— Эй, да что происходит? — Маша ворвалась в ванную.
— Ничего, — ответила я, успев стереть слезы.
— А что ты тогда ревешь? А отец орет так, что у него вот-вот вылезут глаза.
— Я не знаю, ясно? — фыркнула я. — Маш, давай иди к себе. Я хочу принять душ.
— Ты что натворила? — спросила моя копия, искривив губы.
— Да ничего я не делала! — выкрикнула я. — Уйди!
Сестра смерила меня пренебрежительным взглядом.
— Больная! — буквально выплюнула, перед тем как уйти.
Слезы снова начали течь по щекам. Внутри все кипело от злости на сестру. Почему она никогда не понимала, что я просто хочу побыть одна? Я сбросила с себя спортивную форму и шагнула под поток горячей воды, пытаясь смыть не только захватившую меня панику, но и прикосновения мужчины.
Никто и никогда так не касался меня. Грубо и по-хозяйски. На груди даже остались следы, и сосок пульсировал… приятно ныл. Открытие, что мне понравилось то, что делал Сергей, разозлило еще сильнее. Я выдавила гель на ладонь и наспех растерла тело, смыла пену и выключила воду, прислушиваясь к звукам в доме. Крики стихли.
Вышла из ванной, чувствую себя опустошенной, но в то же время с легким ощущением освобождения. Вода смыла не только грязь, но и некоторую часть гнева и стыда, которые переполняли меня. Но как только я сделала шаг в свою комнату, воспоминания о случившемся вновь обрушились, как ударная волна, не оставляя ни единого шанса на спокойствие.
Я упала на кровать и уставилась в потолок, пытаясь отогнать мысли о Сергее и о том, что произошло в холле. Перевернулась на бок, закрыла глаза, но становилось только хуже. Я видела красивое мужское лицо перед собой. Спокойное, даже скучающее. А что ты ожидала от человека, который, наверное, в два раза старше тебя? Что он испытает стыд, потрогав женскую грудь?
Стук в дверь вывел меня из состояния коматозного ожидания.
— Больная, ты там не утопилась? — Маша вошла и уставилась на меня, приподняв одну бровь.
— Что тебе нужно? — спросила я.
— Мне лично ничего. А вот отец просит тебя спуститься.
— Зачем? — выпалила я, сев и плотнее завернув полы халата.
— Извини, но мне он не доложил. Давай поднимайся.
Глава 2. Лена
У меня не было желания спускаться к гостям родителей и делать вид, что я их рада видеть.
— Скажи отцу, что у меня болит голова.
— Ничего умнее не придумала? — Маша смотрела на меня с нескрываемым пренебрежением. И вроде бы я должна была привыкнуть к этому взгляду, но каждый раз испытывала тупую боль от непонимания, за что она меня так ненавидит. Получалось — за существование.
— Придумай ты.
Редко я грубила в ответ.
— Я ничего передавать не буду. Не спустишься — твои проблемы.
— Кто бы сомневался, — прошептала я, откидываясь на спину, раскидывая руки и смотря на картину на стене.
Мы, наверное, были самыми неправильными близнецами. Не понимали друг друга, не заканчивали друг за другом фразочки и даже не интересовались делами. До семи лет терпели, а когда у каждой появилась своя спальня, старались не пересекаться. Только это было трудно сделать. В школе нас сажали за одну парту, просили спеть дуэтом или рассказать стих на мероприятии. Ведь это так мило — две одинаковые куколки.
Были дни, когда не хотелось смотреть на себя в зеркало…
— Он серьезно тебя облапал?! — с этой фразой Маша вновь ввалилась в мою спальню спустя минут двадцать. — Поэтому ты не хочешь спускаться к гостям? Ну что ты молчишь?
— А что ты хочешь услышать?
— Ой, да хватит страдать! — возмутилась сестра. — Тебя что, никогда мужчина не трогал? Господи, только не говори, что реально еще девочка.
— Я не собираюсь тебе ничего говорить, все равно вывернешь по-своему.
— Ну и не говори, и так все понятно. Нормальная бы так себя не повела.
— Маш, вот ты нормальная, вот и иди к нормальным, что ты пристала?
— Хочу понять степень твоей долбанутости. Тебе так трудно быть как все?
— Я даже не хочу знать, что значит “как все”.
Она включила верхний свет, прошла к шкафу, распахнула створки.
— Могла бы и потерпеть, вдруг Котов помог бы. Хотя… — она мазнула по мне взглядом. — Что ты можешь ему дать?
— То же самое, что и ты? — передразнила я. — Мы близнецы.
— Да не во внешности дело. А в желании и умении, — она перебирала платья, щелкая вешалками друг о друга. — Иногда смотришь на пару и думаешь: чем же она его взяла? Была бы я мужиком, у меня не встал. Глаза маленькие, губы плоские, одета черт-те во что.
— Возможно, она как человек интересная, — предположила я. — Не все решает внешность.
— Ну, конечно, — Маша запрокинула голову и наигранно рассмеялась. — А ты приведи мне в пример хотя бы одну пару из нашего круга, где женщина не похожа на порнозвезду?
— Мама и папа, — ответила я, не задумываясь.
Сестра рассмеялась еще громче, только искренне.
— Ты забыла, как она выглядела десять лет назад. Да ее хотели все папины друзья. Она и сейчас в свои сорок семь секси. Милфа. Еще примеры будут? — спросила, поворачиваясь и швыряя на кровать сарафан.
— Я не буду это надевать.
— И не нужно. Я надену. А ты наденешь мое.
— Зачем?
— Затем, что, кроме родителей, нас никогда никто не отличал. И давай начистоту, отец с легкостью промахнется, если ты будешь вести себя нормально, а я — как забитая серая мышь.
— Хочешь — просто возьми мое платье.
— Ты реально ничего не понимаешь? — Маша принялась расстегивать пуговицы блузы. — Если этот Котов может решить наши проблемы, то я, так и быть, готова побыть дурой Леной некоторое время, — она швырнула в меня кофтой, за ней полетел бюстгальтер. — Ты просто носишь убогие майки, которые плющат грудь. А я ношу нормальное белье.
— Ты хочешь выдать себя за меня?!
— А ты догадливая! — ахнула Маша и, повиливая бедрами, сняла юбку. — Так и будешь тупить? Переодевайся!
Я почувствовала, как волна раздражения накрывает меня. Не хватало еще, чтобы сестра решала, как мне одеваться. На ней, конечно, все смотрелось идеально, а я бы, оказавшись в одном из Машиных нарядов, выглядела, мягко говоря, неуклюже.
— Маша, я не собираюсь в этом выходить, — произнесла я, уже представляя все глупые взгляды и комментарии, которые могли бы последовать от родителей и их гостей.
— Почему? — она уставилась на меня так, словно я была каким-то инопланетянином. — Ты боишься?
Я вздохнула. В этот момент триггеры Маши сработали на сто процентов. Она знала, как достать меня, и злила гораздо сильнее, чем я могла бы признать.
— Нет, не боюсь. Просто не хочу привлекать внимание, — уже более сдержанно ответила я.
— Пусть все видят, какая ты охрененная. Я охрененная. Болтай со всеми, раздавай комплименты налево и направо. А я буду изображать тебя, забившись в кресло, — улыбка на её лице искрилась ядовитым сарказмом. — Ты сама-то себя видела?
Приподнявшись на локтях и глядя в зеркало, я не могла не вспомнить о своей простой футболке и штанах, которые, по крайней мере, уютно обнимали фигуру, а не облепляли, словно вторая кожа.
— Давай я надену что-то другое, чем буду на каблуках и в костюме, который ты предлагаешь.
— И как мы объясним эти смены нарядов? Нет. Ты пойдешь в том, в чем была я. Духами не хочешь воспользоваться? Или это слишком сложно для тебя? Только моими. Я сейчас вернусь, — исчезла в коридоре, совершенно не заботясь о том, что на ней лишь трусики и туфли. — Принесла косметику для тебя, — появилась через минуту. — А мне вот придется умыться, — недовольно скривила лицо.
Я попыталась игнорировать насмешки. Если у неё было такое желание выдать себя за меня – пусть, а я просто побуду в тени.
— Знаешь что, иди сама, а я останусь здесь, — произнесла я, стараясь не поддаваться на. манипуляции.
— Ты не понимаешь, если я пойду одна, Котова не обмануть.
— Он тебе реально нужен? — спросила я.
Маша громко засмеялась, будто я сказала что-то невероятно смешное.
— Ох, Лена, ты даже не представляешь, сколько времени я сегодня потратила, чтобы привлечь его внимание. Так что давай переодевайся.
Я накрыла лицо ладонями, сжимая зубы так сильно, что, казалось, они вот-вот треснут. Как мне не хотелось играть в эти глупые игры! Важные люди, вечеринки, наряды. Я была готова вытащить свои старые джинсы и забраться под одеяло с книгой, а не волноваться о том, кто с кем флиртует и какие наряды выставлены на показ.
— Ты не понимаешь, — продолжала Маша, надевая мой сарафан с беззаботным выражением на лице. — Я получаю возможность спасти всех нас и отлично устроить свое будущее, и ради этого стоит попробовать.
Я молчала. Сестра продолжала натягивать сарафан.
— Ты должна научиться, — добавила она, сбрасывая туфли и ища подходящую пару в моей обуви, — всегда что-то получать от жизни. Я не собираюсь жить, как ты. В ожидании подачки.
Я почувствовала, как тяжело бьется сердце, не зная, что ответить сестре. Не хотелось повторять одни и те же бесполезные аргументы. Возможно, она права. Но в глубине души я знала, что быть на виду – это не для меня.
— Не переживай, я все сделаю сама. Я побуду тобой, а ты мной, — с уверенной ухмылкой сказала Маша.
— Да, конечно, — пробормотала я, всё еще не поднимая взгляда от своих ладоней. — Лучше бы ты просто была собой, Маш. Эти маски и игры только осложняют всё.
Но сестра лишь покачала головой, как будто не слышала меня. В её глазах светилось стремление, не позволяющее усталости или сомнениям пробиться наружу. Я знала, что, даже если бы я кричала, она всё равно сделала бы по-своему.
— Ты не понимаешь, что нам нужно, — снова заговорила, но уже с другой интонацией. — Это не просто вечеринка. Это шанс. Я могу навести мосты, которые приведут нас к тому, чего мы хотим. Отец получит возможность удержать бизнес, я смогу жить без подсказок родителей, а ты и дальше бултыхаться в своем болоте.
Я закатила глаза, но не стала спорить. Да, она всегда видела мир через призму возможностей, а я больше обращала внимание на препятствия. Её упорство меня восхищало и одновременно подавляло. Быть рядом с человеком, который так страстно стремится к успеху, ненароком заставляет задумываться о собственных недостатках.
— Хорошо, но только на этот раз, — наконец выдала я. — Но если начнется какой-то цирк, то я просто уйду. И не делай из меня шлюху.
— А ты не делай из меня дуру.
Маша расправила сарафан, затем подмигнула в зеркало. Я невольно улыбнулась: она выглядела потрясающе, как будто эту одежду выбирала себе.
— Забудь о своих страхах, — резюмировала сестра в тот момент, когда накрасила губы. — Ты наконец станешь свободной от рамок. Сможешь говорить и делать все, не думая об окружающих. Поверь, так жить намного проще. Хотя бы попробуй.
Я молчала.
— Давай я просто спущусь к гостям. Без глупых переодеваний. Маш, будь собой, — всё же попыталась я.
— Ты сама-то поняла, что говоришь? — она недоуменно на меня посмотрела. — Если бы я могла быть собой, нам бы не требовался такой план.
Я кивнула.
— Спасибо, что согласилась, — тихо сказала она, надевая последние штрихи — серёжки, которые я когда-то купила в магазинчике на пляже.
Я была удивлена словам благодарности. Не так часто мне приходилось их слышать от родной сестры.
— Не за что, — ответила я, стараясь сдержать тревогу. — Надеюсь, что у нас всё получится. И наше представление не обернется катастрофой.
Маша, не слушая меня, продолжала подготавливать образ, гордо расправляя волосы и проверяя легкий макияж. Мне же пришлось повторить ее боевой раскрас. Так было странно смотреть на нас сейчас в отражение зеркала.
Уверенности сестры хотелось позавидовать.
— Ну что, готова?
— Да, как никогда.
Я старалась произнести это с легким сарказмом, спародировать Машу, но в глубине души понимала, что это скорее от безысходности, чем готовности.
Мы спустились по лестнице, и с каждым шагом мой внутренний голос твердил: «Вернись. Остановись. Не делай это». То, что мы задумывали, не детский розыгрыш, а опасная затея. Очень опасная. Если нас раскроют…
— Ты готова? — спросила Маша, обернувшись ко мне, перекраивая свою улыбку, делая ее более мягкой. Похожей на мою.
Я замерла. Я не была готова. Но разве был выбор?..
— Нет, — произнесла я и, увидев её ошарашенное лицо, добавила: — Я не готова.
