту и харизму я забрал себе еще в утробе и не поделился с ним. Видимо, он отомстил мне за это и не отказался от идеи трахнуть мою девушку. А через несколько месяцев он разбился на мотоцикле — они были его страстью и слабостью. Скорость для него была всем, но при этом она стала его погибелью. В прямом смысле.
Когда я застукал Адель в его постели, не стал устраивать сцен, в отличие от моей бывшей. Этот статус она получила за секунду. Она ломилась в мою спальню, дверь которой я закрыл, чтобы угомонить свою бешеную ярость, иначе она приведет к печальным последствиям. Мне не хотелось из-за неверной девушки дать брату по морде. Да, может он и поманил ее в постель, но она должна была отказаться и хранить мне верность. Она сама выбрала этот греховный путь.
Если бы я не узнал про этот позор, то они бы наверняка продолжали трахаться за моей спиной. И это еще более унизительно и паршиво.
Мы с братом поговорили. Он, естественно, просил у меня прощение. Ситуация осталась между нами, но мое доверие подорвалось не только ко всем девушкам, но и к брату. Я больше не верил ему и тайно держал на него обиду. Не смог окончательно простить даже тогда, когда увидел брата в гробу и коснулся его сложенных могильно-холодных рук.
Обиды к человеку не забываются ни при его жизни, ни когда он уходит навсегда. К сожалению.
Я свалился на свою постель и устало выдохнул. Стоило мне закрыть глаза, как перед ними мелькнула копна рыжих волос, а слуха коснулся нежный голос, который она пытается делать строже, когда находится под воздействием ярости.
Я распахнул глаза и вздохнул.
Кажется, кого-то ожидает очередная бессонная ночь. Я давно понял, что отдыхаю на самом деле в своем училище, а не дома. И это огорчает.
За ее сумкой я все же поехал в полицейский участок следующим утром.
Глава 5. Привязанность
Василиса
Я поедала сочные мандарины, которые для меня принесла Анфиса. На юге фрукты совсем другие. Они намного вкуснее, не сухие и точно питают организм витаминами.
До сих пор не могу поверить в то, что Анфиса вышла из своей зоны комфорта. И к этому важному шагу подтолкнула ее я. Точнее, мое положение после автокатастрофы. Все же я небезразлична для нее и это поселяет исцеляющее тепло в мое сердце.
— Ты просила сладкое. Взяла немного. Я принесла еще яблоки. Врачи порекомендовали, — осведомила меня сестра, ковыряясь в пакете с продуктами.
Я смотрела на Анфису, сдерживая слезы, и выражала свою радость широкой улыбкой. Когда она подняла на меня глаза, выразила на лице непонимание.
— Ты чего?
Я пожала плечами.
— Просто рада, что ты со мной. Ты все же меня любишь.
Анфиса вздохнула и села на мою кровать. Она обхватила мои плечи и притянула к себе, крепко обняв.
— Конечно люблю, — пробубнила она, целуя меня в макушку. — Как же иначе. Ты моя младшая сестренка, и я никогда тебя не оставлю.
Сестра погладила меня по голове, задевая белую повязку. Может мне повезло меньше всех остальных, ведь я получила легкое сотрясение, в то время как Ксюша и мои новые знакомые — царапины, но все же отделалась от более серьезных травм. Например, переломов. Не знаю, как бы я провела остаток своего лета со сломанной рукой или ногой. Было бы жутко не удобно и скучно.
Ксюша заходила сегодня утром и поинтересовалась моим здоровьем. Она хвасталась тем, что вчера весь день гуляла с Димой, и что она уже отблагодарила его за ее спасение. Если бы не он, то моя подруга сейчас наверняка бы лежала рядом со мной. Дима прижал ее к своему телу во время столкновения с землей и спрятал от ударов.
Поступок мужчины, если не учитывать его наклонность заглядывать под каждую юбку.
И под «отблагодарить» Ксюша имела в виду секс. Я не удивилась, ведь моя подруга мечтала затащить того парня в постель с первых секунд встречи.
Через Ксюшу даже Дима поинтересовался моим здоровьем и пожелал скорейшего выздоровления. А онне заходил. Даже мой шоппер, который забрал из полицейского участка, отдал Ксюше, чтобы она передала его мне. Странно, постарался и нашел мой шоппер, в котором остались важные для меня вещи — мой мобильник и мои последние деньги, — но попросил отдать его мне Ксюшу. Будто он меня избегает.
Сначала я не придавала этому стечению обстоятельств внимания, но ночью, когда осталась одна с мыслями, почему-то прокручивала в голове его действия. И эти размышления трансформировали в моей душе одну противную эмоцию — обиду.
Я бы могла забыть о нем и не думать о каждом его действии, которое связано со мной. Мне хотелось прекратить анализировать их, но как бы я не старалась, у меня не получается выкинуть этого парня из головы. Даже сотрясение не помогло. Кажется, наоборот, усилило эффект. После случившегося он занимает все мои мысли.
Я не могу, как он, просто забыть обо всем и сделать вид, словно ничего не произошло. Тем более Ксюша рассказала мне, как он оберегал меня после автокатастрофы. Держал в своих руках и пытался привести в чувства. Я должна хотя бы отблагодарить этого парня. Ведь, в отличие от него, я не сухая. А вот из него будто выжали все эмоции, как воду из тряпки после обильной стирки.
— А тот парень сильно за тебя переживал. Андрей, вроде, — заговорила сестра, устраиваясь на моей кровати удобнее, будто прочитала мои мысли.
Она сняла кроссовки с бахилами и подняла ноги, скрестив их в лодыжках.
— Да? — удивилась я, словно слышу это впервые.
И я почему-то постоянно хочу слушать о том, как Андрей спасал меня.
— Не ушел, пока не вышел доктор и не вынес свой вердикт. Как только понял, что с тобой все хорошо, смог уйти.
— Ну, наверное, он просто…
— Наверное, ты просто ему нравишься, — перебила меня Анфиса и заулыбалась.
Я скорчила гримасу, показывая неверие. Здравый рассудок вешает ярлык на предположение Анфисы, как что-то бредовое. А вот сердце упрямо прислушивается и хватается за это сомнительное, но такое приятное мнение.
— Думаешь? Да вряд ли. Он такой отстранённый и холодный. Мне будет с ним скучно, — с важным лицом проговорила я, стараясь не показывать улыбку, которую вызывает сердце, пропитанное недавними словами сестры.
— Да, есть в нем эта черта, я заметила, — задумчиво озвучила свои наблюдения Анфиса. — Но он красивый. Бог мой, какой красивый… — протянула она.
Я пожала плечами и отвернула голову к стене. В моменте я перестала контролировать свои дрожащие губы, которые сами по себе растягивались в улыбке, а я старалась подавить ее.
— О, о-у, вот ты и попалась, — посмеялась Анфиса.
— Да ну тебя, — пропищала я, слегка ударив ее по плечу ладонью.
— Вижу, что он тебе тоже понравился, — уже серьезнее добавила сестра.
