Страница 14 из 15
И, видимо, что-то такое читается в моем взгляде, потому что она перестает улыбаться, как сытая кошка. Глаза ее сужаются, а губы сжимаются в тонкую кровавую линию. И она не шепчет, а почти шипит:
– Меня нельзя просто заблокировать. Я все равно его заберу. Это не сложнее, чем забрать зонтик.
Глава 14
Нас разделяет пара шагов, а мне хочется снять свое платье и принять душ, чтобы смыть с себя ее взгляд и главное – ее запах, который, как удавка, пытается окутать меня, перекрыть кислород.
Она меня рассматривает – внимательно, придирчиво. Мое лицо, мою шею, руки. Ищет следы старения?
Я делаю легкий шаг вперед, позволяя платью на секунду обнажить мои ноги. Запах ее духов становится еще более сильным, но взгляд меняется. В нем так открыто сквозит недовольство, что я чувствую злую радость, которая закрывает мои эмоции, прячет их за собой и позволяет примерить маску.
Мой муж был прав: иногда маска – это просто необходимость. Через нее даже яд змеи не подействует.
– Милая моя, – говорю я, скользнув по ней взглядом в ответ. – Я понимаю, что когда ты вынуждена приходить в одних туфлях и на работу, и на праздник, возникает большой соблазн взять что-то чужое.
Ее губы снова сжимаются, но ярость мешает ответить. Она просто исходит желчью и ею же и захлебывается.
– С зонтиком – ладно. Мне его подарили в нагрузку, когда муж покупал мне этот жемчуг в Париже, – я любовно провожу по нему пальцами, привлекая внимание. – Я давно хотела отдать зонт на благотворительность или в сэконд-хэнд. Хорошо, что ты подвернулась и забрала сама. Сэкономила мое время. А вот что касается мужа…
Я улыбаюсь шире. Так широко, чтобы она видела, как я счастлива и главное – чтобы поверила.
– Прости, милая. Моя щедрость не безгранична. Придется тебе поискать кого-то другого, кто будет дарить тебе жемчуга и купит новые туфельки.
И не давая ей времени прийти в себя и излить новую порцию яда, я иду к тому, ради кого и пришла.
К мужу.
Он так увлечен беседой с мужчинами, что не замечает моего приближения. Говорит что-то, жестикулирует – уверенно, спокойно. Как всегда, когда обсуждает дела. Свет гирлянд падает на его лицо, подчеркивая острые скулы, прямой нос и небольшую морщинку между темными бровями, которая появляется, когда он сосредоточен.
Я останавливаюсь рядом.
Совсем близко.
Так близко, что могу различить легкий запах его одеколона, чуть терпкого, приятного, знакомого до боли. Он наполняет не только мои ноздри, он будто проникает под кожу, выбивая воспоминания о душных духах.
Мужчины замечают меня первыми. Их заинтересованные взгляды скользят в мою сторону. Один из них, постарше, с сединой на висках и в строгом сером костюме, слегка приподнимает бровь. Второй, помладше, улыбается по-доброму, как будто мы знакомы сто лет.
Я улыбаюсь им в ответ и, сделав последний шаг, обнимаю мужа. Моя рука ложится на его спину, и я с удовольствием чувствую тепло его тела. И с еще большим – как оно на миг напрягается, становится жестким, как будто он хочет меня оттолкнуть. А потом расслабляется, когда он поворачивает голову и понимает, что это я.
– Лиза… – теплая, чуть растерянная улыбка. – Что ты здесь делаешь?
Моя ладонь тянется к его щеке и касается чуть шершавой кожи от вечерней щетины. Потянувшись вверх, я оставляю на его губах быстрый поцелуй и тихо предлагаю:
– Потом поговорим.
Мой голос немного дрожит от эмоций, поэтому я рада, когда он согласно кивает.
Он медленно выдыхает, и я чувствую это дыхание на своей коже. Жаркое. Уютное до мурашек.
Его рука уверенно ложится мне на спину и слегка прижимает к себе.
– Это Лиза, моя жена, – говорит он, представляя меня мужчинам. – Это Кирилл Алексеевич и Семен… Петрович.
– Можно просто Семен! – тут же улыбается тот, что помоложе.
– Рада знакомству.
– А уж мы-то как! – лыбится тот.
Пальцы Романа начинают поглаживать мою спину – медленно, нежно. А вот взгляд, скорее всего, далеко не такой, потому что Семен Петрович откашливается и перестает так открыто пялиться и улыбаться.
– Приятно познакомиться, Елизавета, – говорит тот, что постарше и которого я определила в отцы наглой девицы.
Может, поторопилась?
Или от яблоньки яблоки могут падать и далеко?
Мы обмениваемся еще несколькими фразами, несколькими улыбками, и они быстро сворачивают разговор. Деликатно, тактично, как люди, которые понимают, что нас нужно оставить наедине.
Хотя трудно остаться наедине среди стольких гостей. Но когда эти двое уходят, я других перестаю замечать. Музыка стихает. Смех становится фоновым шумом. Гирлянды размываются в золотое марево. Я даже понятия не имею, где бродит раскосая кошка и об кого точит сейчас коготки. Потому что Роман разворачивается ко мне полностью, а его рука сжимает мою талию сильнее, как будто он опасается, что я тоже уйду. Мне нравится этот страх. В эту минуту он объединяет нас даже сильнее объятий.
– Теперь скажешь, что ты здесь делаешь? – повторяет Роман, улыбнувшись.
– Как что? Отдыхаю, – я веду рукой в сторону. – Как все приглашенные.
Он резко выдыхает, и его дыхание перечной мятой касается моих губ.
– Лиза… Прости, я сам не собирался здесь быть.
– Самое дурацкое оправдание, – фыркаю я. – Праздник в твоей любимой компании, куча гостей, а хозяин компании собирался все пропустить!
Он берет мой бокал, куда-то убирает его и прижимает меня к себе сильнее – так, что я чувствую каждую клеточку его тела, а его взгляд не просто впивается в мой. Он спаивается с ним.
– Поверь, гостям хозяин компании тоже не особенно нужен на таких мероприятиях. А уж тем более сотрудникам. Я думал заскочить на пару минут и тихо уйти. Но потом узнал, что здесь будут те, с кем я бы хотел пересечься, вот и пришлось задержаться. А так…
Его ладонь поднимается, а пальцы нежно очерчивают мое лицо. Так, как минуты назад это делала я.
Мы стоим, обнявшись посреди террасы, в окружении людей и музыки, света и смеха. Но это иллюзия. Потому что в эти мгновения нет никого. Ничего. Нас окружает одна тишина – теплая, мягкая, наполненная только нашим дыханием, нашими сердцебиениями и тихим шепотом Романа:
– У меня были другие планы. С тем, с кем я бы действительно хотел провести этот вечер.
От его слов тепло.
Так тепло, что все мои подозрения начинают медленно таять. Но окончательно раствориться не успевают, потому что за моей спиной раздается знакомый и до жути отвратительный голос кошки на лабутенах:
– Роман… Викторович. А вы нас не познакомите?
– И в самом деле! – восклицаю я радостно и резко разворачиваюсь. – Ром, познакомишь нас? А то эта милая девушка столько сообщений мне написала, даже фотографии свои отправляла, столько всего занимательного про тебя и себя рассказала, но забыла представиться. Мне кажется, это чуть-чуть неприлично.
Роман не двигается, но его дыхание меняется – становится чуть глубже и тяжелее. Я чувствую это спиной и всем телом. Его рука на моей талии больше не гладит – она просто лежит, как будто окаменела.
Девица же ахает и изумленно хлопает ресницами – уверена, у нее в голове зрел совсем другой план. Она думала, что я буду играть роль дурочки, которая притворится, что все хорошо, что мы впервые с ней видимся – лишь бы избежать болезненной темы. Да, судя по взгляду, она не сомневалась, что я буду молчать.
Мое поведение рвет ей шаблон, и она понятия не имеет, что с этим делать. В ее мире обманутые жены в возрасте ведут себя по-другому.
– Как… – выдавливает она через силу. – Как вы… так… можете?
– Милая, – я со вздохом качаю головой, – ты же не думаешь, что ты первая, кому надоело носить одни лабутены? Это опыт. Ты, если не ошибаюсь, седьмая. И, кстати, ты сама видишь – их нет, а я есть.
Она открывает рот, как рыба, выброшенная штормом на берег. И молчит. Смотрит на меня и молчит.
А я хоть и говорю бодро, но меня всю колотит. Хочется подхватить эту желтую рыбку и забросить подальше. Как можно дальше от нашего мирного берега.
Роман молчит, но я чувствую, как напряжение в его теле нарастает. Когда я украдкой бросаю взгляд на его лицо, вижу, что челюсть сжата так, что проступают желваки. Он смотрит на Катю так, словно видит ее впервые. И не в восторге от увиденного. Далеко не в восторге.
– Катя, – наконец раздается над моей головой его сухой голос, от которого «рыбка» вздрагивает так, что слышен звон камушков на ее палочках. – Ты действительно это делала?
И вот теперь, только теперь ее лицо заливается краской стыда. Она гулко сглатывает и так залипает взглядом на моем муже, что боится моргнуть.
– Делала, делала, – подтверждаю я. – Ты что, забыл? Ты же сам читал и стирал ее сообщения. А потом посоветовал мне их заблокировать. Кстати, я так и сделала!
Роман едва заметно кивает, что я принимаю за похвалу в свою сторону. А я с удовольствием добиваю гидру, слишком поверившую в себя:
– Катя, значит. Хорошо, что наконец познакомились. Теперь я хоть знаю, кому предъявить счет за химчистку. Кстати, от этих духов вся химчистка чихала, так что счет там приличный. А помада настолько ядовитая, что рубашку вообще пришлось выбросить. Из последней коллекции, кстати.
Наябедничав, я грустно вздыхаю и, делая вид, что утратила интерес ко всему этому, принимаюсь рассматривать свои ноготки. Красивые, кстати. И темно-фиолетовый цвет с маленькими вкраплениями звезд мне идет.
– Рома, я… – она сбивается, голос сильно дрожит, как перед бурей из слез, а я наоборот расслабляюсь. – Роман… Викторович, Рома, я…
Она хватает ртом воздух, а потом прислоняет ладошку к носу и куда-то сбегает. Ну, она не то чтобы бежит. Но исчезает из нашего вида быстро.
Роман провожает ее взглядом, и я вижу, как недовольно сдвинуты его брови. Он делает глубокий вдох – медленный, как будто собирается с мыслями. Или с силами.
– Заметил? – я тут же теряю интерес к ноготкам и смотрю на мужа. – Сразу дышать стало легче?
Мне – да. Однозначно. Но не ему.
Глава 15
– Что не так? – спрашиваю я напрямую, потому что его недовольство не рассеивается, а наоборот, становится слишком явным.
Будь я его подчиненным, наверное, уже готовилась к увольнению. Но слышу такое, что вызывает желание уволить самого босса:
– Лиза, нужно было помягче.
– Что?!
Я смотрю на него во все глаза, потому что мне кажется, что я ослышалась. И музыка звучит ярче, и гости уже прилично разгорячились и, потеряв хозяина компании из вида, ведут себя вольно – смеются громко, так же громко выкрикивают все новые и новые тосты. Ослышалась. Конечно, ослышалась.
– Лиза, – Роман сжимает мои плечи и повторяет, практически чеканя слова, чтобы я быстрее сообразила: – Катя – моя новая помощница, но дело не в этом. Она – дочь очень хорошего человека.
– Ну что ж, мне его жаль.
Заметив, что я усмехаюсь, Роман тяжело выдыхает и поясняет доходчивей:
– Очень влиятельного человека.
– Тем более жаль. Такой хороший и такой влиятельный человек, а с воспитанием дочери явно не справился. Кстати, – осеняет меня. – А ты в нем уверен? Ну, насчет его влияния? Потому что, если все так, зачем она украла мой зонтик?
Нет, в самом деле. И это я еще про лабутены молчу. И про дешевые камушки в ее волосах.
– Лиза… – муж удрученно качает головой, видя, что его аргументы меня вовсе не убеждают изменить свое мнение. – Я уже говорил: она просто потеряла его. Не думал, что тебя так заденет такая мелочь.
– А то, что она закидывала меня сообщениями про ваши якобы отношения с ней – тоже мелочь? И я все равно не должна была быть так жестока к бедной девочке?
– Да.
Я слышу сбоку какой-то звук, похожий на звон барабанов, но сомневаюсь, что это они. Там же саксофонист. Какие барабаны? Скорее всего, это так громко падает моя челюсть.
– Да, – повторяет Роман. – Ей просто не повезло. Первая влюбленность – ты же сама помнишь, как это бывает.
Меня коробят его слова. Нет, не так – они меня просто выносят. Поэтому я отвечаю честно и резко, не в силах сдержать эмоции. К черту маску – я не могу их носить, мне в них тесно.
– Смутно помню. Мою первую влюбленность ты выставил вон из кафе на нашем свидании.
На губах Романа появляется улыбка – настолько теплая, настолько мечтательная, как будто он только что с удовольствием прокатился на волне ностальгии. Я невольно засматриваюсь и на секунду теряюсь. Теряется и моя злость.
– Да, – говорит он мягко, глядя с этой коварной улыбкой в глаза. – Тебе тогда повезло.
Я дергаюсь из его хватки, но он сжимает мои плечи сильнее. Практически фиксирует меня. Но не только руками – взглядом, этой улыбкой и признанием, которое я знала, конечно, но которое совсем не прочь еще раз услышать:
– Но мне повезло куда больше.
Я только головой качаю, удивляясь: как ему так удается? Из холода – в жар. Из жара – опять на мороз. Он будто играет моими эмоциями. А вот его я никак не пойму.
– За Катю меня хорошо попросили, – продолжает он гнуть свою тему. – Я обещал за ней присмотреть.
– И только? – фыркаю я. – По-моему, она считает, что ты обещал куда больше.
– Лиза, она – девчонка. Просто молодая девчонка. Да, она сделала глупость. Уверен – она раскаивается.
Теперь приходит мой черед вздыхать тяжело.
– Рома, как хорошо, что у тебя в компании есть HR-менеджер, ты, оказывается, совсем не разбираешься в людях!
Роман смотрит на меня долго. Слишком долго. В его глазах мелькает что-то – обида? разочарование? усталость? – но он ничего не говорит. Я сама понимаю, что зашла не на ту территорию. Его компания – его детище. А я будто усомнилась в нем. Поставила его авторитет под сомнение.
Еще и в такой важный день.
