— Папа, я не совершаю глупостей. Просто неприятные обстоятельства преследуют меня и нападают. Я же не намеренно разбилась на машине такси, — спокойно объяснила я.
Отец вздохнул и пробормотал:
— Хорошо, что СМИ не узнают о твоих приключениях и не знают, где и как неприятные жизненные обстоятельства настигают тебя.
Я фыркнула. А я уже уши развесила и даже сердце смягчилось к этому человеку. Все же я наивная. Или же просто сильно устала от равнодушия отца и неосознанно жду момента, когда он покажет свою отцовскую любовь. Все дети такие, если их родители не уделяют им должного внимания.
— Конечно, репутация важнее.
— Ты просто всегда действуешь мне на зло, — нахмурился отец и его голос снова приобрел стальной тон.
— Это все твои выдумки, с которыми тебе удобно жить и обвинять меня во всем! — разозлилась я в ответ.
Отец больно схватил меня за руку и как следует встряхнул, что мои распущенные волосы накрыли мое лицо.
— Не смей повышать на меня голос! — заорал он.
Гнев отца действует как искра, а затем разжигается моментально. И его сильно раздражает, если с ним не считаются. Когда он ощущает, что власть над человеком заканчивается, он желает вернуть данную необходимость. И использует он для этого лишь три способа — злость, сила и угрозы. Он думает, что если выйдет из себя, то я снова начну бояться его и стану подчиняться ему. Но я выросла и вижу, каким ублюдком он стал. Или он всегда был таким, просто в силу своего возраста не замечала его истиной сути. Такого отца я уважать не собираюсь, а прислушиваться к этому ничтожеству тем более. К его пощечинам я уже привыкла.
Отец не видит грани между «бояться» и «уважать». Для него это одно и то же.
— Ты такая дрянная девчонка, не ставишь меня ни во что! Имей в виду, мое терпение не железное, я могу выслать тебя куда подальше, где тебя точно воспитают. В какое-нибудь закрытое учреждение. И не сомневайся в моих способностях.
Я вырвалась из его хватки и смахнула волосы с лица, одарив отца злостным взглядом.
— Только и умеешь, что угрожать. Есть более простой способ. Лучше бы постарался наладить отношения со своими дочерями, а не осыпать вниманием одну эту…
Я осеклась, когда поняла, что если назову Розалию «шлюхой» в присутствии отца, то снова получу пощечину. Ведь он ее ярый защитник. А после сотрясения мне не хочется ощутить на себе еще один удар. Отец, охваченный гневом, забудет про мое состояние и не пожалеет сил.
— Вам лучше бы было подружиться с ней. Не смей заставлять меня выбирать между вами и Розалией.
— Никогда не буду уважать твою любовницу. Это из-за ее существования мама не справилась с болезнью. Она просто сдалась, потому что ты обещал ей развод после выздоровления. Ты просто монстр!
Отец поднял руку, и я вздрогнула. Он сжал челюсти, снова кинув взгляд на мою голову, и его рука замерла в воздухе. Все же просыпаются в нем какие-то жалостливые чувства, когда он видит меня такую ущербную. Вместо удара отец снова сильно схватил меня за руку и резко притянул к себе.
— Через неделю к нам приезжают Князевы. И ты будешь присутствовать на ужине. Взамен я разблокирую твои карты.
Я нахмурилась. Черт, только не он… Еще один человек на этой планете, который сжирает мое спокойствие, стоит ему показать свою наглую самоуверенную усмешку.
— Хорошо, — процедила я, и отец тут же успокоился, выпустив мою руку. Красная краска гнева спала с его лица.
Он поправил свою футболку и, прочистив горло, развернулся, чтобы вернуться на свое место и заняться своим недавним делом. Я выбежала на улицу и быстрым шагом покинула территорию дома.
Ага, сейчас. Плевать я хотела на его деньги. Отец удивился моему быстрому согласию, ведь я никогда не соглашаюсь с ним, даже если он выдвигает выгодное предложение. Он не стал анализировать мой ответ, считая, что я сильно нуждаюсь в деньгах, и поэтому без споров быстро дала согласие. Но я так сказала, только чтобы он отстал от меня. На самом деле, я планирую сбежать сразу днем перед ужином, когда в этот дом войдет ненавистное мне семейство.
Если мне что-то не нравится, я не терплю это со скрежетом зубов, а просто ухожу от этой ситуации туда, где мне будет хорошо.
С Ксюшей мы собираемся встретиться через два часа. А пока я буду бесцельно бродить по улицам и рассматривать в который раз местные достопримечательности с бутылкой холодного лимонада в руках. Его я решила купить в ближайшем супермаркете, после входа в который хочется лечь на пол под кондиционерами и никуда больше не выходить. Кажется, что сегодня еще жарче, поэтому по пути я собрала волосы в небрежный пучок, потому что из-за распущенных волос затылок начинает чесаться от пота.
Я открыла холодильник с желанной жидкостью и попятилась назад, рассматривая стеклянную бутылку с лимонадом. Врезавшись спиной в какую-то внушительную фигуру, я вздрогнула и резко развернулась.
— Смотри, куда идешь! — рявкнула я и тут же вскинула брови от удивления.
Мое препятствиенедолго помолчал, рассматривая меня с тем же удивлением, после чего низким голосом ответил:
— Сама научись смотреть по сторонам. Здесь люди, — сделал он акцент на последней фразе, будто вспомнил ту женщину с ведром цветов в автобусе и то, как я наградила ее своим недовольством, озвучив эту же фразу.
А все же он внимателен ко мне, если запоминает такие мелкие детали из наших встреч.
Я незаметно тряхнула головой. Снова при виде этого парня я растекаюсь лужицей вместе со своими бестолковыми мозгами.
Василиса, соберись!
Я не хотела сталкиваться с ним. Ни сегодня, никогда либо еще. Но сейчас он снова стоит передо мной, такой красивый и обаятельный. И данное обстоятельство окончательно вывело меня из себя. Крупицы какой-то уравновешенности взорвались и рассыпались, словно конфетти.
— Ты что преследуешь меня? — возмутилась я, закрыв холодильник, что получилось резко и несдержанно.
— Конечно, мне же заняться больше нечем, — усмехнулся он.
И снова показалась эта чертова ямочка, которая каким-то образом остудила мой пыл. Я уже убедилась в том, что рядом с этим парнем мои эмоции скачут, как что-то дикое и неконтролируемое. Да и не только рядом с ним они выходят из-под моего контроля, а даже тогда, когда он просто сидит в моих мыслях.
— Извини, тяжелое утро, — пробубнила я, осознав свою резкость, которая явно не к месту, ведь меня изначально разозлил отец.
Наши встречи с Андреем происходят спонтанно, потому что он тоже может прогуливаться по своему городу и посещать пляжи с супермаркетами. Если бы после нашего случайного знакомства я сразу уехала в Москву, то вряд ли бы снова столкнулась с ним когда-нибудь.
Это я убеждаю себя, что наши случайные встречи не судьбоносные.
— Если вспомнить все наши встречи, то можно подумать у тебя всегда тяжелые утро, день и ночь.
— Тебе просто не повезло. Обычно я добрая и хорошая. А вот про ночи тебе то откуда знать?
Андрей прочистил горло, немного растерявшись.
— Да, ты права. Про ночи я ничего не знаю. Вырвалось.
Наступило молчание. И снова эта неловкость. Я не понимаю, почему продолжаю стоять перед ним, ведь просто могу попрощаться и уйти к кассе. Таким образом, смогу быстро избавиться от его общества и не мучить себя желанием уткнуться в его грудь и вдохнуть этот притягательный и сводящий с ума аромат его парфюма.
Есть такие запахи, которые действуют на женщин и девушек странно, отчего у них отключается сознание напрочь. Колдовство какое-то, не иначе. Такие ароматы придумали сами мужчины, чтобы поставить нас на колени. Вот такой же аромат у Андрея, и я кое-как держусь.
Когда он прижимал меня к своему телу после автокатастрофы, на мою одежду не прилип его запах. Видимо потому, что его смыла вода, когда он купался в море. И к лучшему, иначе я бы даже не постирала то платье, как последняя маньячка.
— Спасибо тебе за помощь, — заговорила я, когда поняла, что все же обязана его поблагодарить, если уж довелось встретиться.
Я заметила, что Андрей тоже не торопился покидать мое общество. Или же я уже намеренно ищу факты, которые докажут, что я для него небезразлична.
— Не за что благодарить. Это обычный человеческий поступок.
Я поджала губы и кивнула. Последняя фраза резанула по живому органу, ведь я неосознанно готовила себя к другому его ответу.
В прошлом году я тоже была в Ейске и получала много внимания от парней. Многие хотели познакомиться со мной — от очень красивых, до средне красивых, — но я грубо отказывала всем, не находя в них той самой изюминки, которая могла бы привлечь мое внимание. А этот парень уже в автобусе, при первой встрече, захватил мой разум, а после своей помощи, после автокатастрофы, и мое сердце пало под прицелом его заботы. В чем же его изюминка? В отстранённости и скрытности? В том, что он не прилипает ко мне в отличие от многих парней?
— Как голова? — снова заговорил он после недолгого молчания, во время которого будто размышлял о том, что ему сказать.
— Нормально, — улыбнулась я, коснувшись холодными пальцами повязки, которые остудила бутылка из холодильника.
— Когда я увидел кровь на твоей щеке, мне казалось, что ты разбила голову так сильно, что больше не проснешься.
Из-за такого откровения с его уст моя челюсть чуть не выпала, но я удержала ее на месте, поджав губы.
— Наверняка ты бы обрадовался, случись со мной такое.
Я испугалась этих слов, поскольку могу снова неправильно их трактовать, поэтому решила этот неоднозначный момент перевести в шутку.
— Ты делаешь из меня какого-то монстра, — посмеялся Андрей.
Напряжение между нами немного спало. Я улыбнулась, опустив взгляд, и увидела его колени. Расширив глаза от шока, я снова взглянула на его умиротворенное лицо и выпалила:
— Твои колени… Они просто черные! — испугалась я.
Андрей безучастно осмотрел свои колени, затем сказал:
— Ерунда. Ударился о приборную панель, когда машина врезалась в землю.
— Не болят? — сочувственно спросила я.
Андрей отрицательно покачал головой и слабо улыбнулся. Его глаза выражают благодарность.
Мы вместе подошли к кассе и расплатились за свои напитки. Точнее, Андрей расплатился, когда женщина у кассы пробила наши бутылки вместе и сразу, думая, что это не отдельный товар, а общий. Затем мы вместе вышли из прохладного супермаркета обратно в пекло, и медленно зашагали по тротуару.
— За лимонад долг не возвращать, это я уже поняла. А за помощь мне после автокатастрофы что-то требуется вернуть?
Я взглянула на Андрея, смотря на него сквозь стекла солнечных очков. Он как-то странно улыбался и будто размышлял о чем-то озорном.
— Только не говори, что хочешь отыграться на мне за мое поведение и поставить на колени перед собой, чтобы я извинялась за каждую свою грубость, — наигранно ужаснулась я.
Андрей посмеялся.
— Какая у тебя бурная фантазия. Нет, Василис, за свою помощь я тоже не прошу чего-то взамен. Она бескорыстная.
— Как благородно.
Мы достигли небольшого парка и заняли свободную скамью под деревьями, которые могли скрыть нас от палящего солнца. Где-то вдали показались темно-синие тучи, медленно надвигающиеся на город. Очень надеюсь, что дождь не пройдет мимо и немного отгонит невыносимую жару. Я даже готова стоять под непрерывными каплями. Сегодня они не станут раздражать меня, и я не буду злиться из-за того, что намокла.
Благодаря тени я смогла поднять очки на голову и видеть все в ярких красках.
— Хочешь мороженое? — спросил Андрей, когда мы заметили палатку на колесиках.
Я улыбнулась и кивнула, принимая это заманчивое предложение.
— Что любишь?
— Пломбирное.
Андрей кивнул и ненадолго оставил меня одну. И сейчас, смотря на него издали, я немного отрезвела без его компании и не понимаю, как позволила себе прогуливаться с ним, ведь мне стоит бежать от него как от поедающего все вокруг бесконтрольного огня. Я снова повелась на его невидимые чары…
Я уже серьезно начала задумываться о том, что мне стоит сбежать прямо сейчас, пока он не видит, но… Смотря на него, я не могу найти в себе эти огромные силы.
Как оказалось, мне хочется гореть в этом огне сильнее, чем бежать от него и лишиться удушающего, но тепла, которого мне так не хватает.
Что-то я там говорила про изюминку в парнях? Кажется, нашла ее в Андрее. Это просто тепло. Это просто забота. Банальные вещи, которые становятся редкостью в обществе. Потому что в моем отце этой роскоши нет, как и в тех парнях, которые ухаживали за мной. Их цели были корыстными, они ждали выгоду для себя.
Андрей вернулся ко мне и протянул пломбир на рожке, так же заботливо передав салфетку.
— Спасибо, — улыбнулась я и с наслаждением облизала аккуратный завиток на верхушке. — М-м-м, как вкусно.
Я бросила взгляд на Андрея и поняла, что он смотрит на меня. Точнее, на мои губы, которые я облизала, чтобы избавиться от остатков сладости. Для таких случаев он дал мне салфетку, но кажется я не умею ею пользоваться. Он сжал челюсти и сглотнул, а затем отдал внимание своему шоколадному мороженому.
И снова я пытаюсь подавить в себе необычное наблюдение, когда Андрей демонстрирует свой интерес ко мне. Я не хочу что-то придумывать сама, а потом мучиться от разочарований, потому что все оказалось совсем иначе.
— Спасибо, что вернулся за моей сумкой. Там осталась вся моя жизнь.
— Серьезно? — удивился Андрей.
— Ага. Телефон и мои последние деньги.
— Последние? — снова недопонимал он.
Я улыбнулась и чуть поменяла положение на скамье. Повернулась к нему лицом, сгибая одно колено, чтобы положить бедро на скамью, а руку, согнутую в локте — на спинку. Андрей уже точно осведомлен, что я не из среднестатистической семьи, поэтому его удивляют мои последние слова.
— Мой отец ужасный человек. Он хочет, чтобы все жили по его правилам. Он хотел, чтобы я поступила на хирурга, но я хочу быть терапевтом. В день, когда мы встретились, я вернулась из Москвы, где подала документы в институт. За это папа перестал давать мне деньги.
Я облизала свое мороженое и надкусила вафельный рожок.
— Подожди, твой отец наказывает тебя за то, что ты следуешь мечте?
Его лицо выражает неподдельное удивление и непонимание, будто то, что я сказала, это за гранью здравого смысла. Хотя, так поступок отца и можно трактовать — он далеко за пределами рассудительности.
— Вроде того, — признала я.
— Это же абсурд, — никак не мог поверить Андрей.
— Ты совсем не знаешь моего отца. Он самый ужасный человек на всем земном шаре.
Я говорила об этом с легкой улыбкой на лице и, видимо, мое спокойствие тоже подвергает Андрея в шок. Ведь при таком рассказе о себе я должна показывать, как минимум, печаль. Но за всю свою сознательную жизнь я практически не получала должной заботы и понимания от отца, а к плохому быстро привыкаешь.
— Разве мама не хочет заступиться за тебя?
Теперь даже моя легкая улыбка спала с лица. В голове молниеносно пронеслись воспоминания детства, когда мама была рядом и подкачивала меня позитивом. Она научила нас с Анфисой жить так, как нам самим хочется, и обязательно сопровождать эту жизнь с улыбкой. Все разрушилось после ее ухода. И именно к ее отсутствию я не могу привыкнуть.
